- Ты закончил?

Вилли захотелось его придушить. Правда. Руками. Взять и придушить, как можно было быть таким равнодушным? Противный, мелкий, правильный придурок, не знающий, что делать со своими желаниями и жизнью. Он раздражал и притягивал одновременно. Именно притягивал. В физическом плане. Ведь только прикоснувшись к запретному плоду «Ева» уже не могла остановиться.

- Какой же ты… зануда, - вздохнув, с притворным сожалением прошептал Кравитц, повесив на лицо легкую ухмылку. Он решил не париться. Все-таки Хэйл мог и не ответить ему из-за того, что просто не умел это делать. Не умел целоваться. Но Вилли посчитал, что это не проблема. Он-то его непременно научит.

Хэйл якобы виновато пожал плечами и, сделав шаг вперед, обошел Кравитца, который тоже, не выжидая, пошел прямо по коридору, что-то тихо насвистывая. Лори сжал губы, все еще чувствуя привкус губ Кравитца и хвойный запах где-то рядом с собой. Кажется, он даже чувствовал запах его свежего шампуня и вкус мятной жвачки, пусть он и не целовал его серьезно. Хэйл задумался, прижав учебники к своей груди. Он зануда? Да нет же. Совсем нет, просто Вилли не хотел, чтобы ему отвечали. Если целует несерьезно, вот и пусть дальше делает это несерьезно, участие двух сразу не нужно. А вот если бы он поцеловал его страстно, серьезно, по-взрослому, то Лори, может, и ответил бы. Пусть и совсем не умел.

- О черт! Хэйл, смотри под ноги, что ворон считаешь? - Лори зажмурился, почувствовав, как самая тяжелая книга упала ему на ногу. Сам он поморщился, но, услышав голос Джермана, открыл глаза, устало вздохнув. Джинкс покачал головой и, осмотрев с ног до головы почему-то рассеянного еще с утра прилежного и правильного однокурсника, наклонился вместе с ним вниз, взяв в руки книги. - Давай помогу, - буркнул он, сталкиваясь с ним глазами. Лори пожал плечами и коротко улыбнулся. Забавно. Наверное, сталкиваться с людьми на поворотах - его кредо.

***

К ужину, подойдя к стойкам раздачи, Лейтон понял, что придется сделать выбор. Вообще, на ужин он все-таки чуть опоздал, поэтому в зале уже образовались две очереди. В столовой было два пути получить еду, это просто две системы раздачи, которые располагались по двум стороны комнаты отдельно от самих столов. С одной системой успеть было нереально, поэтому директор и распорядилась устроить и вторую раздачу. Пришлось потратится на персонал, но денег и так было просто нереальное количество, надо же было куда-то их девать. На жизнь школы, конечно же.

Обычно Лейтона не волновало, в какую очередь вставать: хоть выбрать ту, что располагалась ближе к входу, хоть ту, что была дальше, ближе к столам учителей. Но сейчас ему приходилось выбирать. Во второй, самой дальней очереди последней стояла Паркер, в одной руке держа поднос, а во второй какой-то журнал, что-то с нахмуренным видом в нем читая. Она была сейчас не первым человеком, с которым бы Лейтону хотелось столкнуться. Он сегодня прилично так опоздал на математику, а учитель математики был не тем человеком, кто способен был понять хотя бы один прогул. Просто ни в какую. А Паркер была старостой, она бы по-любому сейчас завела с ним этот разговор. И Лейтону этого хотелось сейчас меньше всего. Блондин перевел взгляд на первую очередь, которая была ближе всего и, похоже, даже короче. Последним в очереди стоял Сэм Стаффорд, Лейтон даже округлил глаза, когда его увидел. Он избегал Сэма целый день всеми способами. Он узнал, какое у него расписание, и даже не совался на те этажи, где он мог быть. На обед он явился раньше всех и сел с компанией Кравитца, которая сидела плотной кучкой и к которой протиснуться позже было нереально. Столкнувшись сегодня с ним в коридоре, Лейтон сделал вид, что очень увлечен учебником по химии и вообще он очень спешит и занят сейчас, чтобы с ним разговаривать. Лейтон прятался за все ограждения, прикрывался однокурсниками, книгами, даже убегал и шарахался от Стаффорда, как только мог. Не говоря уже о том, что в комнату он заходил сегодня пару раз за вещами и оставить сумку и все время проводил в фехтовальном зале, наблюдая за тренировками и общаясь с тренерами. Проблема была в том, что Сэм что-то заподозрил еще с утра, поэтому прямым текстом стал спрашивать у Абеля, что произошло. Тот старательно делал вид, что все в порядке, и списывал все на плохое самочувствие. Но Сэм слишком хорошо знал своего друга, он знал, что даже если у Кая будет огромная температура, его будет тошнить каждые десять минут и вообще ходить будет невозможно, то он все равно не сможет все время сидеть в комнате, ничего не делая, он обязательно пойдет на уроки или на встречу с друзьями в гостиной. Стаффорд видел, что у Абеля апатия и, вообще, похоже начинается депрессия, а у него никогда не было депрессий, вообще никогда. Определенно что-то случилось, и Сэм был в курсе, что от него скрывают что-то. Также Стаффорд видел, как от него весь день шарахается Лейтон. Конечно, он пытался сделать это не так заметно и очевидно, но все равно это было видно, и Сэм, хоть и не подавал виду, был в курсе, что Лейтон что-то знает. Но практически все его попытки зажать новенького в углу и выяснить в чем дело не увенчались успехом. Лейтон был слишком изворотливый, да и трогать себя не позволял, шарахался от каждого движения, нагибался, извивался, обходил его стороной, если даже не за целый этаж. Он старался выглядеть дружелюбным, но видно было, что Лейтону разговаривать не хотелось, да и быть насильно зажатым в углу тоже не особо. Он просто избегал каждой встречи, хотя раньше абсолютно спокойно относился к Сэму и охотно с ним разговаривал. Стаффорда выводило и вгоняло в заблуждение то, что от него что-то скрывают.

Лейтон прекрасно знал, что его при каждом удобном случае попытаются разговорить и вывести на чистую воду. Но, обещая Абелю, что он ничего не расскажет Сэму, Лейтон даже не представлял, насколько Стаффорд может быть совершенно ненавязчиво настырным. И уж тем более он не предполагал, что, обещая это, он будет вынужден сталкиваться с ним на каждом углу и убегать в прямом смысле этого слова. Даже сейчас судьба словно шутила над ним и ставила перед выбором, чью очередь и чью компанию принять. То ли быть осужденным Паркер за опоздание, то ли самому прийти Стаффорду в руки, который просто не отцепится от него просто так. Лейтон удрученно посмотрел в потолок и, глубоко вздохнув, двинулся вперед, как можно быстрее пройдя мимо избегаемого восьмикурсника. Взяв поднос, он ненавязчиво встал сзади Паркер, уставившись ей в затылок и с интересом изучая ее волосы. На самом деле он пытался даже взглядом случайно с ним не столкнуться. Паркер размяла уставшие плечи и поставила поднос на стойку, принимаясь брать свободной рукой столовые приборы. Лейтон покосился на вторую очередь, наблюдая из-за прикрывших его лицо волос за Сэмом, который на него даже не смотрел, занимаясь своими делами. Рука Кроссвэлла беспорядочно водила по стойке, вытаскивая из подставок столовые приборы. Но, потянувшись за ножом, он сбил руку Паркер, которая тоже планировала достать нож. Он быстро повернулся и перевел взгляд сначала на ее руку, а потом и на саму Паркер, лицо которой тоже не было видно из-за волос. Лейтон перевернул нож в руке рукояткой к Паркер и протянул ей его совершенно спокойно. Девушка приняла прибор, и Лейтон достал еще один, бросив к себе на поднос.

- Ты сегодня прилично так опоздал на математику… - будто бы совсем ненавязчиво сообщила ему староста. - Почему?

Лейтон посмотрел куда-то вперед и медленно пожал плечами, вздыхая.

- Так получилось. Дела были.

- Какие? - Паркер потянулась за салфетками и привстала чуть на цыпочки, поправив юбку. Лейтон наблюдал за ней своими привычными ироничными и большими глазами.

- Тебе так интересно? - он приподнял бровь и чуть улыбнулся, сделав шаг за девушкой. Паркер пожала плечами.

- Нет, я и так знаю, что ты был у Абеля, просто хотела, чтобы ты это сказал, - спокойно сказала она таким тоном, будто ее ни капли это не волновало. Лейтон сдвинул брови и немного напряженно на нее посмотрел, выжидая, когда она повернется, чтобы посмотреть в ее глаза.