- Почему мы стали так редко общаться, Сэм? - вдруг, не выдержав, спросил Абель, шмыгнув носом. Сэм тепло улыбнулся, обнажив зубы.

- У меня пробные экзамены через месяц, вот и готовлюсь. Я даже отдохнуть нормально не могу и вижусь с тобой только ночью и утром. И то, утром я ухожу до того, как ты проснешься, а ночью прихожу после того, как ты заснешь, - посмеявшись сказал он, - вот и не получается у нас.

- Мне не хватает нашего общения, - Кай открыл глаза и посмотрел вперед, туда, где располагалась местная курилка, над которой всегда горели окна. Он почувствовал, как Сэм сильнее сжал его плечи.

- Я же всегда в библиотеке, ты всегда можешь найти меня там. Да и я думаю, что уже засиделся за этими уроками, пора бы отдохнуть, - задумчиво произнес Сэм, поджав свои тонкие аристократичные губы. - Да просто и ты не выражал особого желания общаться, вот я и не навязывался.

- Я всегда готов с тобой общаться, просто ты забыл, что я никогда тебе об этом не говорю, - странным тоном произнес Абель. Стаффорд чуть приподнял уголки рта.

- Сейчас говоришь.

- Сейчас не в счет. Ты просто слишком это забыл, вот и напоминаю.

- Да я же рядом, Кай, все же нормально было, - нагнувшись к его лицу, сказал Стаффорд. Абель поднял на него глаза, а Сэм оторвал руку от его плеча, дотронувшись холодными пальцами до его щеки, стирая узкую дорожку, которую оставила за собой слеза. - Что случилось, ты расскажешь?

Абель качнул головой, снова посмотрев куда-то вперед, в сторону курилки. Сэм отстранил его от себя, и Кай легко поддался, встав перед ним и опуская руки вдоль тела. Стаффорд сжал руками его плечи и попытался заглянуть ему в глаза, которые тот опустил.

- Почему?

- Потому что ничего не случилось, - буркнул Кай, облизнув соленые губы, - все нормально, как обычно.

- Ты плачешь, Кай, - приподняв бровь, сказал Сэм, - когда ты в последний раз плакал? Лет в шесть, когда тебя собака напугала? - Абель улыбнулся, и Стаффорд улыбнулся за ним, издав смешок. - Это просто единственное, что я помню, связанное с твоими слезами. Так что я прекрасно все вижу и знаю, что что-то случилось, - Стаффорд не стал говорить, что знал это и потому, что слышал сегодняшний их разговор с Грантом. Он прекрасно слышал, как пытался издеваться Фостейн, и прекрасно видел, как у него это получалось. У него НИКОГДА этого не получалось, Кай никогда не давал себя унижать. А сейчас холодная стена вдруг сломалась вместе с Абелем, который был более чем подавлен. Сэму просто внутри все сломали, он не понимал, как такое могло произойти и что мог сделать для этого Фостейн. Абель не мог ему проигрывать, такого никогда не было, поэтому самое время было бить тревогу.

- Сэм, это просто… минутная слабость, назовем это так. Достало все. И сны эти достали, у меня кончилось то снотворное, что прописал Уотсон, вот я и выгляжу странно, - попытался отделаться Абель.

- Сходи к Флаймеру. Он хороший парень, у него многие уже бывали. Он поможет, и все будет нормально.

- Думаешь?

- Да, сходи, - кивнул Сэм, заглянув Абелю в глаза. Черт возьми, как он любил его серые глаза. Даже сейчас заплаканными и красными они были идеально красивыми, чуть блестели и были такими родными, что Сэм узнал бы их и тысячи других глаз. Он мог смотреть в них очень и очень долго и ненавидел то, что у него практически не было такой возможности. Сэм опустил руки к его предплечьям, опуская вниз и медленно, будто чего-то боясь, проводя пальцами по оголенным запястьям, которые тоже были холодными от ветра. Кай опустил глаза, посмотрев куда-то Сэму в ноги, и тихо вздохнул, чувствуя, как сухие и холодные, длинные пальцы «друга» опускаются с запястий ниже и проводят по внутренним сторонам ладоней. Также аккуратно, медленно, осторожно. Кай рефлекторно сжал руки, вместе с тем сжимая пальцы Сэма, которые сначала расслабились, но потом сжали его руки поверх костяшек, сжимая все сильнее и сильнее, боясь отпускать или ослаблять хватку. Сердце у Стаффорда билось сильнее обычного, пусть он и не делал ничего такого шокирующего и пугающего. Он всего лишь прикасался к человеку, который подчинял его себе одними лишь словами, взглядом и жестами. Он прикасался к тому, кого все эти годы считал идеальным, которого ставил выше любого человека, которого знал, которого он с детства готов был оберегать и быть рядом, если бы он попросил. И ему было страшно прикасаться к нему, пусть он и разрешал.

- Пошли в академию, ты замерз, - сжимая его руки, сказал Сэм, понимая, что правду ему сегодня не расскажут. Абель коротко кивнул и медленно руки разжал, разворачиваясь. Сэм разочарованно закатил глаза и тоже руки его нехотя отпустил.

- Пошли уж, не на что тут смотреть, - буркнула Паркер, потушив сигарету о стену и наблюдая за тем, как Стаффорд и Абель направляются прямо в сторону курилки. Грант как-то слишком довольно осклабился и медленно развернулся, направляясь за Паркер в школу. Ему становилось лучше с каждой минутой. Это же насколько надо было разочароваться в жизни, чтобы искать утешения в лучшем друге?

***

Обычно человек очень жалеет о поступках, сделанных по пьяни. Обычно эти поступки бывают позорными и не очень подходящими под статус этого человека. И осознание того, что он сделал что-то не то, говорил с кем-то не тем, рассказал что-то, что совершенно не хотел говорить, обычно настигает человека совсем скоро, и его мозг в шоке начинает соображать, как бы все это замять по-быстрому и без ущерба себе. Самое простое, что можно сделать в такой ситуации, - списать все на алкоголь. Только вот что делать, если человек делает что-то не то, совершенно не будучи пьяным? И в этот момент он прекрасно понимает, что делает то, чего в жизни бы раньше не стал делать? Что это - измена себе или минутная слабость? Решать каждому, но главное не соврать себе.

Лори Хэйл даже не помнил, когда и как именно оказался в кладовой комнате на первом этаже, зажатым между стеной и Вилли Кравитцем, которого мало что вообще сейчас волновало. Лори не помнил, когда они встретились сегодня и о чем они говорили и как оказались вообще на первом этаже в этой темной кладовой комнате. Вместе. Да, какое-то непонимание присутствовало в мыслях, но эти самые мысли включались только тогда, когда Вилли замирал, смотря на Лори и, так сказать, оценивая реакцию. Вообще, Кравитц с поцелуями не спешил, раз уж Лори не был так падок на них. А Вилли нужна была гарантия, что ему стопроцентно ответят. Унижаться со своими бессмысленными попытками он в третий раз не хотел.

Лори только подтянулся немного вверх, и так стоя на цыпочках, и крепче схватил руками шею старосты, надавив на нее пальцами. Одна его нога была согнута и прижималась к боку Вилли, который держал ее одной рукой, неустанно поглаживая. Вообще, ему очень доставило, когда он, сжав рукой ногу Лори, понял, что она была совсем не костлявой и твердой, а упругой, мягкой, и сжимать ее было очень приятно. Впрочем, как и все тело Лори, которое староста уже успел распробовать и потрогать. Вилли рукой провел по бедру Лори, поднимаясь вверх и поддевая пальцами край его облегающей майки, приподнимая ее вверх и запуская руки внутрь, дотрагиваясь до теплой кожи. Лори резко, но тихо вздохнул и рефлекторно втянул и так плоский живот, так что он теперь был впалым и напряженным. Вилли чуть улыбнулся и, положив руку ему на талию, сжал ее, чуть ли не соединяя пальцы и основание ладони вместе, придавливая кожу Лори. Хэйл поморщился, но, почувствовав вторую руку у себя на плече, вздрогнул, когда пальцы провели по его оголенной ключице, оставляя дорожку мурашек. Вилли опустил глаза на Лори, но тот, наоборот, спрятал свои, чуть опустив голову и не понимая, чего хочет Вилли, который все водил пальцами у его шеи, подбираясь к волосам. Послышалась тихая усмешка, мгновение - и резинка с косички Лори, которая, как всегда, была сплетена очень строго, слетела, упав на пол. Лори прикрыл глаза, чувствуя, как староста зарывается пальцами в его волосах, расплетая косичку быстрыми неаккуратными движениями. Второй рукой Кравитц поднялся чуть выше, положив ладонь Лори в район солнечного сплетения и чуть надавив на него, сделав эту руку опорной. Лори же положил ладони Вилли на грудь, подогнув пальцы и собирая в них неплотную ткань его кардигана.