Он все продумал. Продумал, где и когда он это сделает. И как тоже продумал. Фостейн решил, что в таких делах главное не спешить и действовать точно по плану. Проблему вызывало только то, что Абель был парнем. Да, он был ниже Гранта и, может, в чем-то слабее, но он был парнем. Его не так просто будет завалить. Поэтому должен быть эффект неожиданности. Нужно действовать так, как Абель бы точно предвидеть не мог. Нападать со спины? Хорошая идея. А если начнет отбиваться, что тогда? Можно связать. Только чем? Ладно, с этим Грант разберется позже. Главное - место. Место он уже выбрал. Он не собирался выбирать какие-то потайные комнаты. Нужно было выбрать такое место, куда не зайдут в это время. Гостиная на втором этаже. Ночью она запирается на ключ, и никто даже не думает пойти и подергать бессмысленно ручку. Да и общежития находятся только через лестницу, поэтому никто не обратит внимание на шум. Так, гостиная запирается на ключ, а ключ где? Ключ у Паркер, и снова выигрыш, отлично. Грант чуть облизнул еще болящую тупой болью губу. Губу сразу защипало, и он поморщился, мотнув головой. Все-таки в гостиной не было звукоизоляции. А если Абель начнет орать? Ничего, Грант его заткнет. Как? Пока неизвестно, но в любом случае сначала можно устроить драку, в которой Фостейн выложится на все двести процентов. Он просто не даст ему открыть рот. Грант растянул губы в усмешке, и Паркер удивленно на него посмотрела.

- Что? - шепнула она, доставая из сумки учебник.

- Ничего, - отмахнулся Грант, отстраненным взглядом глядя на первую парту. Паркер тоже посмотрела на первую парту, на Лейтона, погрузившись в собственные мысли и думая о том, что услышала вчера от Дэверли Дэйна.

Грант еще раз ухмыльнулся. Все было продумано до мелочей, все должно было быть так, как он задумал. Осталось только подождать, а потом можно будет наслаждаться результатом. Грант выпрямился на стуле и, взяв в руки тетрадку, перелистнул страницы до середины, вырывая оттуда двойной лист. Паркер на шум не обратила внимания, принявшись стучать ногтями по столу и отстраненно смотреть на Кроссвэлла. Грант быстро написал что-то на бумажке и сложил ее самолетиком, аккуратно пригладив все сгибы. Идеальный самолетик. Через секунду в плечо Абеля попал скомканный листок бумаги, отчего он дернулся и нехотя повернулся, посмотрев в пол. Вид скомканной бумажки его удивил, и он, приподняв бровь, осмотрел класс в поисках нужного человека. Взгляд остановился на Фостейне, который, приподняв руку ладонью вперед, привлек его внимание. Изогнутая бровь изогнулась еще больше, и он замер, выжидая. Грант шевельнул челюстью, будто пожевывая жвачку, и показал в руках самолетик, быстро кинув взгляд на учительницу. Та уселась за стол, открывая журнал. Абель покачал головой, и спустя секунду самолетик прилетел на его парту, чуть скосив и имея риск упасть, но Кай поймал его рукой, чуть сползая со стула и разворачивая самолетик в руках. Лейтон устало и лениво кинул взгляд на соседа, после чего просто лег на парту, на согнутые руки, зевнув. Абель полностью развернул бумагу, распрямляя концы своими длинными бледными пальцами. Прямо посередине черной ручкой красивым каллиграфическим почерком было написано: «Главная гостиная. 1:30 ночи. Есть разговор».

Брис устало наблюдал за тем, как отвечал Мюррей у доски. В последнее время он все никак не мог выспаться. Даже на выходных его просто по иронии судьбы мучила бессонница и излишняя раздраженность. Его сосед по комнате удивился, когда он проснулся, его привлек свет от горящей лампы на столе и сидящий за этим столом Брис, что-то старательно вырисовывавший. В последнее время он рисовал особенно много не только от нечего делать, но и чтобы тупо успокоиться. Нет, внешне все было просто замечательно. К нему никто не лез, отношения с учителями прекрасные (не считая нового психолога, с которым он даже взглядом сталкиваться не желал), рядом был Джинкс, и он был, действительно, рядом. Удивительно, но, с тех пор как они стали с Джинксом встречаться вот так вот неожиданно и быстро, у Бриса стал наблюдаться просто огромный прилив вдохновения, что было редкостью. Джинкс его вдохновлял. Весь и полностью, и Бриса это безумно радовало. За эти две с лишним недели он смог полностью его изучить, проследить все его привычки, заметить его манеру говорить, выучить все его движения, обратить внимание на походку, узнать, как ему больше нравится целоваться. Это тоже отвлекало Бриса от всего, что происходит, и опять же придавало спокойствия. Да, снаружи все было отлично. Раздражение и сбой шел изнутри, что просто иногда не давало ему сосредоточится на чем-то очень важном. А важным для Бриса было то, что с ним вообще происходило. То, что его внутри немного потеснили и вклинились в его разум, изрядно мешая жить, Брис понял еще очень давно. Но он не знал, что с каждым годом ему придется тесниться еще и еще, пропуская кого-то на место себя. Нет, Брис не хотел уступать кому-то в борьбе за собственный разум и тело, но с каждым годом становилось труднее удержать все это под контролем. Брис один не справлялся. Он сходил с ума, и Ему нужна было помощь, которую ему раньше давал Мистер Уотсон. И пусть его помощь не была такой уж сильной и значительной, но хоть какая-то помощь была. Теперь же помощь ему оказывал только Джинкс. Одним своим присутствием, отвлекая его всего того, что происходит внутри. Да, внутреннему «другу» Бриса, которого тот в шутку прозвал «Мэд», Джинкс не особо нравился, но достаточно было того, что он нравился Брису. Но о том, что внутри его парня живет еще кто-то, Джинкс, разумеется, не знал. Скажи Брис что-то такое, и его немедленно упекли бы в психушку и никуда больше. Поэтому Брис справлялся один, ведь все-таки тело было его и разум был тоже его, пусть и кто-то там думал по-другому.

Ручка выкатилась из пальцев, и Брис лениво на нее посмотрел, перестав подпирать кулаком подбородок и сев прямо, тяжело вздохнув. Удивительно, урок только начался, а у него уже было ощущение, что они сидят тут второй час. Странная штука - время.

Брис неожиданно дернулся, а глаза поползли на лоб, когда ладонь Джинкса легла ему на колено, чуть на него надавив и погладив. Брис сдвинул брови, почувствовав, как волна адреналина пробежала у него в крови. Он сел прямо, стараясь вообще не шевелить ногами, и закусил губу, умным взглядом уставившись на доску, на которой Эшли Мюррей решал какой-то очередной глупый пример, который никак не поможет никому в жизни. Широкая ладонь Джинкса поднялась чуть выше колена и обхватила сверху худую ногу Уэлстрика. Брис снова дернулся, не понимая, что Джерман вытворяет, а Джинкс лишь довольно усмехнулся, прикусив нижнюю губу. Он уже понял, что Брис был самой настоящей недотрогой, каким бы вспыльчивым и страстным он ни был в жизни. Дальше поцелуев и засосов дело не доходило, и даже в душе Брис старается быть не в одно время в Джерманом. Раньше Джинкса это бесило, но сейчас он понял, что в этом даже есть определенная фишка. Только раззадоривает интерес.

- Джинкс, ты чего? - шепнул Брис, топнув ногой о пол, пытаясь теплую большую руку со своей ноги стряхнуть. Джинкс только погладил ее большим пальцем и надавил на нее, чтобы она замерла. Брис стиснул зубы, а Джинкс только сильнее этому усмехнулся.

- Джинкс, я пытаюсь писать, - еще громче шепнул Брис, записывая пример с доски в тетрадь. На самом деле писал он полный бред, пропуская строчки, не дописывая пример до конца. А когда Эшли стирал строчку, начав писать новую, Брис лишь беззаботно зачеркивал писанину в тетради, повторяя за Мюрреем. Все его внимание было приковано к руке Джинкса у него на колене.

- Я уже решил, можешь переписать потом у меня, - промурлыкал Джинкс, подвинувшись ближе к Брису и уже свешивая ладонь между коленок Уэлстрика. Тот двинул ногами, пытаясь сложить одну на другую, но Джерман, издав смешок, не дал ему этого сделать, снова положив руку ему на ногу, чуть ниже середины бедра.

- Ну, Джинкс, - шикнул Брис, облизнув губу и пытаясь понять, что именно сейчас делает Эшли и что он пишет. Мысли сбились в кучу, - нас увидят.