Три парня и запуганная девушка, хватающаяся за самого мощного. А еще на них была куча ссадин и царапин. По лезвию ножика, что с испугу сунули мне в лицо, стекала фиолетовая жидкость. Секунда, две, и парни буквально меня смяли в своих дружественных объятьях, наперебой рассказывая, как на них напали неизвестные шары с когтями, а потом стали выспрашивать про мою группу. Полчаса сумасшествия с их стороны, и, когда наконец-то меня отпустили, я стал объяснять план.

К моему удивлению, эти ребята, с удовольствием вооружившись копиями мачете, даже не поинтересовались откуда и с чего они у меня. Тут же разобрались в игрушке Кирия и, запеленговав группу Клауса, пожелали мне как можно быстрее найти всех остальных. Я смотрел, как они уводят за собой трясущуюся девицу, и радовался. Значит не все такие недоумки, как первая группа. И шанс выжить у них какой-никакой, но есть.

У следующей группы я оказался первым и стал ждать Кирия, как мы и договаривались. И он не заставил себя долго ждать, появился примерно через полчаса.

— Я никогда не видел, чтобы так гоняли на этих досках. Ты как приклеился к воздуху, — но видя, что я не намерен отвечать, изменил тему. — Как ребята?

— Не так плохо, как казалось, даже теми ножиками сумели отбить атаку сутов.

— О, замечательно! Моя группа тоже, только и ждала, чтобы им подсунули план, указали направление и задали темп. Дальше ждать нельзя, ребята очухаются и будут действовать по своему усмотрению — тогда нам их не собрать. У тебя есть что-то в запасе яркое и броское, чтобы Люська поняла, что мы ушли?

Я порылся в памяти и вспомнил, как покупал с ней браслет, тот с непонятной чепухой из камешек, цепочек и прочего – на мой взгляд полная безвкусица. Пришлось достать копию из своего индикатора.

— Само то! Она поймет, что мы отправились дальше, оставь здесь с десяток ей, и несколько дай мне. Теперь напротив каждого спуска оставляй по одной. Нет времени дабы беседовать друг с другом, дальше будет куда сложнее, — больше Кирий мне ничего не сказал, забрал кучку браслетов, надевая их вульгарно, как варвар, на руки, и, вскочив на доску, отправился в путь, видно оставляя мне эту группу.

Я, тяжело вздохнув, спустился в гущу деревьев, заново влезая в лесные заросли.

Не помню, скольких я так снарядил и оповестил. Уже взбираясь в который раз на гряду, заметил впереди себя оставленные браслеты. Люська поняла правильно и приняла правила новой игры. Не каждой группе, увы, везло, как тем, кого мы встретили вначале. Так Кирий поднял за собой на гряду одного из наших одногруппников, бледного как сама смерть. Его колер объяснялся просто, трех его товарищей сожрали прямо у него на глазах. Я догнал Кирия в обнимку с этим трясущимся парнишкой на доске.

— И что ты делаешь? — их связка смотрелась комично.

— Переброшу к другой группе, не одного же его отправлять в путь.

Другие, более умные, встретили нас на самой гряде, подняться на видимую возвышенность пришло в голову многим. С одной такой группой мы застали Люську, та терпеливо втирала почему им нужно срочно брести по лесу в сторону научного комплекса, а не ждать помощи здесь. Были и те, которые на свой страх и риск разбредались по сторонам. Кирию пришлось таких уродов собирать дважды, а Люське аж семь раз.

Еще несколько групп и мы втроем встретились на последнем привале. Последнюю группу отправлял в лес Кирий, он же разжег огонь и на Люськино:

— Совсем сбрендил, — лишь пожал вальяжно плечами.

— Если не выйдут, отправимся в сторону наших. Нужно хотя бы убедиться, что хоть кто-то из них дошел до законсервированных лабораторий.

Люська надулась, но дальше сотрясать воздух не стала, хотя намекнула, что огонь на гряде военные могут истолковать, как сигнал эсперов.

— Ну, а мы кто? Или ты не хочешь посмотреть на своих сородичей?

На что моя сестра только фыркнула, а я же свернулся клубком вблизи костра. На этот момент из нашей параллели мы потеряли десятерых. И хотя эти съеденные, отравленные, искромсанные были не из нашей группы, но смотреть, как у одной милой тихой девочки вытекают из пробитого черепа ее мозги и как их суетливо поедают местные зверушки — было откровенно муторно и безобразно.

— Если они не выйдут — мы обречены. И военные это прекрасно знают, конечно, шанс у тех, кто дойдет до лабораторий, вернуться домой есть, примерно на сорок процентов, но только не у нас.

— Еще скажи, создать нам втроем новое поселение в лесу, — фыркнула Люська и прилегла сбоку от меня.

— А что такого? Мы с Вером будем охотиться и добывать пропитание, а ты рожать от нас детей, — заметили с долей ехидства.

Люська проскрежетала эмалью своих зубов, но оставила все комментарии при себе, я же отвернулся. Почему-то ебать свою собственную сестру откровенно не хотелось.

***

Во сне мне зажали рот, а затем резко дернули в сторону и вверх. Я еще промаргивался своими оплывшими глазами, как Люська всучила меня на руки встревоженного Кирия, забирая у него наши рюкзаки и замирая в густой тени местного развесистого дерева.

«Не дергайся и держись за меня. Эти колючки ядовиты, посему они сюда не сунутся!» — Кирий сказал мне это так тихо на ухо, что я еле расслышал, а глянув вниз, увидел, как на нашу поляну приземлились два маневренных военных летательных аппарата.

— Уйти они далеко не могли, — один из военных был тот, кто проверял нас в академии.

— Из главного управления эспера вызвали? — второй был при пышных погонах и явно из начальников средней руки, что имеют власть, но пока еще участвуют в мясорубке военных действий.

Этот субъект с цепким взглядом мертвых глаз был физически прокачанный так, что шея и голова сливались в единое целое из-за идентичного диаметра. Он по настоящему пугал, словно посланник самой смерти.

Кирий осторожно меня прижал за торс к себе, нежно поглаживая по спине, больше видно успокаивая себя, а не меня.

— Да, на это ушла куча времени. И кстати, за вынужденные смерти детишек будете отвечать вы, а не я.

— Да-да, беру всю ответственность. Хотя вы же в курсе, ха-ха, наше подразделение ни перед кем не отчитывается и обвинять его бессмысленно.

— Это меня и раздражает! На данный момент мертвы уже тринадцать человек. И ответственность за них свалится мне на голову, ибо с вас как с гуся вода! И вообще, откуда вы уверены, что он расскажет правду и не прикроет своих же.

«Тринадцать, — подумалось мне, — а, ну да — десять плюс трое… нас. Оперативно работают, ничего не скажешь».

— Хм-м-м, они дают присягу, и потом им вживляют специальное устройство — молекулярную бомбу, один раз соврут и распадутся на атомы, — заметил важно тот, что с погонами.

Когда к ним приземлился еще один аппарат, Кирий существенно напрягся, вжимаясь в меня. Люська тоже напряглась, прилипая к моей спине. И я, как распластанная ветчина, встрял между ними странным бутербродом.

Из последнего аппарата вышли три человека в такой же фиолетовой форме, что и главный, только вместо погон у них были небольшие значки с нашивками на стоечках воротников и плечах. Но моих спутников интересовал четвертый — тонкий и изящный. Я поначалу решил, что это девушка, но пару секунд, и мое внутреннее чутье подсказало, что он все же парень. Люська и Кирий замерли, словно камень, при этом сильно зажмурив свои глаза. А я от нечего делать рассматривал, потому что был повернут как раз в сторону военных.

— Итак! Что ты чувствуешь? Есть ли кто живой в нашем периметре?

Парень хмуро зыркнул на военных, а затем глянул прямо мне в глаза, секунда, другая, и его взгляд прошествовал далее:

— Нет…

— Куда они ушли? Остался ли след?

— Да, след двойной, ведет в противоположные стороны. Один в сторону заповедника, другой в ту сторону, куда направились все остальные группы.

— Замечательно, значит, как правильно определили наши специалисты в торговом центре, было, как минимум двое подростков-мимов, и их следы верно привели нас в Северную академию. Что ж, больше здесь делать нечего, — главный повернул в сторону летательного аппарата, бросил эсперу как собаке брезгливо через плечо: — А тебе найти эсперов! И тех, кто скрывается в заповеднике, и тех, кто оказался среди детей на курсе. Молодых поймать, можешь покалечить, но не убивать. Тех же, кто прячется в заповеднике, пока не трогать. Если выпадет возможность — захватить. Правда, это будет куда труднее, чем с юными недозрелыми дарованиями.