техника полка о которой нам говорил в Камышине Зыбкин?! А какая же тогда худшая!?
ТЕРСКИЙ ХРЕБЕТ
Командир приказал сложить автоматы в другую машину, а самим отправитья на хребет без оружия. Прибыло несколько машин. Ночевал в кабине КАМАЗА. Несколько раз заводил двигатель для обогрева, но тепло моментально уходило. Утром обнаружил, что носки примёрзли к стеклу. Солдат-срочник вообще спал на улице на движке БМП.
Пожрать не привезли. Хорошо что я захватил пакет сухпая, разделили на всех. Через день прибыли основные силы. Выкопали блиндаж на месте старого танкового капонира.
8 января «чехи» перешли в наступление и завладели городами Шали, Гудермес, Ачхой-Мартан, отрезав Терский хребет от остальных войск. Сообщение с миром шло через мост, который наши не сдали. Путин был в ярости. Солдатик, прибежавший из штаба, сообщил что В.В. нещадно матерился по радиосвязи. На отбитие городов двинули танки и города были возвращены русским.
Однажды в ночном карауле послышалась стрельба из автомата вниз. Рядом со мной ухнул из пушки танк. Впечатление такое, что земля ушла из под ног метра на три. Оглохший, я также выпустил очередь трассерами в сторону огней. Утром выяснилось, что мы по ошибке обстреляли артдивизион расположившийся внизу.
Грозный лежал как на ладони и нещадно обстреливался из орудий. Помниться грандиозный взрыв — попали в склад боеприпасов. Ночами со всех сторон горели огни разгромленных нефтезаводов.
Как-то днём послышались разрывы танковых снарядов по обеим флангам наших позиций. Оказалось, что вышедший на учения в низину танковый полк почему-то принялся обстреливать пехоту находящуюся на вершине хребта. Подъехали «чехи» на «Ниве», удивлённо посмотрели на это дело, завалили из автомата комбата и скрылись восвояси!
...Пришло сообщение, что застрелился на посту караульный-срочник. Однако на месте дырки в голове не было порохового ожога, значит — снайпер. Однако, родителям, чтобы не платить компенсацию сообщили о самостреле. 90 000 платили за погибшего солдата, 120 000 — за офицера.
13 января дали по 500 рублей на водку и то тем, кто успел получить. Пили водку «Спартак» и «Феникс» производства моего родного города Энгельса. Вечером в землянке слушал волгоградское радио. На балу прессы награждали лучших журналистов города — жирных редакционных котов, а также девочек и мальчиков пишущих всякие глупости. В то время как действительно лучший журналист, а это я, стучал в землянке зубами от холода в обнимку с автоматом. Во всяком случае, наверное, я единственный российский журналист, который забросив перо, пошёл на войну рядовым солдатом.
Из прикольного: за годы армейской жизни было всякое. На рыбалку летали на вертолёте, на охоту ездили на танке, но вот чтобы по зайцу из зенитки стрелять!? Сидел срочник на зенитном орудии и увидел как по склону противоположной горы бежит заяц. «Стреляй!» - заорали контрактники. Очередь зенитных патронов пропахала борозду перед носом зайчишки. Вторая пропахала сзади. Заяц метнулся в кусты. Пошли искать. Нашли целого, но неживого. Умер от разрыва сердца.
Или вот . Был у нас один эвенк-срочник . Но все звали его чукчей. Холода вообще не боялся, ходил в одной гимнастёрке на морозе. Поставили его ночью огонь в печке поддерживать. Просыпаются — холодно, но чукча сидит почти раздетый и огонь в печке горит. Утром спальники инеем покрылись. Толкнули чукчу, а он и повалился — спит падла! Открыли печку, а он, сука, керосиновую лампу туда поставил и хоть бы что ему!
Наконец-то поступила команда спускаться в Грозный чтобы воевать. Ночью колонна бронетехники выступила в путь. «Смерть федералам!» - такой надписью встретил нас завод Автоваз, место нашего очередного расположения.
ГРОЗНЫЙ
Автоваз незадолго до этого с боем взяла десантура и пробежала дальше. Линия фронта была в двух километрах.
Цеха были полны автодеталей. Кое-где на стапелях стояли собранные автомобили. В выставочном зале под витринным стеклом лежали кольца и всякие втулки с ценниками. Офицеры разбивали стёкла и хапали автозапчасти. Наша рота заняла пару помещений. Начали искать дрова, обдирали лестничные перила и вообще всё что было деревянного, так что через несколько дней на заводе дерева не осталось совсем. В первую ночь рубил на дрова всякую всячину в выставочном центре. Мне помогала Тамара Меликадзе — удивительная телефонистка, за восемь лет службы дослужившаяся до ефрейтора. Кругом рвались мины периодически обсыпая нас осколками витрины. Незабываемое ощущение.
Срочники палили со всех сторон куда ни попадя. Дорвались до халявных стрельб. Никакого отличия от негритянского войска, те такие же обезьяны.
На чердаке завода обнаружил ящики с архивными документами о федеральных выплатах местному населению за разбомбленные дома в первую чеченскую. Давали по 200-300 тысяч. В списках значилось и немало русских фамилий. Чердак был сделан из жести, а внутри стояли стеллажи для бумаг. Несколько ночей я спал на этих стеллажах, обогреваясь внутри спальника зажигалкой. От рвущихся кругом снарядов чердак ходил ходуном, но было всё похеру. Как-то зайдя в здание заводского буфета, обнаружил на полу втоптанные солдатскими сапогами старинные серебряные ложки. Оказалось, что эти ложки из коллекции генерала Ермолова, так как на них стояли вензеля Екатерины второй. А один солдатик, подняв перину на кровати в частном секторе обнаружил саблю времён Ивана Грозного и огромный альбом серебряных монет того же времени. Ротный отобрал у него всё.
Вскоре я переселился жить в командирский БТР-60. У бтра не работал один из двигателей и поэтому командир взвода связи старлей Волков заявил: «Я на одном движке в бой не пойду». И приказал водителю-срочнику Чучмарёву заняться починкой машины. Тому же оставалось до дембеля три месяца и потому погибать под чеченскими пулями ему не хотелось. Поэтому Чучмарёв затянул ремонт двигателя аккурат до окончания боёв. Поскольку отопители входящие в комплект бтра были разворованы ещё в Камышине, спать было очень холодно. Даже в бушлате внутри спальника. Зимних портянок нам не выдавали, да и старые летние не меняли. Я собирал тряпки в частных домах и укутывал ими ноги. Однако пальцы ног мучительно болели от обморожения. Когда на дрова сожгли всё что можно, пришлось ходить за ними через пустыро в частный сектор. Пустырь интенсивно обстреливался снайперами, но опять-таки было всё похеру.
Забредя однажды в летнюю кафешку на территории завода и не найдя там ничего, я высунулся было на улицу, как вдруг мимо просвистела пуля. Что за хрень? Высунулся ещё и опять -вжик! С разбега кувыркнулся через заснеженную дорогу в безопасное место. Во время прыжка услышал ещё три пули. Снайпер палил с крыши частного сектора. Взял автомат, поднялся на полуразрушенный четвёртый этаж завода, отошёл вглубь комнаты, опёрся на стол и выпалил трассерами по предполагаемому месту нахождения снайпера. На противоположной крыше взметнулись осколки шифера. Но