— Даже ты не знаешь, — прочитал мои рваные взмахи руками Радий. — Но и улететь с Веспы мы не можем. Так что — будь, что будет, ибо воевать против сущности самой планеты, что дает нам кров и хлеб — грех.

***

Когда первые цветы жизни недалеко от Гроса осыпались своими созревшими лепестками, Юяби стал дергать меня по всем разрастающимся во всю ширь наступательным фронтам. Я перемещался на короткое время в следующее, совершенно для меня неизвестное, место, тянув за собой прицепом целый ворох эскорта, включающий в себя моих фаворитов, детей-мимов, навязанных мне правительством, их сиделок, а так же с десяток перерожденных бывших одногруппников. Как я понял, дети леса решили, что мой разум тоскует о прошлых друзьях, сколько бы я им не доказывал обратное, что меня наоборот тяготит осознание того, что обратной дороги для них нет, и что те подростки, которые вошли со мной тогда с подачи военных в лес чудес, обратно уже не вернутся прежними, все было напрасно. Мать набирала обороты, крепла и восстанавливала себя с неописуемой катастрофической скоростью, становясь с каждым днем все агрессивнее, настойчивее и сильнее. Теперь я только и делал, что подписывал своей кровью договора с оставшимися кучками людей в возрожденных городах, придумывал новые формы анфилад и зданий, а еще будил деревья фей и через их проснувшийся разум заключал соглашения на перерождения людей в детей леса.

Сегодня мы катались на спинах летающих китов. День был безветренный, внизу между рваных облаков переливалось тягучее море, играя непревзойденными красками матушки-природы. А киты пели, и, на все ментальное пространство сплетаясь с их трелями, им вторил Галий. На эти черно-фиолетовые гладкие широкие спины с вкраплениями золотого, будто подсвеченного изнутри и похожего на мерцающие звездные спиралевидные галактики, нас затащил Калий, ребенок так сдружился с моим альбиносом мимом, что в очередной мой прыжок по бесконечным инстанциям увязался за нами следом. Его неокрепшей особенностью оказалась возможность находить язык с любым живым существом. И когда на горизонте видимости между облаков медленно и печально грациозно проскользнули парящие туши, мальчишка тут же позвал их к нам особым присвистом. И, самое удивительное, ему сразу ответили, а еще спустя полчаса мы уже были высоко в небесах, торжественно восседая под смешанные песнопения этих прекрасных гигантов и Галия.

— Галий красиво поет, — заметил умудренно Калий, — а еще он любит вас.

— А что думают на это киты? — на это выдал ехидно Кирий, в этот раз меня сопровождал именно он, а еще свалившийся буквально с неба злобно настроенный Волем. Его набыченность объяснялась просто — пацан сбежал от опеки нянек и, не предупредив никого, отправился навстречу приключениям. Ну, а то, что Волем смог так быстро найти нас и еще и переместиться в незнакомое место прямо в небо, прояснилось еще куда проще.

— В этом засранце мной поставлен специальный жидкий био-жучок — метка-индикатор, так что я его найду на этой планете где угодно.

— А на орбитальной станции смогешь? — поинтересовался такой продвинутой технологией едко Кирий, тем более ребенок про мысли китов ему рассказывать не собирался.

На что Волем совсем замкнулся, бухтя ворчливо под нос из разряда:

— А черт его знает, ни разу не пробовал. Не было повода, но, слава феям, киты в космос не летают, да и драконы тоже.

— А вот интересно, когда они умирают… что так со всего размаха этакая туша падает вниз? Или нам врут, и накапливаемый в их телах газ не так безобиден, и они взрываются в сверкающем фейерверке падающих с небес ошметков горящей плоти? — Кирию явно не втыкало такое бредовое времяпрепровождение. — Или распадаются частями прямо в небе на истекающий черной кровью фарш?

— Да ты романтик, кто бы мог подумать. Вообще-то, больные и старые киты начинают летать ближе к поверхности, — пояснил, как балованному ребенку, Волем, — и их тут же съедают, хищников на этой планете предостаточно, так что все утилизируется, даже скелеты.

— Ну ладно, хоть из китов эта чертова планета не делает зомби, — фыркнул Кирий, намекая на детей леса.

— Но дети леса не зомби, — усмехнулся Волем, догадавшись тут же о подпольных мыслях моего фаворита, — и вообще, давайте слушать, Калий прав. Ваш фаворит, фея, хорошо поет на все ментальное пространство под аккомпанемент парящих китов. И главное, что от его песнопений сейчас вешаться не хочется, как раньше. Однозначно, эти зверюги благостно на него воздействуют, налицо — позитивный процесс.

Я слушал их перепалку краем уха, мысли текли медленно, под стать движениям мощных китовых плавников, тут над облаками думать не особо хотелось. Стая китов, выводя рулады, поднималась все выше и выше. Но как бы я не сопротивлялся желанию мыслить, желая просто пустить все на самотек и подремать… это не удавалось.

Фиолетовые киты по спирали набирали высоту… здесь дышать было немного труднее, чем на земле, да и дети леса, обычно преследующие меня, на спины этих гигантов не лезли. Дети леса, деревья фей, сами феи, мимы… драконы… мать… все крутилось по бесконечному пути. Феи откладывают яйца от фаворитов, их помещают в деревья и… вылупившаяся фея приобретает старую душу почившей когда-то феи, что сохраняет система деревьев. Но мимы — люди, иные, но все же это часть человечества, а не фей, как же тогда размножались феи до них? И почему в мое тело не вселилась душа другой феи, а может вселилась, и меня окончательно переклинило, поэтому я ни хрена не помню об устройстве этой планеты. Но дети леса по этому вопросу врать бы не стали, да и потом, тот же Волем нарыл информацию, что по генетике феи и драконы чужды Веспе и ближе к людям настолько, что феи могут откладывать яйца от мимов. Тут снова всплыли парящие киты, и мысль о том, что на них охотятся, если только они снижаются до определенной высоты…

Высоты… значит… либо я вообще не рождался в яйце, и меня не помещали в дерево феи, может вообще где искусственно вывели из пробирки? Либо… одно из деревьев должно находиться на летающем острове, почему и нет, или вообще не на этой планете.

Это мысль меня настолько ошарашила, что я даже дышать перестал, а после, громко просипев, закашлялся. На ум пришла станция, где меня пытались поместить во что-то напоминавшее искусственное не то растение… не то дерево, со странными по конфигурации плодами. А еще то, что в космосе до сих пор на орбите находятся две похожие на ту, что почила исключительно благодаря мне. Действовать надо быстро, если я найду это дерево — то не будет необходимости свои яйца дарить общему разуму этой чертовой планеты, и мои дети будут такими, какими и должны быть — с душами, что им дали настоящие боги, а не разросшийся и непонятно эволюционирующий, сошедший с ума, планетарный мегамозг.

— Мне надо увидеться с Эриби, — прервал я бесконечный треп этих двух, и, когда мой фаворит сиганул на соседнюю спину кита, совершенно не вникая в мои слова, устраивая потасовку с довольно визжащим Калием, спросил тихо у Волема. — Как думаешь, возможно ли пополнить топливо на военном челноке, мы один раз его уже использовали.

— Что, летали в соседнюю галактику? — съязвил нахмуренный мим.

— Нет, вернулись благодаря ему на Веспу, — опроверг я поток лишних мыслей этого аналитика от бога. И надо отдать должное его военной выправке, ковырять дальше по поводу странного космического полета он не стал, сконцентрировавшись на новой поставленной мною задаче.

— В принципе… по той информации, что я узнал от вас… Дети леса могут за счет неограниченных ресурсов планеты синтезировать любое вещество, вид энергии и прочее — был бы образец. Эриби как-то подсунул при мне им образец чего-то из своей специализации со словами, что это нужно для феи – и на следующий день я видел собственными глазами, они ему принесли чуть ли не бочку, — Волем почесал затылок, а затем задумчиво изрек: — Тут самое трудное ввести их в заблуждение. Раз с ваших слов они сканируют в легкую мысли. Но выход есть и в этом случае, просто не раскрывая всех карт, попроси своего фаворита. К примеру, не обзывай это вещество, а дай формулу, в химии, как я понял, твой Кирий — полный дуб. А если нет конкретных мыслей, твой заказ пройдет под эгидой «странные потребности феи», Эриби более начитан — так что через него я бы не рисковал делать такой специфический запрос.