Держи люлей, паяц!

— Не желаете… — смирился режиссёр. — Ну, что ж, умирает тот, кто не выжил, да будет

так… Сейчас я оглашу завещания ваших мужей, но прежде… Отец Патрик, принеси Святые

Дары! Чтобы всё было строго по желанию покойных!

Желание покойных и наглость адвоката – разные вещи. Отец Патрик… Святые Дары…

Куклы всё-таки в церкви!

— Надо соблюдать нормы приличия, девочки! – сказала Мэри. И леди отступили от

театрала. На какое-то время.

***

Спустя четырнадцать секунд — Патрик вбежал в ризницу. Поскользнулся на красной

луже из вина и крови – единственном, что напомнило сейчас и здесь об убийстве Джозефа. Не

упасть помог алтарь: диакон вцепился в столешницу руками, удерживая равновесие…

Наконец, пухлое тело перестало колыхать. Патрик осторожно выпустил дерево стола из

пальцев и испуганно уставился на вход. Не отрываясь! Достал из кармана штанов, под рясой, сотовый телефон. Пик-пик… пик. 911!

— Hello, police… police…

ТРОСТЬ – СТАТУСНАЯ ВЕЩЬ!

«Роллс-ройс», невероятно заскрипев тормозными колодками, застопорился рядом с

кабриолетом. На автомобильной стоянке, у кафе в Западном LA. Из салона выскочил

взлохмаченный рассыльный. Хлопнул невинной дверцей. Потряс кулаками, угрожая то ли небу, то ли случайному прохожему негру, то ли неприметному «Крайслеру», припаркованному чуть

в стороне.

— Вот чёртов театрал!.. – вскричал лорд.

Он опустил кулаки, вновь взялся за дверцу «Ройса» и несколько раз, со всей силы, открыл

и закрыл её. Потом пнул по дверце. Несколько раз подряд – прицельно и зло! Железо

угрожающе зарычало… Мистер Фэйс и его тачка похожи. Да-с! Другие авто в подобных

обстоятельствах жалобно скулят, а военный «Роллс-ройс» 1944 года выпуска рычит. Где ещё

вы видели рычащую машину… Чёрт, тачки не умеют ни скулить, ни рычать, потому что они

тачки. Неодушевленные предметы... Сойти с ума легко, а вот вернуть ум зачастую

непросто… Спокойствие! Отойдем от автомобилей, от греха подальше. Зайдем в кафе и

спросим: где же мистер Фэйс. Таким обычным, совсем не раздраженным голосом…

***

— Где мистер Фэйс!? – с надрывом закричал аристократ, подбежав к барной стойке. В

глазах — тревога, по телу — нервный колотун.

Дженнифер стояла задом к входной двери, переставляя бутылки на барной полке. Выкрик

лорда заставил её обернуться и пожать недоуменным плечиком.

— Хотите холодного пивка, мистер? На улице так жарко, а вы… так разгорячены…

Жаль, что рыжая сучка – не мужчина, так хочется запихать в долбанное горло это её пиво

вместе со стаканом! Его Высочество усилием воли проглотил оскорбительную фразу:

— Где он!?

— Мистер Фэйс немного занят. А зачем он вам?

Женщина – эталон естественности! Мозг мужчины и рядом не находится в таком смысле.

И не только в таком, а в любом другом смысле тоже… В глазах Дженнифер легкое

любопытство – не более. Может, и правда не при делах?.. Бред!.. Не больший, чем

разговаривать с тачкой…

— Скажите ещё, что вы не в курсе! – милорд сбавил тон. Но заменять восклицательный

знак – вопросительным не стал. Так, на всякий случай.

— В курсе… чего? – хлопнула глазками Дженнифер. – Эй, мистер, что случилось?!

Заметьте, я предлагала освежиться, и… ещё не поздно. — Барменша ловко открыла бутылку, наполнила бокал. Подвинула гостю. — Свежесть головы придает словам внятность. И

прогоняет тревогу, а?

— В багажнике его «Роллса» два трупа, — понизил голос принц. — И эти трупы, когда

они ещё не были трупами – пили жёлтое пиво… в этом кафе! – он стукнул по барным

табуретам. Раз, второй, третий. И не выдержал шепота, и закричал: — Вот на этом самом

месте!

Зах-ват! Сзади возникли двое мужчин в темных костюмах: Бобби Вайз и Лакки Фрэшер.

Отточенными движениями они повалили рассыльного на стойку, выкрутили ему руки и

защелкнули наручники. Когда на запястьях смыкаются металлические кольца – то это

означает, что у тебя начинаются неприятности. В ста случаях из ста наручники использует

полиция. По привычке ты трепыхаешься в дюжих руках фараонов, задавая формальные

вопросы. И получая стандартные ответы осознаешь, что… снежный ком покатился! И ком не

остановится, пока не прикатится к логическому протоколизированному завершению. В Лос-

Анджелесе нет снега, но местная полиция работает по завету «снежного кома». Как и весь

остальной мир.

— Эй, по какому праву? – дёрнулся милорд.

— По праву копов! – Вайз сунул ему под нос значок.

Первичный досмотр: этому учат на первом курсе «Police Academy». Одно из самых

важных умений! От него зависит не только твоя собственная жизнь, но и жизнь других копов.

Нередко бывало, что доставленный в участок нарушитель — доставлялся туда с оружием. И

устраивал себе аттракцион путем мочилова полицейского управления… Но вначале мистер

Закон обязывает узнать:

— Оружие, наркотики, взрывчатые вещества имеются? – спросил Фрэшер. Не менее редко

бывало и так, что обыватель честно рассказывал о противозаконном содержимом своих

карманов. И писал «giving oneself up». 13

Рассыльного сняли с барной стойки, требовательно посмотрели в лицо. Встряхнули. Когда

ты в руках полиции – то мозг отключает опцию «ДА». Автоматически и по умолчанию.

Заложено на генетическом уровне.

— Не имеется… — машинально ответил задержанный курьер. И посмотрел в призывные

глаза рыжей бестии.

— За свои поступки нужно нести ответственность, мистер! – подмигнула она.

Фрэшер охлопал «клиента» повдоль тела. Залез в карманы. И начал выуживать из них

разные предметы.

Вайз пристально глянул в курьерские глаза. Однако. Глаза отданы во внимание девушке

— непорядок. Права надо зачитывать, глядя глаза в глаза. И вообще… чем больше

преступник видит глаза копа – тем быстрей он отправится в тюрьму, а ты закончишь дело.

Это дело легко раскрываемое, а мотивация – вопрос техники…

13 Явка с повинной ( пер. с англ. )

— Алё! – Вайз положил на плечо лорда свою руку. — Не заставляй меня трогать твое

бакенбардное лицо, мистер гастарбайтер!

Его Высочество как раз пришел в состояние, годное для формуляции следующего

вопроса: ЧТО ВСЁ ЭТО ТАКОЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!? Теперь надо размыслить ответ… Может, ответ у копов? Лорд повернул голову и немедленно услышал:

— Вы задержаны по подозрению в убийстве и других преступлениях. Вы имеете право на

молчание, право на один телефонный звонок и право на адвоката. Если не можете адвоката

нанять, мы вам его предоставим.

Фрэшер выпрямился с грудой предметов в сжатых ладонях: два брелока с

автомобильными ключами, сигареты, толстая пачка долларовых банкнот, платиновая

кредитка и паспорт — содержимое курьерских карманов. Опустил груду на стойку, отделил

паспорт и заглянул в него:

— Вы явно имеете возможность нанять адвоката, мистер Принц, но мы обязаны об этом

сказать.

Деньги – улика, не имеющая опознавательных черт. И поэтому вовсе и не улика. Одну

банкноту от другой не отличить, это ведь не брюлик и не шуба. Номера купюр не в счет, курьер явно не грабил банк, а по ходу ограбил чужой кошелек… Короче, по Закону деньги

считаются собственностью преступника до тех пор, пока не докажут обратное. А доказать

обратное нельзя!

Фрэшер сложил предметы в полиэтиленовый пакет: вещдоки и вероятные доказательства!

Напарники крепко взяли рассыльного под локти:

— Пошли! Благодарю, мисс,