Карлсен никак не показал, что знает, кто такая Анх.

— У Анх…, - Оливия убрала прядь каштановых волос за ухо. Именно здесь история становилась неловкой. Сложной, и немного по детски звучащей. — Я встречалась с одним парнем в отделении. Джереми Лэнгли, у него рыжие волосы и он работает с доктором… В общем, мы встречались пару раз, а потом я привела его на день рождения Анх, и они вроде как поладили и…

Оливия закрыла глаза. Что, вероятно, было плохой идеей, потому что теперь она могла видеть это на своих веках, как её лучшая подруга и её спутник болтали в том боулинге, как будто они знали друг друга всю жизнь; неисчерпаемые темы для разговора, смех, а затем, в конце вечера, Джереми следил за каждым движением Анх своим взглядом. Было до боли понятно, кто его интересует. Оливия махнула рукой и попыталась улыбнуться.

— Короче говоря, после того, как мы с Джереми расстались, он пригласил Анх на свидание. Она отказалась из-за… девичьего кодекса и всё такое, но я могу сказать, что он ей действительно нравится. Она боится задеть мои чувства, и сколько бы я ей ни говорила, что всё в порядке, она не верила.

Не говоря уже о том, что на днях я подслушал, как она призналась нашему другу Малькольму, что считает Джереми потрясающим, но она никогда не сможет предать меня, встречаясь с ним, и она была так подавлена. Разочарованная и неуверенная в себе, совсем не похожая на энергичную, невероятную, Анх, к которой я привыкла.

— Поэтому я просто солгала и сказала ей, что уже встречаюсь с другим. Потому что она одна из моих самых близких подруг, и я никогда не видела, чтобы ей так сильно нравился парень, и я хочу, чтобы у неё было всё, что она заслуживает, и я уверена, что она сделала бы то же самое для меня, и… — Оливия поняла, что бредит, и что Карлсену нет до этого никакого дела. Она остановилась и сглотнула, хотя во рту всё пересохло. — Сегодня вечером. Я сказала ей, что сегодня вечером у меня будет свидание.

— А. - выражение его лица было нечитаемым.

— Но это не так. Поэтому я решила зайти, чтобы поработать над исследованием, но Анх тоже пришла. Её не должно было быть здесь. Но она была. Шла сюда. И я запаниковала… хорошо. — Оливия провела рукой по лицу. — Я действительно не думала.

Карлсен ничего не сказал, но по его глазам было видно, что он думает, очевидно.

— Мне просто нужно было, чтобы она поверила, что у меня свидание.

Он кивнул. — Значит, ты поцеловала первого встречного в коридоре. Совершенно логично.

Оливия поморщилась. — Когда ты так говоришь, возможно, это был не самый лучший мой момент.

— Возможно.

— Но это было не самое худшее! Я почти уверена, что Анх видела нас. Теперь она будет думать, что я была на свидании с тобой, и, надеюсь, не будет стесняться встречаться с Джереми и… — она покачала головой. — Послушай. Я очень, очень сожалею о поцелуе.

— Правда?

— Пожалуйста, не сообщай обо мне. Мне действительно показалось, что я слышала, как ты сказал "да". Я обещаю, я не хотела…

Внезапно её полностью осенило чудовищность того, что она только что сделала. Она только что поцеловала случайного парня, парня, который оказался самым неприятным преподавателем биологического факультета. Она приняла фырканье за согласие, она практически напала на него в коридоре, и теперь он смотрел на неё со странной задумчивостью, такой большой, сосредоточенный и близкий к ней, и…

Черт.

Может быть, дело было в поздней ночи. Может быть, дело в том, что последний раз она пила кофе шестнадцать часов назад. Может быть, дело в том, что Адам Карлсен смотрел на неё вот так, сверху вниз.

Внезапно вся эта ситуация стала слишком тяжелой.

— На самом деле, ты абсолютно прав. И мне очень жаль. Если ты почувствовал, что я как-то домогалась тебя, ты действительно должен заявить на меня, потому что это справедливо. Это был ужасный поступок, хотя я действительно не хотела… Не то чтобы мои намерения имели значение; это скорее твоё восприятие…

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Я сейчас уйду, хорошо? Спасибо, и… Мне очень, очень, очень жаль.

Оливия развернулась на пятках и побежала по коридору.

— Оливия, — услышала она его оклик, — Оливия, подожди…

Она не остановилась. Она бегом спустилась по лестнице на первый этаж, затем вышла из здания и пересекла дорожки мало освещенного кампуса Стэнфорда, пробежав мимо девушки, выгуливающей собаку, и группы студентов, смеющихся перед библиотекой. Она продолжала идти, пока не оказалась перед дверью своей квартиры, остановившись только для того, чтобы отпереть её, и направилась в свою комнату в надежде избежать своего соседа и того, кого он мог привести домой сегодня вечером.

Только когда она опустилась на кровать, глядя на светящиеся в темноте звезды, приклеенные к потолку, она поняла, что забыла проверить своих лабораторных мышей. Она также оставила свой ноутбук на столе, толстовку где-то в лаборатории, и совсем забыла зайти в магазин и купить кофе, который обещала Малькольму на завтрашнее утро.

Дерьмо. Какой неудачный день.

Оливии и в голову не пришло, что доктор Адам Карлсен — известная задница — назвал её по имени.

Chapter Two

ГИПОТЕЗА: Любой слух, касающийся моей личной жизни, будет распространяться со скоростью, которая прямо пропорциональна моему желанию сохранить эти слухи в тайне.

Оливия Смит была начинающей аспиранткой третьего года обучения на одной из лучших кафедр биологии в стране, где работали более ста выпускников и, как часто казалось, несколько миллионов студентов старших курсов. Она понятия не имела, каково точное число преподавателей, но, судя по почтовым ящикам в копировальной комнате, можно было с уверенностью сказать: слишком много. Поэтому она рассудила, что если она никогда не имела несчастья общаться с Адамом Карлсеном за два года до "Ночи" (прошло всего несколько дней после инцидента с поцелуем, но Оливия уже знала, что до конца жизни будет вспоминать прошлую пятницу как "Ночь"), то вполне возможно, что она сможет закончить аспирантуру, никогда больше с ним не пересекаясь. На самом деле, она была уверена, что Адам Карлсен не только понятия не имел, кто она такая, но и не имел желания узнавать, и, скорее всего, уже забыл обо всем, что произошло.

Если, конечно, она катастрофически не ошибалась, и он не подал иск по Разделу IX. В этом случае она предполагала, что увидит его снова, когда признает свою вину в федеральном суде.

Оливия решила, что она может тратить свое время, беспокоясь о судебных издержках, а может сосредоточиться на более насущных проблемах. Например, на пятистах слайдах, которые она должна была подготовить к занятиям по нейробиологии, которые она должна была вести в осеннем семестре, начинающемся менее чем через две недели. Или записка, которую Малькольм оставил сегодня утром, сообщив ей, что видел таракана, пробравшегося под комод, хотя их квартира уже была полна ловушек. Или самое важное: тот факт, что её исследовательский проект достиг критической точки, и ей отчаянно необходимо найти большую, значительно более богатую лабораторию для проведения своего эксперимента. В противном случае то, что вполне могло бы стать революционным, клинически значимым исследованием, в конечном итоге окажется в горстке чашек Петри, сложенных в ящике холодильника.

Оливия открыла ноутбук, собираясь набрать в гугле: "Органы, без которых можно прожить" и "Сколько за них дают денег", но её отвлекли двадцать новых электронных писем, которые она получила, пока занималась своими лабораторными животными. Почти все они были из хищнических журналов, подражателей нигерийских принцев и одной компании по производству блесков, на рассылку которой она подписалась шесть лет назад, чтобы бесплатно получить тюбик помады. Оливия быстро пометила их как прочитанные, желая вернуться к своим экспериментам, и тут заметила, что одно сообщение было ответом на то, что она отправила. Ответ от… Святое дерьмо. Святое дерьмо.