Она нажала на него с такой силой, что чуть не вывихнула указательный палец.

Сегодня, 15:15.

ОТ: [email protected]

КОМУ: [email protected]

ТЕМА: Re: Проект рака поджелудочной железы.

Оливия,

Ваш проект звучит хорошо. Я приеду в Стэнфорд примерно через две недели. Почему бы нам тогда не пообщаться?

Будьте здоровы,

Текстовый ответ

Том Бентон, доктор философии.

Доцент

Факультет биологических наук, Гарвардский университет.

Её сердце пропустило удар. Затем оно пустилось в галоп. Потом замедлило свое движение. А потом она почувствовала, как кровь пульсирует в её веках, что не могло быть здоровой, но… Да. Да! У нее был покупатель. Почти. Возможно? Может быть. Определенно может быть. Том Бентон сказал "хорошо". Он сказал, что это звучит "хорошо". Это должен быть "хороший" знак, верно?

Она нахмурилась, прокрутив страницу вниз, чтобы перечитать письмо, которое она отправила ему несколько недель назад.

7 июля, 8:19 утра.

ОТ: [email protected]

КОМУ: [email protected]

ТЕМА: Проект рака поджелудочной железы.

Доктор Бентон,

Меня зовут Оливия Смит, и я аспиранка биологического факультета Стэндфордского университета. Мои исследования посвящены раку поджелудочной железы, в частности, поиску неинвазивных, доступных средств обнаружения, которые могут привести к раннему лечению и увеличить выживаемость. Я работала над биомаркерами крови, получив многообещающие результаты. (Вы можете прочитать о моей предварительной работе в рецензируемой статье, которую я прилагаю. Я также представила более свежие, неопубликованные результаты на конференцию Общества биологических открытий в этом году; ожидается принятие, но см. прилагаемый реферат). Следующим шагом будет проведение дополнительных исследований для определения осуществимости моего тестового набора.

К сожалению, моя нынешняя лаборатория (лаборатория доктора Айсегуль Аслан, которая через два года уходит на пенсию) не имеет ни финансирования, ни оборудования, чтобы я могла продолжить работу. Она советует мне найти более крупную лабораторию по исследованию рака, где я смогу провести следующий учебный год для сбора необходимых данных. Затем я вернусь в Стэнфорд, чтобы проанализировать и оформить полученные данные. Я большая поклонница вашей работы по раку поджелудочной железы, и я хотела бы узнать, есть ли возможность провести мою работу в вашей лаборатории в Гарварде.

Я с удовольствием расскажу более подробно о своем проекте, если вы заинтересованы.

Искренне,

Оливия

Оливия Смит

Кандидат наук

Биологический факультет, Стэндфордский университет

Если бы Том Бентон, выдающийся исследователь рака, приехал в Стэнфорд и уделил Оливии десять минут своего времени, она смогла бы убедить его помочь ей в её затруднительном положении!

Ну… может быть.

У Оливии гораздо лучше получалось проводить исследования, чем продавать их важность другим. Научное общение и публичные выступления любого рода были её большими слабостями. Но у неё был шанс показать Бентону, насколько многообещающими были её результаты. Она могла перечислить клинические преимущества своей работы и объяснить, как мало ей требуется, чтобы превратить свой проект в грандиозный успех. Всё, что ей было нужно, — это тихая скамейка в углу его лаборатории, пара сотен его лабораторных мышей и неограниченный доступ к его электронному микроскопу стоимостью двадцать миллионов долларов. Бентон даже не заметил бы её.

Оливия направилась в комнату отдыха, мысленно составляя бесстрастную речь о том, что она готова пользоваться его помещениями только ночью и ограничить потребление кислорода до менее чем пяти вдохов в минуту. Она налила себе чашку несвежего кофе и обернулась, чтобы увидеть, что кто-то хмурится прямо у неё за спиной.

Она так сильно испугалась, что чуть не обожглась.

— Господи! — она схватилась за грудь, сделала глубокий вдох и крепче прижалась к своей кружке Скуби-Ду. — Анх. Ты меня до смерти напугала.

— Оливия.

Это был плохой знак. Анх никогда не называла её Оливией — никогда, если только не отчитывала её за то, что она грызет ногти до крови или ест витаминные жевательные резинки на ужин.

— Эй! Как твои…

— Прошлой ночью.

Черт. - … выходные?

— Доктор Карлсен.

Проклятье, проклятье, проклятье. — А что с ним?

— Я видела вас двоих вместе.

— О. Правда? — удивление Оливии звучало болезненно наигранным, даже для её собственных ушей. Возможно, ей следовало записаться в драмкружок в старших классах вместо того, чтобы заниматься всеми доступными видами спорта.

— Да. Здесь, в отделе.

— О. Круто. Хм, я тебя не видела, а то бы поздоровалась.

Анх нахмурилась. — Ол. Я тебя видела. Я видела тебя с Карлсеном. Ты знаешь, что я тебя видела, и я знаю, что ты знаешь, что я тебя видела, потому что ты избегаешь меня.

— Я не избегала.

Анх бросила на неё один из своих грозных взглядов, не терпящих возражений. Вероятно, именно такой взгляд она использовала, будучи президентом студенческого сената, главой Стэндфордской ассоциации "Женщины в науке", директором по связям с общественностью Организации ученых BIPOC ⁴. Не было такой битвы, в которой Анх не смогла бы победить. Она была грозной и неукротимой, и Оливии нравилось это в ней — но не сейчас.

— Ты не ответила ни на одно моё сообщение за последние два дня. Обычно мы переписываемся каждый час.

Оливия переложила кружку в левую руку только для того, чтобы выиграть время, — Я была… занята?

— Занята? — бровь Анх поднялась вверх. — Занята поцелуями с Карлсеном?

— О, это. Это было просто…

Анх кивнула, как бы поощряя её закончить фразу. Когда стало очевидно, что Оливия этого не сделает, Анх продолжила за неё.

— Это был… без обид, Ол, но это был самый странный поцелуй, который я когда-либо видела.

Спокойствие. Оставайся спокойной. Она не знает. Она не может знать. — Я сомневаюсь в этом, — слабо ответила Оливия. — Взять хотя бы тот перевернутый поцелуй Человека-паука. Это было гораздо более странно, чем…

— Ол, ты сказала, что в тот вечер у тебя было свидание. Ты же не встречаешься с Карлсеном? Да? — она исказила лицо в гримасе.

Было бы так легко признаться в правде. С начала учебы в аспирантуре Анх и Оливия совершили кучу идиотских поступков, вместе и порознь; случай, когда Оливия запаниковала и поцеловала не кого иного, как Адама Карлсена, мог бы стать одним из них, над которым они смеялись во время еженедельных вечеров с пивом и зефиром.

Или нет. Был шанс, что, если Оливия признается во лжи сейчас, Анх никогда больше не сможет ей доверять. Или что она никогда не будет встречаться с Джереми. И как бы Оливии ни хотелось блевать от мысли о том, что её лучшая подруга встречается с её бывшим, мысль о том, что эта лучшая подруга не будет счастлива, вызывала у неё гораздо большее желание блевать.

Ситуация была удручающе простой: Оливия была одна в мире. Она была одинока уже долгое время, еще со школы. Она приучила себя не придавать этому большого значения — она была уверена, что многие люди были одиноки в этом мире и оказались вынуждены вписывать выдуманные имена и номера телефонов в свои формы контактов на случай чрезвычайных ситуаций. Во время учебы в колледже и в магистратуре, сосредоточенность на науке и исследованиях была её способом справиться с ситуацией, и она была совершенно готова провести остаток жизни в лаборатории, где её верными спутниками будут лишь мензурка и горстка пипеток — пока… Анх.

В каком-то смысле это была любовь с первого взгляда. Первый день в аспирантуре. Ориентация биологической группы. Оливия вошла в конференц-зал, огляделась и в ужасе села на первое свободное место, которое смогла найти. Она была единственной женщиной в комнате, практически одна в море белых мужчин, которые уже говорили о лодках, о спорте, который показывали по телевизору накануне вечера, и о лучших маршрутах для поездок в разные места. Я совершила ужасную ошибку, — подумала она. Парень в ванной ошибся. Мне не следовало приходить сюда. Я никогда не впишусь в коллектив.