Черт, лучше бы она и дальше малевала на своих холстах мою рожу в разнообразных ракурсах, это было куда приятнее!

Дура!

— Влад, хватит, перестань! Перестань!

— Скажи… Скажи мне все, — настойчиво проговорил в ее губы, ловя короткие перерывы между поцелуями.

Мои ладони без стеснения бродили по ее телу, знакомому, и в то же время такому чужому. Я задыхался, но даже если б из помещения откачали весь воздух, и надо мной нависла самая реальная из всех существующих угроза смерти, и в этом случае я не смог бы найти в себе силы оторваться от нее.

— Зачем, а? бессвязно бормотал в ее раскрытые припухшие губы, так и не сумев развить свою мысль, чтобы получить ответ.

Провел ладонью по ее бедру, задирая подол платья, с ненасытностью гладя шелковую кожу над краем тонкого капрона чулка, кажется, вовсе позабыв о том, где мы находимся; это было уже совсем неважно. Главное она рядом, и я не позволю ей никуда деться.

— Это неверно, понимаешь?

— Поговори со мной, — вразрез словам притянул ее ногу к своему бедру, другой рукой обхватил скулы, приподнимая лицо, вновь впился поцелуем в ее манящие губы

— Ты… Черт тебя возьми! Ты женишься, долбаный придурок!

Она принялась вырываться из моих рук, по-видимому, теперь уже в самом деле рассвирепев не на шутку, а я, в самом деле тот еще придурок, ни в какую не собирался сдавать такие удачные позиции. И уж совсем полной неожиданностью для меня стало вмешательство извне кто-то весьма бесцеремонно налетел на меня сзади и одним рывком отбросил в сторону от Варвары:

— Эй, убери от нее свои руки!

— Дим, не надо.

Дим!

Я оттолкнулся от стены и сфокусировал неясный взор на этом безумно интересном субъекте, который стоял сейчас с весьма решительным выражением на странное дело чистой физиономии и явно готовился к любой моей реакции на свое бесцеремонное вмешательство.

— Нет, постой-постой. Ты хочешь ее защитить? криво усмехнувшись, мотнул головой в сторону нахмурившейся Варвары.

— Влад, все, угомонись.

— А что ты сделаешь? я ее не слушал.

— Дим, он тебя провоцирует.

— Да ладно! я засмеялся и двинулся к художнику. Что дальше, парень? Ты здесь. Хочешь убедить меня в том, что имеешь на нее какие-то права?

— Да что ты несешь!.. Дим, не слушай его, — она уцепилась в локоть художника, торопясь увести его, и я сделал еще шаг.

— Нет, ты, Дим, все-таки послушай. Я хочу знать, что тут происходит и какого хрена ты пытаешься меня остановить, когда я разговариваю со своей бывшей женой.

— Придурок… — Варвара схватилась за голову и бросила беспомощный взгляд в сторону двери.

— Ответь мне, художник.

— Да пошел ты!

— Бабский ответ. Но есть разница. Вот она, — кивок в сторону Варьки, — понимаешь, она может меня посылать куда угодно и сколько угодно, но ей ни хрена за это не будет. А вот тебе придется ответить.

— Дим!

— Ну, давай, — художник вскинул голову и тоже шагнул ко мне ближе.

Даже в таком состоянии я смог заметить выражение самодовольства, быть может, даже триумфа на его глупой физиономии, словно он заранее был уверен в том, что уложит соперника в два счета. Это могло меня остановить, заставить призадуматься о причине, если бы не следующие слова, воробьем вылетевшие из пасти этого придурка:

— Теперь видишь, что я был прав? Ему все равно, и ты для него по-прежнему всего лишь личная вещь. Ускользнувшая.

— Остроумно, — я оскалился и подергал головой. Ты просто так кукарекаешь, или есть, что предъявить?

— Посмотри на себя, — он фыркнул нет, в самом деле! Что ты вообще творишь? Зажимаешь в темном углу постороннюю девушку, в то время, как в зале тебя ждет твоя будущая жена.

— Разберусь, — буркнул коротко.

— Ну, так разберись, — он оглянулся на застывшую в шаге от нас Варвару, тепло улыбнулся ей, но не снискал ответной улыбки бывшая, бледная, как чертова меловая стена, переводила с него на меня настороженный взгляд и явно пыталась изобрести что-то, способное разметать сложившийся тупиковый поворот событий.

Он взял ее за руку, что было решительно невозможно выносить, чего бы он там ни болтал обо мне и моей будущей женитьбе на Аленке. Черт…

Снова он влезает в самый неудачный момент; еще немного, и он снова уведет у меня мою девочку прямо из-под носа. Мысли об Алене недолго занимали взрывающийся вакуум в моей башке; секунда и я вновь не видел ничего, кроме Дмитрия, коварно уводящего за руку Варьку подальше от меня, неуравновешенного пьяного идиота, от которого в самом деле лучше держаться подальше. Немногим позже я не раз попытаюсь воспроизвести в памяти этот момент, предприму попытки хоть как-то, пусть весьма сомнительным образом, оправдать собственное поведение хотя бы в своих глазах, тщетно, правда. Какие тут вообще могут быть оправдания? Ну, а сейчас я ему врезал, с удовольствием, азартом, можно сказать, наконец-то увидел в этом парне главный источник своих проблем и неудач, приведших к полнейшему краху.

Да, опустился еще ниже, чем был. Долбанулся о самое дно, и вновь легко отделался.

— Эй, что за… — чей-то посторонний мужской голос.

Что-то с оглушительным шумом пронеслось совсем рядом: что-то упало, меня в секунду ослепил невесть откуда появившийся яркий свет. И только теперь я сообразил, что музыка, до сего гремевшая за плотно прикрытой дверью, больше не достает воспалившийся от всего этого балагана слух. Однако вокруг совсем не тихо; Содом и Гоморра смешались в единое целое, какие-то голоса, неясное мельтешение совсем рядом… Я устранил помеху единственным знакомым мне образом рубанул, не глядя, кулаком в самый эпицентр. И, как апофеоз всему, услышал пронзительный голос Алены.

Чьи-то руки плотно обосновались на моих плечах, фиксируя мое тело в одном положении, не давая вновь броситься вперед; впрочем, это уже было лишним. Я оклемался, понемногу начал приходить в себя, и теперь, не обращая внимания на чьи-то голоса, обращающиеся непосредственно к Моему Помешательству, хмуро смотрел в ту сторону, где Варька, повернувшись ко мне спиной, что-то говорила грузному мужчине в костюме, тому самому, который анонсировал выход визгливой брюнетки.

Черт, что такое я опять выкинул, а?

Глава 12

Эта чаша давным-давно переполнилась, тем более неясно, с какой стати я все еще торчу тут вместо того, чтобы катиться отсюда подальше на все четыре стороны, как и советовал мудрый Влад. В моем случае возможное направление всего одно возврат к налаженной за минувшие три года жизни в другом, не таком тесном для двоих человек городе, поближе к бабуле и подальше от назойливого соблазна. Чтобы больше не чувствовать острой потребности искать кого-то в безликой толпе, шарить рассеянным взглядом со сквозящей в нем призрачной надеждой по сторонам, самой себе напоминая помешанную клиническую идиотку.

Все, завязали.

Он меня вывел.

Да, я сама виновата, позволила себе увлечься и на некоторое время забыть о том, что мы больше не можем касаться друг друга так, как делали прежде, и что наши дорожки давно разошлись по разным сторонам, и параллели никогда не смогут пересечься, и все прочее, прочее… Я не бесчувственная машина, способная подчиняться командам извне, и все мысленные предупреждения очень удачно прошли мимо, когда Влад потащил меня за собой к подсобным помещениям с намерением… Ну, наверняка у него были какие-то намерения. Мне не хотелось изобретать всевозможные причины все, чего я действительно желала в тот момент, это чтобы он как можно дольше оставался рядом.

Я все еще люблю его, черт возьми!

Но это лишь моя проблема.

— Варь, поехали, — за моей спиной материализовался новоявленный пострадавший.

Поджав губы, я схватилась за ручки своей дорожной сумки и перебросила ремешок через плечо.

— Едем.

Запоздавшее, но все еще верное решение вот уже во второй раз сбежать отсюда, причем в обоих случаях фигурирует одна и та же незатейливая причина мой бывший супруг. Контролировать его поведение невозможно, значит, уехать отсюда единственный приемлемый выход из стихийно сложившегося тупика. Время моего хода, и в этот раз пасовать я не стану.