Аппараты взлетели резко вверх, оставляя мима на поляне. Секунда-две, и он словно растворился в воздухе. Мы же провисели на дереве примерно с полчаса, пока Кирий все же решил идти в сторону законсервированной лаборатории, так как из заповедника к нам никто не вышел и после такого представления вряд ли кто осмелится, а своих товарищей нам было все же жаль.

— Вот так влипли, — Люська поежилась.

— Нам повезло, что Вер блокировал наши биополя, — кивнул ее словам Кирий. — Правда, о таких мимах я слышу впервые, чтобы они могли блокировать все вокруг от приборов до биополей.

Я же только вздохнул и скукожил плечи:

— Он видел нас…

— Он не может врать, — возразила Люська, с моих слов ее знатно встряхнуло.

— Но может недоговаривать… — схмурил брови Кирий. — А еще, возможно, он играет в свою игру или служит только тем, кому принадлежит. То есть своему подразделению. Ты же слышала, они говорили, что буквально силой выбили его для охоты на нас.

— Он точно встретился со мной глазами.

— Идиот, почему ты их не закрыл? — вспылила Люська и попыталась залепить мне по шеям, но налетела на грудь Кирия, которой он меня и прикрыл.

— А ты не говорила мне, что это нужно было сделать, — возразил я из-за широкой спины крепкого парня.

— Теперь нечего беситься и нападать друг на друга. Нам предстоит долгий и трудный путь. Так что идем в сторону продвижения первой группы, ох, и чует мое сердце, что мы еще кого-нибудь потеряем.

Дальше просто врубались в заросли, наплевав на всю конспирацию. Эсперы из заповедника нами не заинтересовались, а теперь с военной шавкой на нашем хвосте, и вовсе залягут на самое дно. Посему, оставалось только двигаться к другим школьникам.

Наш путь пролегал по скошенной диагонали, потому что мы были самыми крайними, а Клаус резко забирал вправо, посему все остальные тоже двигались в этом направлении, и мы не оказались исключением. Пару раз мы уже выходили на оставленную дорогу другими группами и, пройдя по одной из них, наткнулись на уже разлагающийся труп нашего сокурсника.

Юяби Лега Смар не хватал звезд с неба, не был безобразником, не был заводилой — этакий середнячок, ни то ни се. Люська схватилась за свой рот и ее обильно вырвало тут же на опавшие листья. Кирий отвернулся, явно борясь с тошнотой. Одно дело смотреть на только умерших и совершенно другое на тех, кого раздуло до бесформенной бочки.

— Он отравился.

Я и сам не понял с чего такое решил, но почему-то перед моими глазами встали неизвестные красные плоды. И я точно знал, что они для людей очень ядовиты. Что и высказал своим друзьям вслух. Люська переглянулась с Кирием, но спорить не стала, даже не возразила, когда я своей летательной доской стал копать могилу. Кирий молча присоединился ко мне, помогая мачете. Грунт был рыхлый и мягкий, что-то среднее между губкой и трухой, но много было корней, которые он и стал подрубать, дабы мне было легче отдать последний долг этому парнишке.

— Одиннадцать…

— Наверно… уже больше, все же это не рафинированный лесопарк или зоопарк с вольерами для зверей, а настоящий лес, полный диких и опасных животных, ядовитых растений, хищных клыкастых зверюг.

Люська терла глаза, пытаясь не расплакаться, я же почему-то воспринял смерть и разложение своего сокурсника как само собой разумеющееся. И мне было совершенно не противно взять труп в свои руки и дотащить до нашей ямы, а потом, прикрыв лицо и тело Юяби какими-то травами, начать его присыпать землей.

— Почему ты выбрал именно эти листья? — Кирий внимательно смотрел, что я вытворяю на автомате.

— А какая разница? Мне кажется, я взял первые попавшиеся, — пожал я недоуменно плечами.

— Нет, братишка… — Люська в ужасе смотрела на меня и, казалось, еще мгновение и она бросится воздавать молитвы.

— Да что не так-то? — не выдержал я окончательно.

— Ты сам того не осознаешь, но творишь что-то особо мерзкое! — выкрикнула мне сестра.

Я глянул на полуприсыпанный труп и вдруг содрогнулся. Травы и цветы были почему-то выложены на нем странным орнаментом, словно я несколько часов старался украсить эту раздувшуюся бочку.

— Заткнись, Люська, и не пугай его еще больше, — Кирий почему-то заслонил меня своей спиной от сестры.

— Но ты же видишь, что он ненормальный, — у Люськи началась истерика.

— И что? Можно подумать, мы с тобой нормальные.

— Мы — мимы! А он…

— Он твой брат, — отрезал Кирий, как я услышал от Люськи такое, чего даже сам не знал о себе.

— Никто из нашей семьи не знает, кто его отец! Моя тетя, его мать, предала нас, нашла мужчину из космоса. Забеременела, родила и умудрилась сдохнуть, навязав через родственную кровь своего ублюдка нам!

Кирий дальше разоряться не дал, залепил звонко Люське по мордасам, от чего она пришла резко в себя. Схватилась за голову, зажимая себе дергающийся рот, а потом, резко придя в себя, прошептала:

— Прости… братишка… это все нервы.

— Так-то лучше! Больше не выходи из себя и не закатывай ненужных истерик, — Кирий кивнул мне на недоконченную могилу. — Что нужно делать дальше, Вер?

— Думаю… присыпать землей… И еще, я почему-то должен, я так чувствую сейчас, их похоронить всех…

— Тех, кого мы оставили тогда? — согласно кивнул моим мыслям Кирий.

— Да, — коротко ответил я.

Мы похоронили их всех, и тех, кто погиб сразу, и тех, кто умер потом. На это ушла неделя. Облегчало только то, что вырубки, что оставались после групп, зарастали крайне медленно. И мы, перепрыгивая с одной на другую, передвигались по ним. Каждый раз рисунок из трав был индивидуальным. Это заметили и Люся, и Кирий, но они меня больше не спрашивали почему и зачем — прекрасно понимая, что я и сам толком не знаю.

К концу нашей похоронной эпопеи в лесу упокоилось тридцать семь человек. И все они были чьими-то детьми, надеждами на будущее, так никогда и не осуществлёнными.

========== 3. Эсперы вольные и нет ==========

К концу месяца мы, втроем, последними подходили к засекреченной базе. Больше трупов нам не попадалось, и это радовало, особенно Люську, которая в последнее время как-то особо нездорово пялилась на меня. При этом почему-то Кирий все время вставал на мою сторону, хотя и не понимал вообще моих действий. Как-то у моей сестренки вскочил огромный чирей, то ли животное местное укусило, то ли зацепилась за шипы особо ядучей растительности. Я ее поймал за щиколотку и, только глянув на это безобразие, тут же понял, что внутри нее спеет плод, который, если не убрать, пустит корни, и тогда придется ампутировать всю ногу. А еще я почему-то точно был уверен, что сок вот этого растения в смеси с другим — оранжево-красным, точно убьет инородное тело внутри.

Люська сопротивлялась, но навалившийся на нее Кирий дал мне провести манипуляции под мат сестрички вперемешку со скрежетом ее крепких зубов.

— Ты что, убить меня хочешь? Это точно яд! — тыкала она в одно из растений своим указующим перстом.

— Не тебя! А то, что спеет в тебе, если этого не сделать, придется отхватить тебе ногу до колена. Выбирай!

Люська заткнулась, я совершил свое гнусное дело. А когда ее прошила судорога, она попыталась меня придушить всеми своими оставшимися силами. Но через час невыносимой боли из чирея полезло такое… с зубами и выпученными глазами. Что Люська блевала потом еще часов пять кряду, а затем, еле придя в себя, робко попросила у меня прощения.

База нас встретила тишиной и полностью забаррикадированными дверями. Ни одного ученика снаружи не находилось. Хотя зелень вокруг была сильно утрамбована, искромсана и измята.

— Следов дальше нет, значит они все внутри, — Люська подошла к коммуникатору и попыталась вызвонить тех, кто спрятался за мощными стенами.

— Повернись налево и дай рассмотреть тебя в камеру, — голос был сорванным, простуженным и хриплым.

Люська пожала плечами, но просьбу исполнила.

— Какого цвета у тебя волосы и глаза?

— А что не видно? — не вытерпела Люська первой.