— Беда, Коленька. Беда… — Матушка жестом пригласила его сесть на коричневый кожаный диван, что подарили спонсоры, и пристроилась рядом. — Ну, не буду тянуть. Пришли ко мне сегодня в монастырь две девчушки-двойняшки, отмолить грех свой. Я посмотрела им в глаза и обмерла. Мертвые у них глаза, Коленька. Пустые. Нет в них ничего живого. Посидели, поговорили. Катенька, так вообще ни жива ни мертва, ладно еще руки на себя не наложила. А Вика… Словно демон в ней просыпается — сидит, вдруг как зыркнет, тряхнет головой, белки глаз аж зелеными становятся, оглянется, словно не понимает, как здесь оказалась… И успокаивается… И так несколько раз за беседу нашу. А меня в этот момент такой страх взял, что колени дрожать начали.

— Ты с детства была трусихой, Матрена, сколько тебя помню, — выдохнув, улыбнулся Симеон. А уж он чего себе только не надумал! — Мало ли таких девчонок прошло через твои руки? — Он накрыл рукой ее сложенные вместе ладони.

— Это присказка была, Коленька. — Матрена поправила черный апостольник, покрывающий голову, провела по выбивающимся из-под него седым прядям волос. — Повела я их в келью… а вторая девочка увидала крест часовни во дворе… Как ее передернуло, Коленька! Глаза зеленью налились, прошипела: «Вот Вова вернется, камня на камне тут не оставит! А из Алексия вашего зомби сделает…» И сознание потеряла.

— Не тот ли это Вова… — В груди архиерея сердце начало биться через раз.

— Тот, Коленька, тот. Жили они в грехе с ним, но в любви. А Алексий… натворил дел проповедью своей, запретил грешить дальше, а словно зомбировал! Рассказывал ты мне, что получил он силу, но пользоваться ею, видимо, еще не умеет. Поговори с ним.

— Уж я поговорю! — Владыка Симеон рванул ворот рясы. — Уж я…

— Не горячись, остынь. — Настоятельница встревоженно вскинула глаза. — Ты же сам всегда утверждал, что решения принимать нужно на холодную голову. Обещай мне…

— Обещаю, Матрена. — Симеон тяжело поднялся с дивана. — Помолясь, решение приму. Поговорю с ним… сначала… — горестно покачал головой. — Видимо, гордыня обуяла.

— А пойдем вместе помолимся, и за девочек, и за Алексия, чтобы вразумил его Господь наш.

Владыка Симеон вышел из монастырской часовни, взглянул на ласковое солнце и тяжело вздохнул. Молитва наполнила душу спокойствием… Но не принесла решения, как поступить с Алексием.

Он вышел из ворот монастыря и направился к своей машине, что стояла на небольшой парковке у железного забора.

— Владыка, — возникший словно из ниоткуда молодой парень в сером пиджаке преградил ему дорогу и вежливо наклонил голову. — ФСБ России. Могу я вас попросить о встрече с моим руководством?

— По поводу Алексия… — констатировал Симеон и снова вздохнул. — Поехали, чего уж…

На Рублевке, в одном из самых богатых особняков Подмосковья, трое мужчин досмотривали концовку ролика на большом экране телевизора. Каждому из них было далеко за пятьдесят.

«— Давай, Леха, давай! — На экране инструктор по рукопашному бою спецназа ФСБ высоко подпрыгнул, ударил ногой мужчину с длинными волосами и короткой бородкой в голову. — Ну же!

Тот легко уклонился от удара и, прошептав пару слов, сделал отталкивающий жест рукой, после чего инструктор покатился по матам, легко поднялся на ноги и крикнул:

— Сильнее можешь?

Хорошо поставленный голос за кадром произнес:

— За два дня работы с испытуемым было выявлено двенадцать защитных и три лечебных заклинания группового действия, причем, в отличие от данных по Колдуну, они распространялись на всех, кто находился в поле зрения Клирика. Также удалось выявить восемь заклинаний, ослабляющих противника. Полный список с характеристиками будет передан отдельно.

Отмечена хорошая замотивированность испытуемого — легко идет на контакт, выполняет все распоряжения сотрудников и медицинских работников. Конец записи».

— Какие у вас мысли по этому поводу, господа? — Старший стукнул ладонью по подлокотнику кресла.

— Что тут думать. Нужно закрывать проект «Тутанхамон». Сосредоточиться на проекте «Лазарь». У нас уже есть десяток кандидатов… пусть не такие сильные, как Клирик, но все же… — Второй мужчина высказался и посмотрел на третьего.

— Я бы не торопился с… закрытием этого проекта, господа. Да, у фигуранта имеются проблемы с дисциплиной, если можно так выразиться. Но пока он выполняет свои функции.

— И когда ждать следующего взбрыка от этого Колдуна? — фыркнул второй. — Он же может начудить так, что наплачемся. Колдун стал слишком силен и практически неуправляем, особенно в свете последних событий. — Немного помолчал и вкрадчиво добавил: — Вам мало того, что мы утратили контроль над проектом «Биотех»?

— Я вас выслушал. — Старший вновь стукнул ладонью по мягкой коже кресла. — «Тутанхамон» будет закрыт в случае полного неподчинения приказам. Доведите эту информацию до исполнителей.

Глава 20

«ЯМА»

…На этот раз я иду впереди, чувствуя за спиной дыхание товарищей. Ноги мягко ступают по белой траве, которой второй уровень зарос почти по колено.

— Приготовились, — шепчу в микрофон, заметив ауру химеры за поворотом. — Слева…

Утес кидает светошумовую «Зарю» так, чтобы та отскочила от стены за угол. Вспышка, взрыв, визг. Чешуйчатое тело выносит из перпендикулярного прохода; из-за моей спины грохочут два «Перфоратора», разнося мутанта на куски.

— Откуда она тут взялась? — интересуется Окунь. — Ты же говорил, что голем зачистил все.

— Может, пряталась где, а может, из незачищенного прохода перебежала. — Пожимаю плечами, и кончик «хлыста тьмы» ювелирно сносит верхушку черепа «кисы». Какая офигительная штука!

Группа рассредотачивается на перекрестке, взяв на прицел проходы. Сзади слышится топот — это вспомогательная группа минует выжженное бомбой пятно. Бойцы, тяжело дыша в противогазах, тащат «Корды» на станках и устанавливают по два на каждый проход. Отделяются саперы — и под прикрытием товарищей минируют боковые проходы. Тут же и гранатометчики скидывают с плеч спаренные «Шмели» и приводят их в боеготовность.

— Вперед! — Окунь чуть касается меня кулаком беспалой перчатки. Ну пошли. Сканирую вокруг себя ауры — чем ближе к входу в биолаб, тем больше помех. Кто бы сомневался. Скидываю шлем, трясу головой, разбрызгивая теплый пот. В подземелье температура явно ближе к сорока…

Следующий перекресток — чисто. Только чуть теплится красным аура «минотавра» — «паук» отрывает ему две ноги и руку, а он все еще живой.

— Недобиток слева, вторая дверь. — Живых за спиной оставлять нельзя. Если эта тварь сразу не сдохла, значит, выживет. Отожрется на трупах своих сородичей и отрастит себе конечности. — Не опасен.

Окунев жестом отправляет пару бойцов — парни легко бегут по туннелю, страхуя друг друга, заходят через открытую дверь. Сдвоенный выстрел, и аура медленно гаснет. Меня от напряжения слегка подташнивает — зацепил губами торчащую из броневоротника трубку и попил подсоленной воды. Гадость какая…

Дожидаюсь вспомогательной группы — опять установка пулеметов и мин. Хриплое дыхание через резиновые мембраны.

— Вперед.

Шагаю раз, другой, третий. Все.

— Что все?

— Ослеп, — отвечаю спокойно, — ментально. Не вижу ауры через стены.

В воздухе появляется какой-то гул. Его не слышно, но я чувствую, как дрожат стены, трава на полу и собственное тело. Останавливаюсь, извещаю командира. Он тоже ощущает вибрацию, как и вся группа.

— Это подземная река, Вов. — Лиза подходит к нам с открытым забралом, улыбается. Несмотря на жару, ее кожа даже не блестит. — Дальше турбина, с нее снимают электричество для запитки оборудования.

— Понятно. Вперед. Стас, давай мыша.

Идти наобум не хочется. Вся группа провожает взглядом летучую мышь, что стремительно несется, выписывая в воздухе виражи.

— Чисто. — Стас опускает ствол автомата.

По той же схеме занимаем еще два перекрестка. Еще один поворот — и вход в биолаб.