Кирий открыл возмущенно свой рот на мои изречения, но спорить со мной не стал, передумав, клацнул челюстью, меняя одну заветную тему на другую.

— Ну, и что тебе, Вер, понадобилось в космосе, а?

— Сам не знаю, — ответил честно я и даже не удивился ответу Кирия.

— Не, ну это ни в какие ворота — откровенный пиздец, летим черт-те куда, черт-те на чем и главное черт-те чем заправленным, и только потому, что нашей милой заднице феи на Веспе не сидится.

— Уймись, главное летим, а уж на чем, это вторично, — осадил за меня его Эриби.

— Не скажи. Я не так глуп, просто, когда давал детям леса заказ на это ваше топливо, думал о каком-то хламе и примочках, что выводят особо зловредные земные бородавки с жопы у гибридов людей и фей.

— Похвально, а я все думал, при чем тут бородавки, изначальная планета человечества и весь этот бред Юяби про примитивные методы защиты тыла у феи, мол, если милорд будет в этом принимать ванные, никакие бородавки ему не страшны на его нежном анусе. Да после этого, у милорда не то что бородавок, боюсь половины органов не досчитаемся, все порастворяется на хер. Но идея была неплохой, так что рассчитываем на тебя и впредь, — отчеканил безэмоционально сосредоточенный на маневрах Эриби охреневшему с такого Кирию, закладывая нужный эшелон под мой неудержимый ржач и Волема.

Последний попросился с нами, причем держать это в секрете не удалось, Калия пришлось отлавливать несколько раз и вытуривать с корабля, кончилось тем, что, пока мы не всучили его в крепкие руки ни черта не понимающего Галия, улететь без компании ушлого пацана просто не удавалось.

Я не был против лишнего аналитика в нашей поездке, да и потом, мужчина просто полыхал воочию увидеть одну из космических станций, а главное добраться до ее технической компьютерной начинки.

И вот, перед нашими глазами во всю ширь смотрового экрана разворачивался замысловатый спиралевидный огромный диск одной из них. Станция мерно вращалась вокруг своего основного стержня, раскинув в разные стороны хрупкие на взгляд, бесконечно тянущиеся конструкции, здесь, в космосе, она почему-то напоминала мне дерево с вырванными корнями, если бы только вокруг ее так называемых корней и ветвей не вспыхивали сигнальными огнями заградительные сферические контуры, местами закрученные в мерцающий серпантин. Эриби сверился с показаниями, что поступали бесконечными потоками на голографический многовекторный дисплей, неведомым образом сортируясь и анализируясь у пилота перед глазами, складываясь в графики, диаграммы и таблицы:

— Что ж, идем на посадку. Станция не отвечает и не посылает сигнал запроса, однако маяк работает исправно. Похоже мы прилетели не вовремя, попав в разворошенное кем-то муравьиное гнездо.

Волем сунул свой жадный до информации нос туда же, подтверждая выводы Эриби:

— Похоже тут творился настоящий пиздец, и до сих пор идут волнами от него последствия, Вер, ты точно хочешь сунуться сюда?

И, увидев краем глаза мой утвердительный кивок, похлопал по плечу Эриби, делая вердикт:

— Что ж, швартуемся, и да пребудет с нами фея.

========== 11. Космические приключения ==========

Ангары раскрытыми пастями мертвецов кричали нам в лицо. Видно отсюда эвакуировались так поспешно, что даже никто не подумал позаботиться о станции. Все было брошено на произвол судьбы, кругом валялся бытовой мусор.

Волем в скафандре колдовал над системой несколько минут, я впервые узрел, как он взламывает новый объект, и это было захватывающе. Из его левой руки, когда он подошел к нужному узлу, вытянулся непонятный полупрозрачный дихотомически ветвящийся отросток. Он начинался из пульсирующей вены запястья и, опутывая вход, внедрился в кластерную систему. Сначала двери ангара медленно закрылись за нашей спиной, я даже немного занервничал, а вдруг если придется поспешно тикать с этой чертовой военно-экспериментальной базы?

— Прорубим, не переживай, — ответил на мой мысленный поток Эриби и, подойдя к работающему Волему, сверился с показателями. — Что ж, минут через тридцать атмосфера замкнутого пространства станции восстановится, исключая удаленные поврежденные сектора, там, где разнесло полностью обшивку. Однако, работать постоянно в полном облачении и с опущенными шлемофонами — задолбаемся. Но и ждать тоже не дело, так что — куда топаем, Вер?

Я прислушался к себе… к оживающей механизмами станции, она просыпалась медленно, словно смертельно раненый, больной неизлечимой болезнью пациент после жуткой нечеловеческой реанимации и… непонятный сигнал потянул меня в одну из периферийных ветвей. Идти пришлось долго, на каком-то этапе легкие скафандры сами убрали шлемофоны, втянув прозрачные пузыри услужливо в ворот, но, как только мы подошли к интересующему меня сектору, вернулись обратно.

По всему пути привлекали внимание глубокие борозды, порой сокрушенные в хлам громоздкие, не хилой толщины, перегородки…

Сверхпрочные материалы были смяты, а где покрошены, словно салат, и рваными полосами, стружкой, пластами иногда полностью перекрывали проход. Приходилось либо расчищать, либо переходить по запасным. То здесь, то там виднелись следы оплавленных материалов. В этом месте явно устроили локальную войнушку с какими-то звероподобными монстрами, и, судя по всему, эти зверюги одержали полную победу над жадным до знаний человечеством.

Прозрачная защита снова заиграла вокруг голов, рисуя перед глазами голографические строчки — показатели разряженной атмосферы, и даже выдала прогноз, когда поврежденный корпус придёт в норму.

Как только мы свернули к лабораториям, протискиваться стало между разрушенным хламом, спаянным сверх-температурой во что-то иное, порой напоминающее мне вообще дикие пещеры на Веспе, еще сложнее, но мимы, что шли со мной, справлялись, и мы иногда просто делали прыжки через заслоны скрученных и вывернутых наизнанку перегородок.

«Да тут была линия обороны и, по сути дела, не одна», — раздалось у меня в шлеме. Волем, кроме того, что сопровождал нас, параллельно умудрялся анализировать запись данных, что услужливо ему предоставляла радостно откликнувшаяся станция.

«По сути, ты, Вер, ведешь нас не хуже радара, не догадываешься почему?»

Мне под нос развернули голограмму записи и показали, как огромные монстры, напоминающие когтистых, саблезубых, неизвестной породы зверей, крошат все и вся, сметая ураганом все на своем пути и с размахом пожирая, словно сочные фрукты, брызжущие кровью, попавших к ним в лапы людей.

«Нет», — отшатнулся я от пестреющего кошмара прокручиваемой в убыстренном режиме записи.

«А если так?» — одну морду монстра приблизили вновь, и я вдруг уловил в этом зверском оскале человеческие черты… неужели трансформация… неужели… мои мысли запрыгали во вспухшей от осознавания голове. Кирий на это вообще молча таращился, словно не верил, что кто-то из наших сокурсников может превратиться в это.

«Да, это дети леса… и, судя по всему, в самой что ни на есть боевой версии», — подтвердил мой ужас Волем.

«Погоди, но дети леса говорили, что они умирают вдали от поверхности Веспы…» — начал было я.

«Да, я такое тоже слышал…» — отмер, не верящий такой запредельной действительности, Кирий.

«И они правы, ты разве не видишь, в них нет души и того коллективного сознания, что управляет этими социальными созданиями на поверхности. Перед нами пустая оболочка смертоносной машины — идеальное оружие. Люди как-то смогли поймать, видно, несколько, оглушить, обезвредить и, перевезя их на станцию в замороженном состоянии, как-то активизировать…» — при этом Волем снова ковырялся в памяти станции, прочесывая бесконечные кластеры.

Меж тем Эриби отошел от нас вперед по извилистому коридору, но через несколько минут позвал по связи: «Вер, ты это должен увидеть, и тебе это явно не придется по душе, идите сюда…»

Мы переглянулись недоуменно с Волемом и Кирием, поспешили на голос моего второго фаворита, и то, что нас ждало в конце пути, поразило и пробрало до самой глубины души.