— Влад, мне не нравится этот разговор, — все же выдавила из себя.

— А кому он нравится? Легче соскочить и сделать вид, что все по-старому, а?

— Не в пример легче.

— Ага. Воображать, будто это кто-то другой, не ты, постоянно торчит вот здесь, — указательным пальцем правой руки коснулся области над ухом. Усмехнулся и пожал плечами. Знаешь, что-то не выходит.

— У тебя и к свадьбе готовиться не выходит тоже я виновата?

— Да, — быстро, без запинки, как в школе. Чему ты так удивляешься? Моей прямолинейности или в самом деле я открыл тебе что-то новое?

Я похватала ртом воздух, так и не сумев внятно выразить свою точку зрения на его слова.

— Знаешь, если второе, тогда ты в самом деле клиническая идиотка без грамма фантазии, впрочем, это бы объяснило твою тягу постоянно малевать одно и то же, — закончил жестче, чем начал. Теперь в его взгляде появилась неприкрытая злость — свидетельство того, что я каким-то образом все же умудрилась его завести.

Он буравил меня взглядом, от которого внутренности сворачивало тугим узлом, не больше минуты все это время я стояла, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. Усмехнулся, сделал шаг назад, освобождая область моего личного пространства для поступления воздуха, качнул головой и быстро, не оборачиваясь, пошел к двери. Я неосознанно сделала пару шагов следом за ним в слепой, неясной попытке догнать, и словно со стороны услышала собственный неуверенный голос:

— Влад, подожди…

Он замер уже на пороге, как бы раздумывая, откликнуться на мой зов или наплевать, выйти за дверь, но все же, помедлив, обернулся, вновь полоснув меня знакомым надменным взглядом. Все было неправильно. Что-то с треском сломалось. Наверное, в тот момент я представляла собой жалкое зрелище стоящей на распутье между верным и неверным выбором; возможно, мое лицо отражало что-то такое… Но взгляд бывшего мужа мгновенно преобразился; злость, надменность сменились озадаченностью, даже неверием… нежностью? В уголках глаз неприятно защипало, и я ужасно перепугалась, что не выдержу, под бешеным напором целого спектра эмоций позорно разревусь прямо здесь, нанесу весомый удар собственной гордости, ну и заодно развлеку Влада не зря же он со мной весь день возится. Правда, с последним не факт; бывший не является большим поклонником женских истерик…

Пока я предавалась таким содержательным раздумьям, Влад широким шагом пересек разделяющее нас расстояние, сграбастал меня в медвежьи объятия, шумно выдохнув куда-то в область затылка, и я цепко обхватила ладонями его плечи, вжалась в его теплое тело, чувствуя, как гулко, неистово бьется под грудной клеткой сердце моего любимого мужчины. Может быть, в унисон с моим собственным кто знает?

— Я пытался, Варька, ты знаешь, я пытался выбросить тебя из головы, все это время тщетно. Ты слишком въедливая, от тебя не избавиться так просто, — горячо прошептал он мне на ухо, крепко сжимая в тесных объятиях.

Меня трясло, словно в лихорадке, со связной речью по-прежнему было туго, хоть мне и хотелось сказать ему что-нибудь, ответить на его слова. Однако все, на что я была способна в тот момент, это прижиматься к Владу в бессознательной попытке стать с ним одним целым, водить носом вдоль его шеи, вдыхая забытый, но не исчезнувший из архивов памяти запах, слушать его хриплый от волнения голос, и представлять, что все это происходит на самом деле. Мы вместе и никогда не расставались. И я могу беспрерывно касаться его, вообще делать с ним все, что только заблагорассудится, потому что он мой. Мой законный муж, мой мужчина.

Наши судьбы тесно переплетены друг с другом безнадежным крепким узлом, и что бы ни происходило с каждым из нас по отдельности, рано или поздно это так или иначе приведет нас все к тем же истокам.

— Варенька…

— Что ты…

Он не дал мне договорить, устроил теплую ладонь на моей пояснице, смяв край футболки, склонился к моему лицу, губами коснулся дрожащих губ легко, почти неощутимо, словно проверяя. Сомневаясь. Если бы только я не знала досконально о том, что Владлен вообще не заморачивается со всем, так или иначе вызывающим сомнения.

Его язык стремительно ворвался в мой рот, и часть сомнений покинула и меня тоже стало не до того, ловить иллюзии былых ошибок уже совершенно не хотелось. И время до и после рассыпалось пеплом у наших ног. Я задрожала, ощущая, как он неосознанно прижимает меня все ближе и ближе к себе, шарит жадными руками вдоль напрягшейся спины, одной ладонью забравшись под тонкую ткань футболки, другой поглаживая сверху, сжимая пальцами легкий хлопок. И я в ответ потянулась к нему, даже привстала на цыпочки, забросив руки на его крепкую шею.

Это была долгая заморозка, и только теперь, вернувшись сюда, я словно начала адаптацию к нормальному состоянию посредством жгучих, ярких, как вспышки, поцелуев Влад будто вдыхал в меня жизнь, возвращал в реальность ту, где мы по-прежнему изводили друг друга неизлечимым диагнозом F63.9 [2]. Не то чтобы я всерьез во все это верила… Но пока он был рядом, дарил мне свое тепло, обезоруживал смесью будоражащих кровь эмоций было легко принять волшебный мираж за правду.

Я не могла найти в себе силы разжать переплетенные вокруг его шеи ладони, оторваться от его теплых влажных губ, отстраниться, и даже если бы в нашу бывшую спальную комнату с разбегу влетела разъяренная Алёна, чудно перемешивая брань со злейшими проклятьями, я б, наверное, все еще упрямо цеплялась за бывшего мужа, наглядно показывая, кто тут лишний и кому пора бы занять подходящее место с краю другой истории.

Это не серьезно, нет…

— Влад, — жалко выдохнула ему в губы, на самом деле абсолютно не зная, что хочу сказать, и хочу ли вообще что-то говорить.

— К черту все. Ну же, иди ко мне.

Не глядя, мягко проскользив ладонью по моей руке и крепко сжав мгновенно похолодевшие пальцы, он сделал пару шагов к постели и опустился на покрывало, настойчиво потянув меня следом. Ноги сами собой переступили ближе, свободной рукой Влад обвил мою талию, миг я сама не поняла, как оказалась сидящей на его коленях.

Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза, не двигаясь, не мигая; в его потемневших зрачках мне виделся целый мир — яркий, взрывной, манящий едва ли не готовая композиция для моей новой работы. Что видел Влад, я знать не могла, но по тому, как резко сбилось его ровное дыхание, а красивые светлые глаза дернуло поволокой, догадаться о направлении мыслей бывшего мужа казалось делом несложным. Его взгляд гипнотизировал, создавалось вполне реальное ощущение замкнутого пространства, в пределах которого мы с Владом оказались наедине, надежно отрезанные от всего остального мира. Я несмело протянула ладонь к его лицу, осторожно, почти не касаясь, прошлась по гладко выбритой щеке, большим пальцем случайно задела край губ и вздрогнула, когда Влад, все так же не сводя с меня пробирающего до глубины души взгляда, накрыл своей ладонью мою ладонь. Медленно, очень медленно поднес ее к губам и, по-прежнему не прерывая визуального контакта с моими глазами, нежно поцеловал пальцы с внутренней стороны.

Я невольно прикусила нижнюю губу. Его взгляд обещал растянуть этот миг до бесконечности, посылал по всему моему телу короткие сумасшедшие разряды. Закрыла глаза, трусливо скрываясь от его манящих глаз, от этих невообразимо глубоких омутов, таящих опасность на самом дне очень светлых зрачков. Я и так в них утонула без всяких шансов на возвращение к исходному состоянию.

Почувствовала, как подол футболки неуклонно ползет все выше и выше, и шумно выдохнула, когда теплые губы Влада коснулись моей кожи у ключиц, постепенно перебравшись ниже, к открытой области груди. Колючие, обжигающие поцелуи, заставляющие тело гореть, а мысли те, которые еще остались испариться. Воздух в помещении очень быстро прогрелся далеко за допустимую максимальную отметку, дышать становилось попросту нечем, и, чтобы не обжечься, приходилось задерживать дыхание а может, как-то само так выходило? Я запрокинула голову, невольно прогибаясь в пояснице, но Влад наверняка истолковал мое движение по-своему; его ладони прочнее обосновались на моей спине, а губы активнее исследовали зону декольте, оставляя ожоги на нежной коже.