Трусиха.

— А это? Димка мотнул головой в сторону пакета, из которого виднелось кое-что из наших недавних покупок.

— Да, точно, — я приблизилась, подхватила пакет и опустила его на пол рядом контейнером для мусора. Не говоря ни слова, прошествовала мимо застывшего в удивлении приятеля к двери и вскоре очутилась у выхода из гостеприимного здания.

Алена: Я не буду тебя слушать.

Влад: Прости.

Алена: Что это было? Я чуть не умерла от стыда за твое поведение!

Алена: Влад.

Алена: Возьми трубку.

Я вяло покосился в сторону вновь ожившего телефона, но не сделал ни единой попытки потянуться к аппарату и ответить на очередной звонок. Нет никакого желания разговаривать ни с Аленкой, ни с матерью, которая уже наверняка в курсе моего «ужасного поведения», ни с отцом, от которого недавно пришло сообщение интересного содержания:

Отец: Поднимайся и в темпе исправь все, балбес!

Стало быть, он тоже оказался вовлеченным в стихийно закружившуюся центрифугу, умело раскрученную ушлой Аленкой. Я усмехнулся этой мысли, даже скорбно покачал головой, потянулся к ящику своего стола и, поколебавшись, вытащил спрятанный под старыми бумагами скопированный с оригинала древний рисунок.

Первый.

Тот, с которого все закрутилось, в смысле.

Теперь уже засмеялся в голос, нарочно тип, нагло смотрящий мне в глаза с карандашного рисунка, был так непохож на меня нынешнего, казался довольным жизнью и всем, что заставляет ее переливаться каждым из гребаных цветов радуги весельчаком и балагуром. Хулиганистым салагой, которому сам черт не брат. Куда делся этот мальчишка по прошествии нескольких не слишком радостных лет интересный, но невыясненный вопрос. Может, его вообще никогда не было?..

Дверь за моей спиной тихо скрипнула; даже не оборачиваясь, я совершенно точно знал, кто остановился на пороге моей старой комнаты.

— Мама звонила, — доложила Машка, не задерживаясь в дверях и выходя на середину спальни.

— Ты же сказала, что меня нет?

Сестрица бухнулась поверх темного покрывала и задумчиво посмотрела мне в глаза:

— Врать нехорошо.

— Иногда можно, — я вяло ей подмигнул и быстро сунул Варькин рисунок обратно в ящик стола.

— Не прячь, я и так знаю, что находится в твоих шкафах, — как ни в чем не бывало, сообщила глазастая Машка.

— Вот почему я живу отдельно, — буркнул обреченно, опускаясь рядом с ней на кровать.

— Ты живешь отдельно, потому что женишься на Алене, — поправила меня сестра.

Из моей груди вырвался протяжный стон:

— Че-ерт…

Маша склонилась ко мне ближе и пристально посмотрела в мое лицо:

— Ты что, не хочешь жениться на Алене?

— Хочу, чтобы от меня все отвязались, — частично признался ей в своих желаниях. Не всех, конечно.

Сестра понимающе вздохнула, точно в самом деле могла разделить с балбесом-братцем все горести его нелегкой жизни, поболтала свешенными вниз ногами, после чего протянула руку и обняла меня за шею. Сразу стало очень тепло и как-то… спокойно, что ли? Неожиданно для себя я спросил:

— Мах, я дурак, да?

— Да, Владик, да, — она вновь отчетливо вздохнула, так, что мне захотелось рассмеяться и спихнуть ее на пол в самом деле, все это могло показаться очень забавным.

Да, могло.

— У тебя телефон звонит.

— Знаю.

— Может, это Варя?

— Вряд ли, — я меланхолично растянулся на постели, положив голову на колени сестры, бесцельным взглядом уставившись в тусклый потолок. Добавил задумчиво: Она злая сейчас.

— На тебя?

— А на кого же?

— Ты ее обидел?

— Не знаю, — ответил с неподдельным удивлением; до сего момента как-то вовсе не думал о произошедшем в таком ключе. Не ее, а… одного козла. По морде ему съездил.

— Было, за что?

Пожал плечами, переведя взгляд с потолка на сосредоточенное лицо своей младшей сестрицы.

— Значит, ты все правильно сделал, — убежденно заявила она, чем, признаться, вернула мне малую толику уверенности в собственных идиотских поступках. Если хоть кто-то убежден, что я могу поступать правильно, значит, не все потеряно.

Ожил домашний телефон. Как бы я ни уговаривал сестрицу забить и проигнорировать любого звонящего, она ловко высвободилась, спрыгнула с кровати и побежала вниз, отвечать на стационарный звонок.

— Влад, папа сказал, чтобы ты перестал валять дурака и хотя бы взял трубку, а еще, что ему звонила Варя, и что она уезжает, — бодро отрапортовала Машка, вернувшись обратно в мою старую комнату.

Я резко сел.

— Буду не против, если ты не станешь зажимать лучшему другу нижнее место, — заявил Димка, едва мы приблизились к своим местам в поезде.

— Боишься, что твоя туша не заберется наверх?

— Ха! Твой бывший хорошенько долбанул меня по башке, если ты забыла. Как бы я не потерял ориентацию в пространстве и не спикировал ненароком вниз…

— Еще скажи, что ты вообще невинная жертва.

— А это не так?

— Я по-хорошему просила не вестись на его провокации, Дим.

— Да, правда, нужно было подождать, пока он тебя там не изнасилует.

Я резко развернулась к нему лицом и поморщилась, наткнувшись взглядом на свежий синяк под глазом, красноречивое напоминание о дрянном минувшем вечере.

— Думай, что несешь, хоть иногда, ладно? Он бы не стал делать ничего такого… Понял?

— Понял только, что ты всегда, при любых обстоятельствах, его защищаешь, — мой друг в раздражении поджал губы и принялся укладывать чемодан в специальный отсек под нижним спальным местом.

Пользуясь тем, что противоположные места еще никто не занял, я села на сиденье и с тоской посмотрела за окно, на давно не ремонтированное здание вокзала, мимо которого туда-сюда сновали люди с тяжелыми сумками.

Почему мне каждый раз так сложно уезжать из этого маленького пыльного городишки?

— Это плохо? спросила тихо, кажется, даже не ожидая услышать ответ.

Димка с характерным стуком опустил сиденье обратно и буркнул что-то сквозь зубы.

— Ты его любишь?

Я с удивлением покосилась в его сторону.

— Нет, скажи, ты в самом деле… Черт… — он вдруг стукнул ладонью по боковой стороне верхнего сиденья и замер, уставившись за окно. Мне нечего было ему ответить, и я, мельком покосившись на электронные часы, решительно поднялась с места. Нелишне проветрить голову до того, как Димка основательно подсядет на меня с длинными скучными нотациями.

— Куда ты? хмуро поинтересовался Димка, краем глаза заметив мое движение.

— Загляну в здание вокзала.

— Зачем?

— Куплю книгу, может, кроссворд. Какая разница? я ткнула ему под нос подсвеченный экран мобильного телефона. До отправления пятнадцать минут.

— Дурацкая идея, — ворчливо объявил он моей спине; вместо ответа я неясно махнула рукой и едва не столкнулась с грузным мужчиной, который как раз заворачивал к нам. Вот и один из попутчиков, стало быть.

Мне не нужна ни книга, ни допотопный кроссворд, до которых охоч Семен Егорович мне просто требуется короткая передышка от расспросов Дмитрия, наших разговоров о Владе. Большая глупость обсуждать бывшего со своим приятелем, который, к тому же, еще и пострадавшая сторона. Ясно, что на столь неблагодатной почве мы с ним никогда не сойдемся во мнениях; стало быть, есть ли смысл вообще начинать разговор? Будь моя воля, и я бы провела в молчании весь путь отсюда до своего нынешнего места жительства, но Дмитрий чересчур болтлив, чтобы стойко снести такое испытание.

Будет неплохо, если к моему возвращению они споются с новым попутчиком.

Владлен появился откуда-то справа я как раз выходила из здания вокзала, таща с собой пару любовных романов в бумажной обложке, когда он спешно шагнул в мою сторону, и скорейшее возвращение в поезд оказалось проблематичным. Перрон превратился в клетку, пределы которой распространялись лишь для двоих; все остальное на время перестало существовать.

— Привет.