И тут сердце будто бы спотыкается обо что-то, а мозг взрывается сумасшедшей мыслью.

Голос. Он пришёл убивать голосом, а не огнём и мечом. Го-ло-сом!

— Такуган, откопай программу, распознающую неслышимые ухом частоты! — командую я, ещё сам не до конца понимая свою догадку, и резко поднимаюсь с места.

— Да-а… э-э… есть такая, — растерянно тянет он.

— Тогда жди.

Выскакиваю за дверь и мчусь по коридору.

— Ханаки, — говорю на бегу в мини-рацию, — слышишь меня?

«Да», — шепчет он.

— Ты ещё не передал диск диджею?

«Нет, только иду…»

— Иди как можно медленней. Когда подойду к тебе, незаметно передай диск мне и иди дальше к пульту диджея. Затем сделай вид, что что-то кладёшь на пульт и просто жди там. Ничего не делай. Понял?

«Понял», — выдыхает мой умничка, а я залетаю в банкетный зал. Быстро осматриваюсь.

Ягура сидит за столом, наблюдатели — у колонны, братьев — не видно, Ханаки плавно движется к диджею. Ему осталось всего ничего. Иду наперерез и почти у самого пульта успеваю перехватить. Тонкая рука на секунду касается моей, диск оказывается в ладони, и мы расходимся. Не оборачиваюсь и больше не смотрю на Ханаки, иду прямиком к ближайшей двери, кто-то из гостей пытается меня окликнуть, но я делаю вид, что не слышу.

Нужно довести дело до конца.

Как только выскакиваю в коридор, снова мчусь обратно в кабинет к Такугану.

— Держи!

Бросаю диск на стол и падаю в кресло.

Такуган принимается за работу.

Не знаю, сколько проходит времени: минута, две, десять или все шестьдесят. Я не слежу, просто жду.

В какой-то момент Такуган издаёт горловой звук, после которого следует весьма загибистый мат. Поднимаю голову в надежде услышать ответ, но бывший хакер лезет в интернет. Через минуту Такуган разражается потоком мата.

— Что? — коротко спрашиваю я, когда он наконец останавливается.

— Песенка-то с инфразвуком, — наконец, выдаёт Такуган. — Частота 7 герц. Смертельная для человека частота колебаний. Ухо не слышит, но организм воспринимает, сердце входит в резонанс и просто не выдерживает такой нагрузки.

Медленно выдыхаю, пытаясь усмирить внутреннее напряжение.

— То есть все, кто находился в зале, умерли бы от разрыва сердца, если бы наш диджей поставил эту песню?

— В зале, — нервно усмехается Такуган. — Во всём здании! У аппаратуры мощности бы хватило. А инфразвуку стены нипочём.

— Просто замечательно, — говорю практически без эмоций. Кажется, что сил на них нет. Все ушли на разгадку и на бег.

— А как вы, чёрт побери, догадались, что дело в диске? — спрашивает Такуган.

Смотрю ему в глаза и качаю головой.

— Сам не знаю.

И я почти не вру. Действительно же — не знаю. Просто догадался. Интуиция, наверное. А ещё физик в школе, который здорово умел и любил рассказывать про всевозможные природные мистификации, развенчивая их. Одна из историй была как раз про море Дьявола, которое называли аномальной зоной. Там гибли экипажи кораблей, там видели нереальный свет и НЛО, там самолёты теряли управление. Мистика, одним словом. Но физик всю аномальщину объяснял действием низкочастотных волновых колебаний, которые генерируются вследствие взаимодействия ветра с взволнованной морской поверхностью. Разные частоты по-разному действовали на человека: от одних появлялись галлюцинации и дезориентировка в пространстве, от других — тревога и паника, что заставляло людей выбрасываться с бортов кораблей, от третьих — в считанные секунды разрывалось сердце. Моряки называли это явление «голосом моря», физик — инфразвуком.

И без него я бы, наверное, не вспомнил, не сдюжил, и аудио-бомба сработала бы. Промедли мы ещё чуть-чуть — и она реально бы сработала.

Незаметно передёргиваю плечами. Всё-таки догадываться — это одно, а знать наверняка — совершенно другое.

— Ладно, Такуган, релаксировать и вопросы задавать позже будем. Сейчас нужно с делами разобраться, — резко переключаю себя на рабочий лад. — Свяжись с Таёдзэ, сообщи ему всё про этот диск. Пусть вяжет Ягуру и несёт блюдом на стол Раймэю.

— А вы?.. — начинает Такуган.

— А у меня ещё одно дело есть. Срочное.

С этими словами встаю с кресла и иду к двери.

Нужно увести из банкетного зала Ханаки — моего маленького котёнка.

========== 27. День тридцатый: Китори ==========

— Ну всё, Китори, здесь ты уже сам дойдёшь. Больше не падай, — произносит прощальное напутствие Тэнохира. — Счастливо!

— Постараюсь, — киваю я. — До свидания.

И начинаю подниматься по лестнице.

Пять суток прошло с того дня, как доктор Хого сказал, что через пару-тройку дней снимет гипс и выпустит из мед. отделения. И вот только сегодня в десятом часу вечера в палату заглянул Тэнохира и с улыбкой сказал:

— Ну что, Китори, готов выписываться или до завтра подождёшь?

Я, разумеется, был готов. Очень хотелось увидеть Ханаки. По-быстрому собрался, попрощался с Огавой, Тэнохира снял с меня пластиковый гипс, ощупал руку, осмотрел, что-то записал в бумагах и повёл коридорами в корпус элиток.

Так и оказался здесь — на нулевом этаже, где располагаются спортзал и бассейн.

Подумать только, спортзал и бассейн!

Там, за стенами этой клетки, приходится немалые деньги платить, чтобы хоть несколько часов в неделю потренироваться, а тут — занимайся сколько душе угодно. Все условия тебе. Только ноги раздвигай, когда патрон приходит.

Бред какой-то, а не жизнь.

Поднимаюсь по лестнице и оказываюсь в просторном светлом холле со стеклянными дверьми, за которыми темнеет сад. Теперь я знаю, что никакого выхода там нет. Знаю, что сад сделан специально для прогулок элиток, что он обнесён высоченным забором, за которым начинается крутой обрыв в море. Если бы знал это месяц назад, наверное, не понёсся бы как сумасшедший босиком по каменным дорожкам.

Холл почти не изменился. Те же ковры, диваны, кресла и цветы, только прибавилось у входа новогоднее украшение кадомацу, составленное из веток молодой сосны и бамбука, украшали эту композицию веточки спелой рябины и ещё какая-то пушистая зелень. Да и народу в холле, по сравнению с прошлым разом, сидит больше. Все диваны заняты.

— Ханаки, привет! — машет мне парень, крашеный в дико-рыжий цвет. — Выполз наконец. Ты тут свою папку с набросками забыл. Я глянул одним глазком. Ну, короч, круто рисуешь, но фантазия у тебя, блин! Закачаешься. Но круто, да!..

— Кицунэ, притормози. Это не Ханаки, — поднимается с дивана Ишиай, видимо, успевший оценить и вещи в руках, и растерянность на лице. — А его брат — Китори.

И вопросительно смотрит на меня.

Я киваю.

Тут уже все оборачиваются ко мне и удивлённо изучают. Больше всех удивляется рыжеволосый Кицунэ.

— Офигеть… — громким шёпотом произносит он. — Да вообще ж не отличишь! Что, серьёзно брат? Не разыгрываете?

— На фиг тебя разыгрывать? — бурчит Ишиай и подходит ко мне. — Всё, выписали из мед. отделения?

Опять киваю. Чувствую себя неуютно под столькими любопытными взглядами.

— Вот и хорошо. С нами посидишь или к Ханаки пойдёшь?

— К Ханаки. Он где?

— В комнате. Ключ у тебя должен быть. Помнишь дорогу или проводить?

— Помню. Спасибо. Сам дойду, — отрывисто говорю я и уже разворачиваюсь к коридору, как слышу возглас Кицунэ:

— Эй, Ха… то есть, Китори, папку-то возьми! Брату передашь.

Он оказывается рядом и протягивает толстую папку. На автомате беру её, благодарю Кицунэ и, развернувшись, быстро иду по коридору. Я был тут всего один раз, но всё помню. Остановившись перед нужной дверью, долго стою, пытаюсь собраться с мыслями.

Всё-таки считай месяц Ханаки не видел. Что он сейчас делает? Как изменился? Ведь наверняка изменился. И я изменился. Наверное, поначалу будет неловко, а потом… А чёрт его знает, что будет потом. Вообще дальше, чем на полчаса теперь не загадываю. Бессмысленно. Ведь сам себе не принадлежу. Но вместе нам всё равно станет легче. Потому что вместе мы всё преодолеем!