— Тварь какая-то, — с трудом удержался, чтобы не выругаться. Скинул «щит духа» — в подвале царила ментальная тишина. Зашел внутрь, зацепился за что-то, глянул — в траве лежала человеческая рука, объеденная до самых пальцев.

— Ты чего ее не прибил? — Утес развернулся спиной ко мне.

— Не знаю, — присел рядом с холодным телом. Кристаллики льда на белой коже уже начали таять. — Но вопрос правильный. При медитации разберу все воспоминания по кускам. Правда, не уверен, что пойму — на мне был «щит духа», закрывающий от ментальных эманаций. — Похоже, заколдовала… — Сказал и сам себе не поверил.

— Понятно, — пробасил Серега. — Как думаешь, есть тут еще кто-нибудь подобный? — Не отводя взгляда от пространства за дверью, он сел на корточки, нащупал пульс на шее у Сокола. — Жив, курилка. — И улыбнулся.

— Сейчас очнется. — Я закрыл глаза, осматривая все вокруг. Сверху — редкие всполохи аур, в подвале чисто. — Вроде нет никого. Но «девочка» живая.

Отверстие от пули на глазах затягивалось тонкой пленкой розовой кожи. Без всяких мыслей провел «огненным когтем» по тонкой беззащитной детской шее. Сжал в руке мокрую прядь белых волос, отодвинул голову в сторону, красивым лицом вниз, на траву. Отогнал в сторону воспоминания. Это не девочка.

— Вызывай Окуня с группой. Пусть все тут проверят… — сел спиной к стене и ощутил, как устал. Деактивировал все заклинания, висящие на мне и группе, кроме защиты от яда. Почувствовал, как в голове словно бы дует прохладный ветер, охлаждая измученный, перегревшийся мозг. Захотелось домой.

На улице снял насквозь мокрую балаклаву, поднял лицо вверх, подставив лучам солнца и легкому ветерку. Кто-то подогнал «газель», закрывая меня от чужих взглядов. Через пару минут вокруг собралась наша группа.

— Ты как? — Окунь отстегнул от моего шлема видеокамеру. А толку — в подвале темно, камера наверняка ничего не сняла.

— Нормально, — соврал я. Ни фига не нормально. Ментальные удары такой мощности, что пробивают «щит духа», — не шутки. Тем более что били по мозгу, уже перегруженному активированными заклинаниями. Но зачем им это знать… Перед глазами стояло прекрасное девичье лицо.

— Казбека подлечишь? — Окунев убрал перевязанную руку за спину. — Ему баба в нос вцепилась, чуть не откусила. Доктор со «скорой» пять швов наложила, хотела в госпиталь увезти, отказался. Говорит, Колдуна дождусь.

— Конечно, — кивнул с закрытыми глазами, и тут до меня дошло, о чем говорил командир. — Какая баба? С клыками?

Окунь недоуменно поморщился, потом вспомнил про труп девочки — сам грузил тело в мешок:

— Нет, нормальная баба… — Через секунду поправился: — В смысле ненормальная, конечно… Мы всех женщин в пазик загрузили, наручники не надевали — они не сопротивлялись. Казбека с ними оставили, — перехватил левую руку правой. — Потом как шибануло что-то по мозгам! У нас круги перед глазами, а эти все взбесились. Мужики скованные были — удержали мы их. А вот Казбека чуть не загрызли. Ладно хоть длилось это десяток секунд.

— А у тебя что с рукой?

Активировал «лечилку». Окунев благодарно кивнул, снял окровавленный бинт.

— Тоже зубами. Урод в полковничьей форме тяпнул. — Он смотрел на затягивающуюся рану. — Кусок перчатки вместе с моим мясом вырвал. И сожрал, скотина, чуть не половину ладони. Прикинь, натурально проглотил! Мне аж не по себе стало. — Окунь передернул широкими плечами. — Странно видеть, как тебя едят…

Не успел я починить Казбеку его горбатый нос, как Муромцев через бойца передал мне приглашение пройти в штабной автобус. Очень смахивало на приказ. Я немного подумал и решил не выделываться. Все равно на улице разговаривать не сможем.

Глава 10

НОЧНЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ С ВАМПИРОМ СТАСОМ

— Ну, Василий Петрович, рассказывайте, как вы докатились до жизни такой? — нагло и с наездом спросил я, развалившись в мягком кресле автобуса. — Что, ваша ФСБ вообще мышей не ловит? Это ж надо, в самом сердце страны… Монстров развели…

Генерал хмуро посмотрел на меня, постучал ручкой по откидному столику, чуть наклонился вперед. От него явственно пахнуло валидолом, да и цвет лица был сероватый… Что ж ты, генерал, до сих пор у моего артефакта не побывал?

— Даже не знаю, что и сказать тебе, сынок… — Он нахмурился, растирая мизинец левой руки. — Сейчас эта информация ушла далеко наверх… И, судя по их реакции, «там» что-то знают… Директор нашей службы уже в Кремле, с докладом. Ты лучше расскажи, что сам об этом думаешь.

— Вот здорово! — вновь восхитился я. — Но как-то неправильно, не находите? Кто из нас фээсбэшник?

— Я понимаю, что нет у тебя к нашей «конторе» уважения, но… — начал он.

— Какое уважение??? — Я позволил себе повысить голос. — У вас под носом по всей стране десятки тысяч людей похищают, хрен знает во что превращают!

— Значит, все-таки превращают? — зацепился за фразу генерал, поймав мой взгляд. — Это ты узнал при вскрытии?

— Да, превращают, — побуянил маленько, и хватит. — Только не знаю, каким образом. Есть какой-то остаточный фон, очень похожий на магию. Но не такой, какой должен быть.

— Функции «минотавра» мы поняли — охрана. — Василий Петрович отчеркнул на листке абзац. — По девочке-«чертовке» мысли есть?

— Есть. — Я посмотрел в окно, на суету перед домом. — Судя по всему, «чертовка» может воздействовать на человеческий мозг. Нужно сделать вскрытие, обследовать ее мозг и мозг человека, постоянно находившегося в этом здании. Вы никого не убили при захвате?

— Нет, все целы. Не первый раз…

— Жаль… — искренне огорчился я. — Может, выделите одного на эксперименты?

— Ты чего? — возмутился Муромцев. — Они граждане страны и живые люди!

— Ну, не все… — Я показал пальцем сквозь тонированное стекло на человека в форме лейтенанта — его как раз сажали в автозак. — Вот этот сейчас умрет. Кровоизлияние в мозг…

Мы вместе наблюдали, как человек дернулся и завалился назад, чуть не сбив с ног двух спецназовцев.

— Это ты? — Генерал закрыл лицо руками, поставил локти на стол.

— Побойтесь бога, Василий Петрович… — сделал честные глаза, но он не оценил, так и не посмотрел на меня. — Спасти его можно было, конечно, но зачем? Нам нужна информация, не правда ли?

— Нужна, — глухо проронил генерал сквозь пальцы. — Свободен.

— В смысле? — напрягся я. — В каком смысле — свободен? Вы меня, случайно, ни с кем не перепутали? С каким-нибудь своим подчиненным? — достал из кармана удостоверение, которое так ни разу и не открыл, бросил на стол. Снял уже расстегнутую ранее разгрузку и швырнул на сиденье. — Роль свою позабыли? А как же «сынок»?

— Извини. Я неправильно выразился. — Муромцев убрал руки от лица, но смотрел в сторону, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Сам понимаешь, привычка.

— Нет. Не понимаю, — яростно прошептал я. — Без меня вся группа легла бы! Вам бы пришлось это здание либо взрывать, либо травить всех! А сколько там гражданских было, а? Устроили моральные терзания из-за одного преступника! — сплюнул на прорезиненный шершавый пол. — Но не надо мне тут вещать о том, что только российский суд может определить, кто преступник, а кто нет!

Выпрыгнул из автобуса, в ярости так хлопнул сдвижной дверью, что она слетела с направляющих. Внутри все кипело от возмущения — они все одинаковые, все. Стоит отхватить хоть маленькую толику власти — и получите барина и крепостных! Накинул на себя «отвод глаз», отошел чуть подальше, сел прямо на землю в тени у забора. Домой. Хочу домой. Пошли они все…

Рядом со мной заскрипел гравий — присел Утес.

— На камере телефона тебя видать, — спокойно произнес он и толкнул меня плечом. — Да не обращай внимания, Колдун. Он так-то мужик нормальный. Только правильный чересчур.

— Вы чего там, подслушивали? — Я открыл глаза и посмотрел в бирюзовое небо.

— Нет, мы охраняли, чтобы никто не подслушал. — Судя по голосу, он улыбался. — Вот Окунь и говорит, иди, поболтай…