Нет!

Только не это!

Он рывком раздвигает ноги, засовывает в меня пальцы, разрывает болью, а потом…

Потом…

Я кричу. Дёргаюсь и кричу, а он вдалбливается в меня всё сильнее и сильнее. С каждым толчком входит всё глубже, будто желает нанизать, пронзить насквозь.

Эти минуты длятся вечность.

Но вечность всё же заканчивается.

Я лежу обессиленный, чувствую, как внутри всё горит огнём, как из задницы вытекает сперма, а ещё чувствую его прикосновения. Легко, едва уловимо Райёру гладит мою грудь, касается губами лица.

— Больно? — с притворной лаской спрашивает он. — Отдохни, Кисэки. И подумай над своим поведением. Завтра я приду снова и, надеюсь, услышу правильный ответ.

Король облизывает мои губы, расстёгивает зажимы на руках и ногах и уходит.

А я лежу.

Смотрю в потолок.

Впервые я жалею о том, что не умею умирать.

Комментарий к 4

* Японцы обычно обращаются друг к другу по фамилии, кроме таких ситуаций, как, например, в разговоре между близкими друзьями, родственниками. Обращение к японцу просто по имени считается грубым и неприличным.

========== 5 ==========

— Кисэки, открой рот. Хватит сопротивляться.

Я с силой стискиваю зубы, но Райёру давит на челюстной сустав, насильно открывает мне рот и, впихнув шприц, вливает жидкость — растворённый в воде порошок. Пытаюсь не глотать, но Райёру зажимает нос. Судорожно глотаю воздух вместе с этой дрянью.

Король уже четвёртый раз приходит ко мне, и с этим порошком я познакомился ещё в прошлый его визит. Наркота от доктора Моринумы, от которой тело становится ненормально чувствительным и возбудимым.

— Вот так, — улыбается Райёру, распахивая мою рубашку. — Молодец.

Он гладит, ласкает, дразнит, его руки по-хозяйски гуляют по моему телу, а оно реагирует. Ничего не могу с этим поделать. Чёртов наркотик делает своё грязное дело.

— Как же здорово ты реагируешь. И как же мне нравится смотреть на тебя в такие моменты. Сейчас ты абсолютно беспомощен и послушен, — шепчет Райёру, припадая губами к соску, и начинает его вылизывать.

Стискиваю зубы, чтобы не застонать. Мне стыдно за это паскудное возбуждение. А ещё противно от самого себя.

— Это синтетика. Наркотик. Не настоя…

На последнем слове всё же срываюсь в стон, потому что Райёру сдёргивает с меня трусы и начинает ласкать там.

— И пусть, — усмехается он. — Скоро ты привыкнешь и тебе начнёт это нравиться уже без наркотика.

— Ни за что… — цежу сквозь зубы, потому что Райёру начинает разрабатывать меня пальцами.

— Знаешь, — шепчет он на ухо, — многие выстраиваются в очередь, чтобы я их трахнул, а ты тут ломаешься. Прямо как королева.

— Ну вот и трахай их, — почти беззвучно отвечаю я.

— Не-ет, — сладко тянет Райёру и, вынув пальцы, раздвигает мои ягодицы, — мне не нужны те отбросы. Я Король, а Королю нужна только Королева. И ты станешь ею — моей Королевой!

Он входит резкими толчками и начинает трахать жёстко и грубо. А я выгибаюсь, дрожу от чудовищной смеси ощущений боли и удовольствия. Когда ладонь Райёру обхватывает мой член и начинает поддрачивать, удовольствие перехлёстывает боль. Я задыхаюсь. Задыхаюсь от мимолётного наркотического кайфа и от отвращения к себе. Но волна, что поднимается во мне, стирает отвращение, она стирает вообще все мысли, и какое-то время я просто двигаюсь в ритме Райёру, кончаю ему в руку.

Несколько секунд передышки — и реальность обрушивает на меня боль в заднице, ощущение вытекающей спермы и сжигающий стыд вперемешку с омерзением.

Это опять произошло. Так было вчера. Так будет и завтра? Неужели этот кошмар не закончится никогда?

— Шикарно… — расплывается в улыбке Райёру. — Тебе понравилось, моя Королева?

Я кривлюсь и отворачиваюсь. Не могу двинуть ему в морду — связан.

— Тебя расстраивает моя грубость? — деланно печальным голосом спрашивает Король. — Но это просто наказание за упрямство. Пока будешь сопротивляться, наш секс будет таким.

Он опускается рядом на узкую кровать и обнимает меня.

— Хватит упрямиться, Кисэки, — шепчет Райёру. — Ты же умный парень, должен понимать, что положение безвыходно и твоё поведение сейчас — просто идиотизм. Признай уже наконец мою власть.

— Идиотизм? — переспрашиваю я, оборачиваясь к нему. — Пусть так. Я идиот. Но, по крайней мере, я не стану мразью, как ты и твои приспешники. Да, Райёру, хоть ты и мнишь себя королём, но на самом деле ты просто мразь и не стоишь и мизинца тех, кого унижаешь и втаптываешь в грязь.

— Да неужели? — саркастически приподнимает бровь Райёру. — И чем же они лучше меня? Может, они чисты и невинны и из них не сыпется грязи, в которую я их, как ты говоришь, втаптываю? Например, доктор Моринума. Чем не образец добропорядочности?

— Кучка подонков, которых ты контролируешь шантажом, — это ещё не все люди. Здесь есть и нормальные, просто запуганные. И их большинство.

— Например?

В памяти сразу всплывает лицо того большеглазого первокурсника.

— Например, Хицудзи, — говорю я, и только сказав, соображаю, что зря это сделал. Зря назвал фамилию пацана.

— Значит, мальчишка лучше меня? — прищуривается Король.

— Только не смей его трогать, Райёру, — выкрикиваю я.

— Ты меня просишь?

— Да, прошу. Если у тебя осталась хоть капля совести, ты не тронешь его. Он вообще ни в чём не виноват.

— Ты просишь за него, хотя сам находишься в таком унизительном положении… Как это благородно. И глупо, — качает он головой. — О себе и только о себе ты должен беспокоиться. Впрочем, если ты настаиваешь, то я не трону его. Только маленькая услуга за маленькую услугу. Сейчас я освобожу твои руки и ноги, а ты не будешь сопротивляться. Согласен, моя Королева?

Смотрю в его жадные, горящие похотью глаза и сглатываю.

Впрочем, Райёру и так возьмёт меня без всякого согласия и сопротивляться в наручниках я не смогу, поэтому если можно выторговать поблажку для Хицудзи, то я готов.

Молча киваю, и Райёру расстёгивает сдерживающие браслеты, переворачивает меня на живот, а затем входит в меня. Трахает. Имеет.

А я снова возбуждаюсь. Чёртов порошок ещё действует.

Не помню, как отключился. Мне казалось, я просто закрыл на секунду глаза, но, скорее всего, прошёл не один час, а может быть, и целые сутки. После наркотика такое случается.

С трудом поднимаюсь с кровати, шатаясь, иду к душу, вбитому прямо в стену рядом с умывальником. Сначала просто стою под горячей водой, согревая окоченевшее тело, потом начинаю отдирать с себя засохшую сперму. Не думаю ни о чём. Как-то в последнее время у меня стало это получаться — не думать ни о чём.

Едва успеваю надеть штаны, как дверь с шумом отворяется и в комнату входит Райёру в сопровождении свиты. Узнаю среди них Генхаю. Да, его действительно приблизили.

Трое парней скручивают меня и привязывают к стулу. Я почти не сопротивляюсь. Вместо этого сверлю глазами Короля. Что он ещё задумал, этот ублюдочный извращенец?

— Отдохнул, Кисэки? — спрашивает он и мило улыбается. — А я тебе гостя привёл. Он очень хотел тебя повидать и лично поблагодарить за всё. Кёда!

Дверь снова отворяется. На пороге появляется подручный Кёда, он толкает в спину хрупкого, дрожащего от страха пацана — Хицудзи.

Я смотрю на него, перевожу взгляд на Райёру и чувствую, как во мне поднимается волна гнева.

— Ты же обещал не трогать его!

— Так я и не трогал, — успокаивающе говорит Райёру. — И никто его не трогал. Видишь? Он жив-здоров. Ни царапинки на нём. Мы просто поговорили немного, вот и всё. Ты же помнишь, о чём мы с тобой говорили, Хицудзи? — ласково обращается Король к тому. — Ты же хочешь спокойной, сытой жизни, комфорта и одобрения окружающих? Всё это у тебя будет. Нужно только сделать одно маленькое дело. Совсем пустяковое. На вот, держи.

Райёру протягивает Хицудзи пистолет. И я понимаю, что это не игрушка, не спортивное оружие, а самое настоящее — боевое, огнестрельное.