И я вдруг улыбнулся, вспоминая слово шершень и что это такое, так вот почему Веспа, однако первые люди здорово огребали проблем от этой совершенно непонятной разумной биосферы всей планеты Матери и сравнили ее с объединением земных общественных насекомых, причем с одним из самых агрессивных и крупных, как помнил я из тех знаний биологии, что нам давал наш колледж… М-да… И ведь добавить больше нечего. А затем вспомнил болтовню Клауса про свои гребанные яйца:

— Что ты имеешь ввиду под поступлением тел для фей?

— Яйца… когда они созреют, души фей займут созданные вами с фаворитами тела, сольются с душами новорожденных и возродятся вновь.

— Ты хочешь сказать, что изначальных фей определенное ограниченное количество?

— Да, но вам не понять этого, если бы вы вылупились на планете, то ваша душа тоже бы слилась с одной из них, и вы бы не задавали столько ненужных вопросов, но…

Клаус глянул на меня как-то странно, до такой степени, что по мне разлился холодок его неприязни. Судя по его измененному биополю, меня еле переносили и только потому, что я им был нужен исключительно как наседка, а еще, как недалекий по разуму колдун местного разлива, что поднимает в угоду детям леса мертвые тела из земли. Вдруг стало неуютно и даже немного мерзко, как будто планета, что я считал до мозга костей теперь своей — стала резко чужой.

— Ты хочешь сказать, что я появился на свет на космической станции? — сузил я гневно глаза, отчего лес отпрял в лице своего дитя и, потупив свой взор, извинился.

— Простите, Знающий, я не должен был так говорить с вами. Я извиняюсь, возможно мои грубые слова станут причиной того, что я уйду в лоно своей матери, слившись с ней и утеряв свою индивидуальность, и уже завтра не приду к вам. Но раз даны указания давать вам ответы на любые вопросы, я скажу. Да, вы появились на планете уже не в том состоянии, когда возможно слияние душ, и да, все ваши яйца будут храниться в деревьях и будут использованы по назначению в нужное время. Раньше охота велась не только на самих фей, но и на их яйца, причем те ценились не меньше. Людьми были выращены генетические химеры-ищейки, сколько их было выпущено в природу, никто не сможет сказать, но они были созданы только для того, что бы пожирать яйца фей. А все почему? Просто кто-то из людей понял, что пока будет хотя бы одно уцелевшее яйцо — фей не победить. Но как видите, раньше яйца фей так не прятались, как сейчас — планета не видела в людях надвигающейся опасности и воспринимала их не как захватчиков и агрессоров, а как своих новых детей, за что и поплатилась. Но сейчас Мама учла все свои ошибки, и трагедии второй раз не состоится, так что волноваться не стоит — дети леса сделают абсолютно все, чтобы не погибло ни одно из ваших прекрасных яичек.

Я сглотнул, во рту пересохло, это что же получается… меня могло вообще не существовать. Я был бы кем-то другим, чужим настолько, что захватывало дух, я помнил разговоры с духами фей внутри дерева и мне стало несказанно страшно. А еще напрягали сведения про этих самых ищеек. Что я еще пропустил, пока наслаждался подводным обществом Галия?

— Что будет с теми яйцами, которые останутся после того, как возродятся все феи этой планеты? И что стало с ищейками?

— Часть яиц будет храниться в стазисе до востребования, часть вылупится с теми душами, которыми их наградил сам единый Бог. Но не стоит переживать, судя по той информации, что доступна для меня сейчас, ваши отпрыски не заполонят всю планету, при всей вашей яйценоскости и неограниченной продолжительности жизни, количество яиц, полученных от каждой феи, крайне ограниченно, даже со всеми вашими яйцами мы не возродим и одного процента изначальных фей. Как бы ни хотели — но, увы, факт остается фактом. И по поводу ищеек бояться не стоит, лес их определил вредителями и создал биологически активный грибок, который мог не только поражать их непосредственно в природе, но и переноситься от особи к особи, все ищейки-химеры были заражены им и, в конце концов, превратились в грибницы. Хотя яйца это все же не спасло. И да, следует также помнить, что люди могут придумать что-то новое против вас и вашего потомства, милорд. Это генетическая ожесточенная кровопролитная война, которая длится до бесконечности, — оповестил меня холодно Клаус.

— И что же означает слияние душ, смерть изначальной? — я сжал свои руки в кулаки, как бы я ни обзывал свои яйца, но в них была часть меня и, хотя я до сих пор не мог их проассоциировать, как моих детей, но… даже так мне не понравилось такое положение дел.

— Не совсем так, знающий. Посмотрите на меня, к примеру, я — Клаус Альва Скер, но с другой стороны я есть дитя леса, одна из его трудолюбивых пчел. Это не мешает быть одновременно и тем и другим, так же и души фей, они не убивают изначальную душу, а сливаясь с ней, становятся чем-то иным, но это не значит, что это будет хуже или мерзко. И прятать от нас своих отпрысков глупо, так как без дерева фей ваши яйца обречены, они просто впустую погибнут.

Я отвернулся от Клауса, прекрасно понимая, что он прочитал весь сумбур моих негативных мыслей, как бы я ни пытался запрещать себя сканировать, дети леса этого не прекращали. Видимо их изначальная программа, навязанная пробуждающейся планетой, заставляла это делать, и с этим бороться было бесполезно. Хотя мысль о том, что я все-таки появился таким, какой есть — ласкала мою душу на грани сознания, не оформляясь в мыслеформу — и раз я смог, значит и невозможное возможно, и вариант есть, просто его надо найти.

Я развернул носки своих ног и отправился в указанный квадрат Новой Акраи, все-таки необходимо было начать разгребать тот ворох проблем, что накопился, пока я замысловатым путем не сбежал от всех под успокоительную толщу воды. Уж не говоря о том, скольких людей мне предстояло похоронить за относительно короткое время… чтобы они возродились вновь.

***

Это был один из завучей нашей школы, тот, что обычно дежурил у входа каждый день и встречал нас с утра, когда мы мчались на уроки. Господи… как давно это было, словно из прошлой жизни. Мужчина предстал в основательно потрёпанном виде и явно был напуган, но в тоже время старался по возможности достойно принять нашу разношерстную делегацию и сохранить свое лицо.

Пока я добирался вальяжно пешком к небольшой центральной площади, что была оформлена каскадами стрельчатых арок, создающих над ней бесконечные обзорные, словно летящие в небеса, яруса и галереи, где-то на подходе к месту встречи ко мне молча присоединился жрец в сопровождении первой принцессы Розалии и моего второго фаворита Эриби. Как я понял, Кирий с легкой руки просто послал все наше собрание на хер, передав через Эриби фразу из разряда и в переводе на человеческий — что он эту жалкую толпу людишек век бы не видел и имел бы он всех их тем, что имеет, неоднократно и во все доступные щели.

За спиной Клауса буквально из ниоткуда соткался Юяби. И, как я понял, все нужные официальные лица собрались, цепко оценивая тех двух человек, что жались за спиной бывшего моего учителя.

— Вероник… — прошептали побелевшие губы завуча, он-таки меня узнал, дети леса зашипели синхронно на такую фамильярность по отношению ко мне, оскаливая свои ядовитые острые клыки и рыча мужчине в его наглую морду:

— Ша-а-а-а, не смейте так беспардонно обращаться к нашему милорду!

Завуч отшатнулся от двух распахнутых зубастых пастей, но даже в такой измененной форме узнал своих учеников:

— Боже, что же такое творится с этим миром? Клаус, Юяби, как вы стали такими, кто сотворил с вами этот ужас? Господи, это же абсолютно бесчеловечно.

— Благодарите за это своих военных, — прервал я его причитания, поясняя. — Именно они обрекли на верную смерть ваших учеников и пробудили ту часть меня, что до этого спала мертвым грузом.

Учитель побелел еще сильнее и, сощурив сильнее свои глаза, прошептал:

— Кем ты стал, Вероник, если они превратились в монстров леса?

— Они не монстры, а дети леса — его стражи, слуги и верные воины. А я просто фея.