Я все еще оставалась в футболке, стараниями Влада задранной почти к самому горлу, и совершенно обыкновенном черном лифчике, лишенном кокетливых кружев или цветных декорированных вставок. Почему-то именно это обстоятельство взволновало меня чрезвычайно, когда Влад, завозившись с застежкой но не дожидаясь, пока заковыристый крючок поддастся на странные манипуляции, принялся целовать мою грудь прямо поверх мягких чашечек. Он не касался губами открытых участков кожи, но мне казалось, что и таким образом могу чувствовать его поцелуи. Внизу живота образовался теплый тугой комок, в виски предупреждающе ударило набатом; я настойчиво потянула Влада к себе, и поцеловала, накрыв губами его слегка влажные губы.

Я на полном серьезе считала, что могу целоваться с ним до умопомрачения, до самого Димкиного приезда, прерываясь только для того, чтобы восполнить запасы ускользающего из легких воздуха. Провести остаток дня в объятиях Влада, с жаром начинающей нимфоманки постоянно трогая его крепкое красивое тело, оставляя на нем горячие поцелуи что может затмить по привлекательности столь разнообразную программу?

Алена.

Я вдруг увидела наши сплетенные тела ярко раскрашенными глазами Алены, и весь запал разом куда-то испарился; стало горько, до невыносимого тошно. Я разлучница для нее, и короткая вспышка страсти из прошлого для него. Чем бы ни закончился этот бесконечный день, в ближайшем будущем Влад все равно женится на своей длинноногой кукле в мини, а обо мне позабудет сразу, как только поезд до моего города преодолеет несколько километров на пути к пункту прибытия.

Очнись, идиотка, Владлен уже давным-давно не твой мужчина. Тот балагур из далекого прошлого, послушно таскавший тебе цветы и тяжелые сумки из магазина художественных товаров, исчез даже с многочисленных холстов, остался лишь в твоей извращенной памяти, а этот Влад, он… Другой. Повзрослевший.

Не твой.

Конечно, он не прочь переспать напоследок с бывшей женой; допускаю, что это для него даже не будет считаться изменой той, будущей. Влад сказал, что не смог меня забыть чушь, рассчитанная на то, чтобы глупая доверчивая дурочка развесила в восторге уши. С ним никогда и ничего не бывает просто, кроме секса. А я так не смогу. Я слишком, до безумия, до невменяемости люблю его.

Все еще люблю.

Выставив вперед ладонь, я несильно, но довольно настойчиво толкнула Влада в грудь, отстраняя, быстро одернула футболку и вознамерилась подняться с его колен, но бывший ловко обвил рукой мою талию, таким образом удержав меня на прежнем месте.

— Варь, что ты делаешь?

— Ошибаюсь, — сообщила нетвердым голосом.

— Это такая игра? Учти, мне не смешно.

— Мне тоже 160c75. Я просто хочу уйти.

— Да что за черт? Варенька. Посмотри на меня, а? Посмотри.

Он устроил ладонь на моем подбородке и настойчиво развернул меня лицом к себе.

— Я кретин, да? Делаю все не так. Ты не смогла к этому привыкнуть, а я не сумел привыкнуть жить без тебя.

Я с силой сцепила ладони перед собой — ставшие ледяными подушечки пальцев, впившиеся в кожу, неприятно холодили всю кисть.

— Скажи мне хоть слово. Ты же молчишь, понимаешь? Как мне понять, о чем ты думаешь, чего хочешь, Варь?

— А ты? слова вырвались сами собой, я попросту не собиралась ничего отвечать. Чего ты хочешь?

— Тебя, — просто ответил он.

Усмехнулась и низко опустила голову, уставившись на свои ладони.

— Я не хочу устраивать никаких разборок, давай просто сделаем вид, что ничего не было?

— Да о чем ты?

— Все, Влад, хватит…

Еще немного, и он банально доведет меня до слез; на самом деле, это не так-то сложно, учитывая, что я теряю, добровольно отказываясь от последней ночи с любимым мужчиной. Мне совершенно не хочется уходить, напротив, будь моя воля, и я бы наплевала на все, осталась в его объятиях до самого своего отъезда, но что случится потом?.. Жизнь в который раз потеряет все краски, я превращусь в изнывающую от тоски выброшенную домашнюю собачку, буду ненавидеть себя, рыть интернет в поисках новых и новых фотографий с роскошной свадьбы счастливых новобрачных, каждую свободную секунду вспоминать финальный перепихон (не занятия любовью, какая любовь?!). Моя гордость, кажется, еще находится при своей хозяйке, хоть и исходит на мелкие трещины под давлением плавящего мозги и тело наваждения. Я не буду зависеть от Влада, только не это. Справлюсь, как справлялась раньше.

Примерно на этом месте Влад сгреб меня в охапку и перевернул спиной на прохладное покрывало, всем телом навалившись сверху. Я подергалась, но высвободить сумела только левую руку.

— Предлагаю ввести штрафные баллы за эту чертову фразу, — процедил он, склонившись близко-близко к моему лицу.

— Какую?

— «Сделаем вид, что ничего не было», — сказал в том же тоне, а в глазах засверкали молнии красноречивее любых слов.

— Ты скоро…

— Было. У нас с тобой все было, Варенька, — сказал, отчетливо чеканя каждое слово. Его теплое дыхание касалось моих губ, и было такое ощущение, что вот сейчас, непременно, он меня поцелует.

— Влад…

— Все. Было. Я вписал тебя не в свой паспорт в свою жизнь. Я отдал тебе все, что имел, себя без остатка, на других никогда не смотрел. Только ты в башке, как привинченная не открутить. Никогда больше таких не встречал ни до, ни после.

А тебе мало, да? Всегда и всего было мало. Я слишком приземленный и ограниченный для того, чтобы быть рядом с тонкой и возвышенной творческой натурой. Грязный механик и нежная девочка. Дельфин и русалка.

— Влад, слезь с меня, — прошептала, хоть и намеревалась сказать это четко, без запинки.

Но бывший специально выбрал такую неудобную, более чем неоднозначную позу отрезал мне все пути к отступлению, сделал так, чтобы в ответ на его мысли вслух я могла лишь неразборчиво пищать, а не бросаться в атаку. И это постоянное навязчивое ожидание поцелуя, подогреваемое ощущением жаркого дыхания Влада в каких-то жалких миллиметрах от моего застывшего лица…

Нечестно, черт побери!

Обезоружил меня мастерски.

— Скажи громче, я не расслышал, — нахально заявил Влад, даже не скрывая при этом удовольствия, вызванного моим плачевным положением и неспособностью отстоять в навязанном споре свою точку зрения.

Я почувствовала, как его левая ладонь мягко скользнула к моему бедру и медленно поползла вниз, оглаживая.

— Ты вновь захотела от меня убежать, Варенька?

Поцелуй меня уже…

— Но ведь ты сама вернулась обратно.

— Не к тебе. Ты сам прекрасно знаешь, — выдавила с трудом, очень тихо; под весом Влада говорить было тяжело.

— Ты так эротично шепчешь мне на ушко, — он склонился ниже и теперь едва не касался моих губ. Вторая рука легко скользнула мне под футболку, пальцы проникли за край лифчика, поддев болезненно напрягшийся сосок. Я замерла, боясь дыханием выдать свое состояние.

Он сводил меня с ума и без всей этой клоунады, о чем наверняка догадывался, но эти его кривляния достигли одной важной цели об Алене и собственных муках совести, помноженных на опасения остаться ни с чем, я начисто забыла; все мои мысли сосредоточились вокруг Влада и гаданий относительно дальнейших движений по моему телу его шустрых конечностей.

Желание быть с ним, слиться в единое целое, отдаться на волю его рук и губ, взамен отдать всю себя, возвращалось стремительными темпами, набирало обороты, пульсировало в ямочке у виска.

— Ты помнишь, как запала на мою смазливую рожу, а я сдал тебя своим поклонницам? засмеялся, глядя мне в глаза.

— Ты уже тогда был редким козлом, вот только я на тебя не запала, — прохрипела, дернувшись.

— Надо было не рисовать меня, а сразу написать письмо как же хорошая девочка не догадалась последовать примеру литературной героини?

— Иди к черту со своей хорошей девочкой! Вообще, я до сих пор не уверена, умеешь ли ты читать…

— У тебя глаза горят. Как тогда, на площадке, помнишь? Я сделал все возможное, чтобы вывести тебя на эмоции, а потом поцеловал и ты моментально растаяла.