Загрузили меня по самые уши информацией и пошли разнимать мутузивших в шутку друг друга парней, кит под ними доброжелательно подухивал, не изменяя ни на йоту своего плавного полета, а я порадовался, что познакомился с такими нужными для меня эсперами.

***

План «Кирий туп, как пробка, в химии» прошел успешно. Но нас чуть не спалил Эриби, у него бровь задергалась от того, что он по запаху унюхал в этих закрытых контейнерах, выращенных, как я подозревал, планетой на мой эксклюзивный заказ в виде плодов. И прежде, чем он сформулировал свою мысль, я его перетащил на дальний берег Восточного Океана, и оттуда сразу на первую попавшуюся чёрно-фиолетовую спину летающего кита.

— Что за… — начал было Эриби, как тут же осознал, что я хочу с ним поговорить, и без левых подслушивающих ушей вездесущих детей этой планеты.

— Ты же уже понял, что мне надо в космос, — начал утвердительно я.

— Да, но… — замялся мой тонкий фаворит, краснея, так как на широкой спине кита было весьма удобное место, вполне романтическое и, главное, уединенное, что я и преуспел воплотить, нагло заваливая тонкого мима под себя.

— Топливо есть, челнок тоже… — выцеловывал я его тонкую шею, изящные ключицы, плавно спускаясь вниз…

— Даже не спрашиваю куда летим, чем меньше я знаю, тем…

Подставляя мне свою шею, послушно выгибаясь и чуть вздрагивая на облизывание своих сосков.

— Именно — меньше проблем, просто мне нужен корабль в полном действии, обзови это как хочешь — для экстренных перелетов — перебросок и тому подобное. И ни одной мысли, что мы собираемся куда-то дальше стратосферы, ты понял? — я оперативно стягивал с него вдруг ставшие не к месту узкие штаны.

— О да, — задницу приподняли, помогая моим потугам, а затем жадно оплели меня цепкими руками, жарко шепча, — хочу тебя…

— Так-то лучше, скажи, ты ведь еще не занимался любовью над облаками, летая на китах?

— Нет, — широко раскидывая колени и приподнимая тонкие бедра, раскрылись…

Облака расцвечивались всеми красками пурпурного и фиолетового, и на фоне этого великолепия Эриби смотрелся фарфоровой хрупкой куколкой, а не смертельным бывшим агентом секретного ведомства Веспы. Спина кита плавно изгибалась под нашими телами, приятно грела, контрастируя с прохладным воздухом высоты, и скользила за горизонт в сторону погружающегося в черные воды светила. Это завораживало и отрывало полностью от действительности. Пятна на шкуре китов начали светиться флуоресцентным светом, вспыхивая разноцветными сполохами, водоросли работали на полную в любое время суток, и от этого казалось, что мы занимаемся любовью на зеркальной поверхности, что впитала в себя все проблески и огни далеких галактик. Эриби сам потянул меня на себя, давая мне полностью войти в него на полную длину, и, опрокинувшись в экстазе назад, пьяно простонал:

— Боже… почему же с тобой так сла-а-а-адко…

Я же, накрыв его распахнутые губы своими, глуша стоны и вскрики, увеличил амплитуду и скорость.

«Уебу, — колотилась во мне одна единственная мысль. — Ко всем демонам и богам, уебу на хрен! И пусть весь мир под покровами темнеющих на глазах небес катится, сгорая в последнем отблеске нашей звезды. Несколько часов подождут — не сдохнут!».

Но меня уводили за собой в пространство нирваны и острых ощущений, отпуская себя и давая забыться на время, выплескиваясь и мешая свое семя с моим, что ж, пусть теперь дети леса порадуются, если просканируют наши мозги и тела, так как новую фею мы зачали прямо в этот момент на теплой подсвеченной вкраплениями шкуре летающих в поднебесье могучих китов, так далеко от поверхности, насколько могли подняться эти гиганты, и насколько комфортно мы себя чувствовали, катаясь верхом на них. Над нашими головами в черном небе зажигались бесчисленные созвездия, свечение вкраплений в китах усилилось, пульсируя под нашими распаренными от секса телами, под нами где-то далеко внизу тихо дышал засыпающий океан, а мы словно скользили в открытом космосе, погружаясь в бесконечность.

***

— Я думал, что следующее яйцо зачнешь с Галием, — Кирий даже не спрашивал, зачем мне эти странные плоды с неизвестным химическим веществом, и куда их так резво упер от посторонних глаз Эриби, прекрасно понимая, что чем меньше знаешь — тем лучше живешь под этими синими небесами.

— Он мозгами сущий ребенок, — хмыкнул я, пропуская сквозь пальцы прозрачные пряди своего непомнящего мима. — Пока память не вернется, это как совращать младенца.

— Ни фига ж себе ребеночек, да он старше нас с Эриби, и намного, — фыркнули мне ответно, оценивая распростертого на морщинистой коре дерева фей длинноногого Галия, мой белоснежный фаворит обнимал меня в полуденной дреме руками за торс, уложив свою взлохмаченную голову на мои колени.

— С той чистотой и невинностью, что сейчас сквозит в нем, он равен Калию, поэтому они и спелись.

Кирий задумался на какое-то время, а после задумчиво спросил:

— Как думаешь, его прекрасный голос вернется, или он так и будет петь на ментальном уровне?

— Спроси у жреца, он проходил через это в прошлом, и, судя по его прокуренному хриплому басу, голос черта к нему явно не вернулся.

Но как бы мы ни шифровались, и как бы ни разыгрывали лентяев на отдыхе, со вкусом вышибающим очередные баклуши, дети леса пронюхали мой скрытый нервозный настрой. И Юяби нарисовался ближе к полудню, надоедая своим присутствием, навязчиво вызывая меня на скользкий разговор.

— Ну, что у тебя? — не вытерпел первым я, солнце, преодолев зенит, покатилось в сторону заката, и мне хватило несколько часов кряду улицезреть этого застывшего истукана.

— Мать не понимает, зачем тебе снова лететь в космос.

— Ну, я решил кончить все летающие станции на орбите нашей славной планеты, как угрозу будущим феям и проснувшейся матери, — начал я за здравие, как меня тут же перебили.

— Знающий врет. И, хотя ты все время мне суешь занимательные картинки своего совокупления на фоне зажигающихся звезд и плавно виляющих китовых хвостов, есть то, что ты хочешь найти там.

— Хорошо, — уж врать, так врать, говоря частичную правду, главное верить в нее самому, что ж, приступим, — я желаю найти новые доказательства опытов над феями и мимами там, и после все взорвать, отправив к праотцам.

Видно сказано было проникновенно и внушительно, Юяби согласно кивнул головой, и когда я уже подумал, что разговор окончен, заметил:

— Искусственные сферы, устраивающие каждый вечер парад в небесах, что построили люди, которые стерегут нас над небесами, Матери не мешают. Как только разум планеты войдет в силу, она сама сбросит их с насиженных орбит. А вот если вы уничтожите одну из лун — Мать будет благодарна. Дети леса не могут отрываться от своей планеты — это для нас смерть, мы можем существовать только в ее поле, а луны — они располагаются намного дальше наших возможностей.

Я даже выдохнуть боялся на этот занимательный монолог, но Юяби замолчал, по-видимому сказав, что был должен.

— И чем же насолила одна из лун вашей любимой матери? — не вытерпел Кирий, умалчивая тот факт, что официально вокруг Веспы находится только одна, неужели есть еще и та, что скрыта от посторонних глаз. И если эта луна скрыта — то где именно, но, как и положено, ответа не получил, боюсь, даже мне не выдали бы информацию на этот замысловатый вопрос.

***

— Как я понимаю, теперь мы все секретные сходки будем проводить на китах? — скалился Кирий мне из соседнего кресла. Эриби вел челнок виртуозно, практически не трясло, а когда мы выпали из кокона атмосферы и подавно. А еще сразу отрезало песнь Галия по мне, исчезнувшему в неизвестном направлении.

— Каждый раз залетать в космос для этого сложно, кто угодно просечет, что мы что-то затеваем, и потом, киты не особо против, — хмыкнул бывший военный, выверяя нужный нам курс.

— А ты в этом уверен, может тебе было и хорошо под Вероником, но не думаю, что китам с этого был хоть какой-то кайф.

— Да ладно тебе, не ревнуй, я понял, в следующий раз трахаю на китах именно тебя, — оскалился я своему строптивцу в ответ, а после игриво подмигнул, — китам вообще откровенно по-херу, пока их жрать не начнешь с брюха, но ты же не хищник, да и плотоядные монстры этой планеты на такую высоту не залетают.