Первое, что он почувствовал — это запахи. Странно, ведь раньше он не обращал на них внимания, а сейчас из всего многообразия даже мог выделить отдельные тона: сладость цветов, травянистую горечь, свежесть хвои. Юкихана вдохнул, жадно, порывисто, наполняя лёгкие живыми ароматами, вбирая их, впитывая так, как будто уже сто лет не дышал.

«А ведь и правда — не дышал», — мелькнула мысль, и Юкихана открыл глаза.

Чистое, прозрачное небо смотрело с вышины и, казалось, улыбалось ему. Губы сами растянулись в ответной улыбке. Глупость, ребячество, но вся его жизнь сплошная глупость, так что: одной больше, одной меньше — роли не играет.

Юкихана повернул голову и увидел его: своего убийцу и спасителя, своего пленника и победителя, свою игрушку и вечную любовь — человека, который совершил чудо. Человека, который преодолел расстояние, время, проклятье и достучался до его — Юкихана — сердца.

Это он несколько часов назад тараном разрубал силу. Он выжигал из Юкихана вечность, убивал демона. Он мёртвой хваткой держал его душу, дарил тепло, возрождал человека. А потом тащил полубесчувственное тело прочь от разгромленного Истока, прочь от ушедшей в недра силы, тащил пока не рухнул на этой поляне. Он — его Идзуми.

Сев, Юкихана прикоснулся ладонью к смуглой щеке, погладил спутанные волосы, наклонился и нежно поцеловал чуть приоткрытые губы. Ресницы дрогнули и, моргнув пару раз, Идзу уставился на него. В этих глазах плескалось всё: и любовь, и злость, и страх, и волнение — весь мир переливался в них.

— Всё-таки живой… — вздохнул парень с облегчением, и тут же сердито добавил: — Ты зачем меня в лодку запихал?

— Ну… — протянул Юкихана глядя, как Идзуми садится и кутается в грязное кимоно. — Отпустил. Чтобы ты с ума не сошёл.

— А вёсла почему не положил? — продолжал допрашивать Идзу.

— Я заклинание прочитал, — нахмурился бывший демон, пытаясь припомнить, а были ли вообще эти вёсла.

— Фигово прочитал. Мне до берега вплавь пришлось добираться. В общем, если б не моя прапрабабковость, то всё бы закончилось плохо, — буркнул парень и замолчал.

А Юкихана не мог сдержать улыбки. Хотелось обнять это насупленное, ворчливое чудо, но он не торопился. Идзуми нужно прийти в себя от вчерашнего, осознать всё, что произошло. Сам же Юкихана с какой-то удивительной лёгкостью воспринимал своё новое положение. Его мир рухнул, всё, что было привычным, знакомым, растаяло вместе с силой, он стал человеком, обычным смертным, и понятия не имел, что ждёт его впереди. Он об этом даже не думал, а просто наслаждался жизнью. Каждым её мгновением. Жизнь бежала по его венам, бурлила, кипела, разносила по телу блаженное тепло, прогоняла воспоминания стылой вечности. От такого весь мир хотелось обнять, особенно Идзу — этого забавного, лохматого бурчалку.

— Заклинатель, блин, — тихо проговорил тот, видимо, продолжая вслух свой внутренний монолог. — Я ведь ещё возле храма всё вспомнил. И если бы не твои заклинания…

— А чего же ты тогда на меня нападал, раз вспомнил? — спросил Юкихана.

— Это ты, дурак, на меня нападал, а я объяснить всё хотел.

Блондин прищурился, воскрешая в памяти события у храма. Вроде, всего пару дней прошло, а, казалось, бесконечность. Не в этой, в другой жизни, охваченный пламенем Идзу хохотал у пепелища, а он — Юкихана — атаковал его ледяными глыбами. Сейчас, зная правду, всё представало в ином свете. Но тогда…

— Выглядел ты весьма угрожающе, — слегка оправдываясь, сказал Юкихана и, исказив голос, произнёс: — «Дай мне своё сердце». Что я должен был подумать?

Идзуми вздохнул.

— Я тогда плохо соображал, — развёл он руками. — Я и сейчас плохо соображаю и не понимаю, что происходит. Вернее, понимаю, но…

Парень стиснул голову ладонями.

— Проклятье — снято, ты — человек, я — прапрабабка. Что теперь делать — непонятно.

Выглядел Идзу при этом так забавно, что Юкихана не выдержал, расхохотался. Идзуми смерил его сердитым взглядом, хмыкнул и, в конце концов, улыбнулся.

— Милый, — ласково прошептал Юкихана, придвигаясь ближе, — что именно тебе непонятно? Есть я и ты — что ещё нужно? У нас целая жизнь впереди. Ты хотел открыть цех ручной росписи кимоно. Мы можем открыть его вместе.

— Вместе, — передразнил Идзуми. — Помогать он мне собрался — бывший демон, романтик несчастный. Да ты хоть понимаешь, что по документам тебя вообще нет?

— Если это основная проблема, то с моими связями максимум через неделю у меня появятся все необходимые документы. Хотя лично я не считаю, что это так уж необходимо, но, чтобы ты не волновался — сделаю.

— Какими связями? — скептически спросил Идзу. — Ты теперь человек, а не демон, и просто не знаешь…

— Милый, я живу уже сто пятьдесят лет, — терпеливо произнёс Юкихана. — Чего я не знаю? Я, напротив, очень много знаю. Например, я знаю столько компро… э-э-м… — замялся блондин и тут же поправился: — полезной информации, что за какие-то бумажки переживать просто не стоит.

— Так, — понял всё Идзу. — По-моему, с этого места начинается история про мафию. Кстати, ты, будущий мафиози, как выбираться отсюда будем? Ещё лодка в запасе есть? А то…

Парень не договорил. Юкихана, чувствуя, что этот упрямец так и будет нести чушь, обходя единственно важное стороной, просто повалил его на землю.

— Ты опять за старое? — прошипел Идзуми.

Юкихана не ответил. За него говорили руки, раздевая и лаская парня. За него говорили губы, целуя лицо и шею. За него говорило тело, жаром льнущее к телу любовника. Слова здесь лишние. Да и не придумали ещё тех слов, которыми можно выразить всю любовь, всю благодарность, все чувства, что он испытывал к этому чуду. К этому невероятному человеку, который подарил ему новую жизнь, став его Истоком.

(с) Yueda

14. 06. ‎2013 — 05. 02. 2014