— Да, но те, кто селит в себе морских чертей, не могут долго оставаться на суше. И потом, как только извели последнюю морскую фею, этот проект тихо прикрыли. Слишком было накладно отпускать мимов на волю через морской путь… так как контролировать их под водой, да на больших глубинах — просто невозможно.

— И это тоже верно, что мимы с вживленными чертями не могут долго пребывать на открытом воздухе, у чертей ссыхаются жабры, отпадает икра и они гонят своих носителей в воду — все верно. Более того они могут связываться телепатически с другими чертями, заставляя других симбиотических мимов найти отбившегося от стаи и вернуть в океаническое лоно. Но как бы то ни было, раз местные мимы говорят, что этот берег контролируется морскими дьяволами, разговора с ними не избежать. А я еще думал, что все это весьма подозрительно — и главное, почему дерево феи так далеко от прибрежной зоны. Или надо все бросать и менять дислокацию. Но ведь милорд уже обустроил много могил, и хотя процент цветов возрождения низок — он есть. А значит, бросать новорожденных детей леса не дело.

Спорящих мимов перебил Юяби:

— Как я уже говорил, фее ничего не грозит. Разве что придется кого-то с жабрами принять на время в свой гарем. Но, думаю, на яйцо феи — они согласятся.

— ЧТО? — было весьма дружным и бравым.

— А что тут удивительного? Морские черти были созданы как раз для тех мимов, которые входили в гарем морской феи. Более того эти симбионты генетически близки к феям. И только мим с перистожаберным симбионтом в горле может дать жизнь новому поколению морских фей. Симбионт не просто паразит — он открывает намного больше возможностей, нежели вы думаете, и более того передает часть своей генетической информации носителю, той самой, что когда-то в него заложила водная фея.

— Только через мой труп! — рыкнул Кирий.

— Для морских дьяволов это не вопрос, утащат под воду и тогда либо согласишься слиться с чертом, либо сдохнешь, — констатировал сухо факт Юяби.

— Значит ты прочел все это в памяти деревьев? — уточнил я свою догадку.

— Скорее это память самой планеты, а растения и деревья ее нервы, — пояснили задумчиво мне, ища безутешно идентичность по сравнению и явно ее не находя, утверждая напоследок, — хотя это и не совсем верно.

— Верно — не верно, а за жрецом придется смотаться в окрестности Акраи, — подвел я черту, и судя по тому, как все мои мимы потупили молча глазки, никто новым водным жителем становиться не хотел.

***

Жреца все же дети леса притащили буквально силком, и судя по его постной роже, тащили его через не хочу и не буду.

— Когда я вам потребовался — так пожалуйста. Даже не спросили, а желаю ли я вообще видеть тех, кого несколько столетий не видел и как бы до сих пор не вижу особого смысла общаться с этими полоумными подводными упырями, — жрец встал в позу не хуже танцовщицы, утвердив свои крепкие ноги в третьей позиции и даже губы надул для важности момента, вздернув горделиво свой нос вверх.

— Вы все еще злитесь из-за Люськи, — я сладко улыбнулся ему и, подойдя, положил свою ладонь ему на предплечье. — Простите, но я не смог ей помешать.

— Да, злюсь, а то вы не знаете сколько у нас принцесс, и как редки дети мимов от чистых браков, да и появление мима ребенка в обычной семье — дело выходящее за рамки. И не надо хмыкать, на всю бывшую Акраю и близлежащие города с ней вы и Кирий с Люсей были единственными.

— Так и единственными, и вы прямо-таки знали о нас? — съязвил мой первый фаворит.

— Представьте себе, да, потому что, как бы вы не шифровались, но, увы, изоляция от сообщества мимов делает свое дело и гасить свое поле правильно вас никто не учил. Вообще дело случая, вы бы все равно выдали себя и тогда вам бы пришлось бежать к нам в лес, либо работать на правительство против нас, — жрец сверкнул своими глазищами, в которых промелькнули фиолетовые неоновые огни.

М-да, вот ведь буквально старика довели до ярости. Но это уже не входило в мои личные планы, а именно — взбешенный жрец, настроенный против нас, посему я перетянул внимание на себя.

— Вы их обзываете подводными упырями, хотя, как понимаю, вы сами были таким же и жили среди них.

— И да и нет, я входил в гарем последней водной феи, и когда госпожу убили, выманив на сушу, я решился и смог перебороть себя — этот безумный страх смерти, убив в себе морского черта. Буквально чуть сам не сошел с ума, другие же остались жить на океанских отмелях, там, где растут подводные леса водорослей и высших растений. Хотя детей моря к тому уже времени не было, как только последняя фея исчезла, они слились, как и подобает их сущности, с разумом подводных растений и стали общим полем планеты, — пока жрец говорил, на его висках выступила испарина, руки стали подрагивать, и он основательно прикусывал нижнюю губу, буквально до крови.

— Неужели так сложно убить в себе морского черта? — удивился искренне я.

— Да. Это как умереть по-настоящему, развалиться на атомы, а потом найти в себе силы после всеобщего чувства опустошения к жизни. Поймите, черт сливается с вами полностью, становясь частью вас, одним целом… это как иметь два разума в одном теле, причем как черт управляет вами в некоторых ситуациях, так и вы управляете им в других — для более глубоководных погружений — это жизненно необходимо. Я единственный, кто прошел через это, все остальные просто не смогли и отказались изначально. Самого морского черта, пока он не вступает в пору половозрелости после ста лет симбиоза с мимом — не слышно и не видно, если ты, как пай мальчик, сидишь под водой и не помышляешь вернуться в сухопутный мир. А потом периодически твое сознание отключается, и твоим телом, особенно в период размножения, начинают управлять морские черти… и хорошо, если ты вдруг не оказываешься в обнимку со своим давнишним врагом или хотя бы только целуешься с ним в засос, испытывая при этом неподдельный кайф, который по мощности на порядки выше обычного оргазма. Но под воздействием чертей ты можешь и сам начать трахаться с другим мимом, который попал к тебе в пару только потому, что твой паразит выбрал себе его паразита для сексуальных игрищ… и ладно если ты ебешь сам, а не тебя… — жрец передернул плечами, явно вспоминая что-то не очень приятное, я же целомудренно промолчал, мне-то вообще пожалиться некому, и при этом как трахаю я, так и меня периодически раскатывают по полной.

— Простите, я не хотел вас обидеть и вообще даже краем мысли не думал о вас, милорд, — жрец прочитал видно по лицу мои хмурые мысли и пошел на попятную. — Поймите, в пару морской фее для оплодотворения всегда выбирали молодых эсперов, которым не исполнилось и ста лет. Я семнадцатилетним мальчиком прошел эту жуткую процедуру вживления черта, причем через год после слияния с симбионтом меня под воду отправили наши же военные — да, я был одним из мимов, кто охотился на морскую фею, но я ее не предавал… и даже по-своему любил, да…

Жрец задумался, а я удивленно уточнил:

— А почему только молодняк?

— Черт сливается постепенно с телом хозяина и привносит свою генетику в него, то есть ту, что несет и сама морская фея. Сами понимаете, спать ей после ста лет с бывшими любовниками-мимами, это как спать со своей генетической копией, или, к примеру, с братом-близнецом или сыновьями. Детки после таких соитий даже не вылуплялись из яйца, настолько были слабыми и нежизнеспособными. Так что… — меня прицельно оглядели с ног до головы. — Если у них нет молоденького мима, что попал к ним недавно… воссоздать новую морскую фею не получится. Причем это очень сложно найти вам временного фаворита, он должен быть не моложе тридцати лет и не старше шестидесяти. Именно в этот период достаточно генов морского черта уже сливается с организмом эспера, и благодаря этому возможно зачать гибрид. И в тоже время организм носителя еще не полностью идентичен морской феи — а значит ребенок будет здоровым.

Озадачили окончательно меня, я ж вроде не являюсь родственником морской феи, хотя черт его знает какие у них тут были родовые линии, пока люди вообще не выкосили фей всех до единой, боюсь, если что, то придется напрячь Юяби покопаться в планетарной памяти или поговорить с духами фей самому. Так размышляя про себя, я все же озвучил последний, очень волновавший меня вопрос: