Паркер просто поблагодарила Бога за то, что академия, в которой она училась, состояла полностью из парней, иначе она просто не представляла, как бесилась бы из-за разговоров на тему «красавчика новенького». О нем и так говорили парни, обсуждая его внешность и поведение, она просто подумать не могла о том, что было бы, будь здесь девушки. Обсуждали Лейтона в основном с позитивной точки зрения. Многие приняли его открытость, искренность и излишнюю прямоту. Некоторые не могли принять его именно из-за этого: кому понравится, когда кто-то все время высказывает собственное мнение, упрекая других и умея затыкать своими способами. А затыкать Лейтон умел не хуже Фостейна. Пусть и не так прямо и категорично, давя на больное, наоборот. Он буквально заставлял встревать с ним с словесную перепалку, в батл из слов и доводов, где он плавал как рыба в воде, а у некоторых были явные проблемы с аргументированием. С Лейтоном было не поспорить. Он не уступал, а если и делал это, то редко и только когда его неправота будет доказана. Он умел слышать и видеть, а не только слушать и смотреть. Полезные качества в современном обществе, кстати. И некоторых немного трогало то, что парень, только что переведясь в новую академию, чувствует, что может здесь все, не равняясь и не считаясь не с кем. Лейтон мог заговорить с кем угодно на какую угодно тему. Да так, что у некоторых создастся впечатление, что они этого человека не первый год знают. Но в Раундвью этого было не нужно. Все и так с Лейтоном говорили сами, приглашая на какие-то мероприятия или на такие гулянки, которые устраивал Вилли Кравитц. Многие шли на разговоры. Многие, но не все. Например, Фостейн и Паркер казались ему каким-то пятном на чистом полотне школы. Первый все время огрызается и так и норовит поспорить, вторую вообще было сложно понять в ее намерениях общаться и подавать себя.

Несмотря на всю пестроту этой жизни, Лейтон по-прежнему чувствовал себя другим и старался найти свое место здесь. Не место в коллективе, а душевное место, внутренний комфорт. Ему все время чего-то не хватало, ему все время не сиделось в определенном месте. Часто вечерами он где-то пропадал. В основном в местной курилке или где-то рядом с третьим корпусом, где ему было просто приятно находиться. Как сейчас, просто убивая время в зале фехтования. Стоял вечер, и здесь никого не было, потому что тренировка закончилась полчаса назад и зал не закрывали, так как сюда могли заявиться участники сборной, потренироваться перед соревнованиями. Лейтон посмотрел в потолок, где горели всего две люстры из шести, остальные ему было просто лень включать. Приятный глазу сумрак позволял увидеть то, что было за окном, а именно тихий и спокойный английский вечер. Совсем без дождя или снега, без ветра и противных завываний. Солнце садилось за горизонт, и небо становилось малиново-красным, сменяясь темными синими слоями облаков. Лейтон по-настоящему наслаждался тишиной и звуком, который издавала его подошва, соприкасаясь со специальным покрытием на полу в середине зала, где проходили бои. Лейтон прошел к противоположному концу зала уверенными и твердыми шагами. Эхо раздавалось по всему залу, в основном вверху, в высоких потолках.

- Черт, - выругался шепотом он, подергав ручку двери и обнаружив, что она была закрыта. Любопытство брало верх. Эта дверь, по словам Арикто Стрэх, вела в раздевалку и располагалась в нетипичном для фехтовального зала месте. На промежуточном этаже, который сложно было назвать вторым. Лестница было широкой, но короткой, в ней было от силы ступенек десять. Десять белых ступенек, покрытых синим шершавым чистым ковром. Рядом находились трибуны, а на стенах висела форма академии Раундвью и несколько шпаг под стеклом. Лейтон взял одну из тех шпаг, что стояли, упираясь о стену железными рукоятками, и, покрутив ее в руках, спустился вниз, снова оглядываясь. У стены напротив окон стоял большой стеклянный стенд, где под стеклом находились кубки школы, самые разные, от золотых до медных, и фотографии участников со списками имен. Лейтон пригляделся, увидев сборную команду за 2010 год, за прошлый год. Сборная, состоявшая из десяти человек. Десять узнаваемых человек, уже не раз увиденных здесь Лейтоном. Да, Кроссвэлл нашел в середине Паркер со шпагой в руке и забранными в пышный хвост волосами. Она улыбалась. Удивительно. Рядом в форме и с пафосным взглядом стоял Фостейн.

- Хах, и тебя сюда занесло, - проговорил Лейтон, качнув головой. Дэверли Дэйн, конечно же, куда без него. Стоит на одном колене, счастливо улыбаясь. Еще здесь был незнакомый Лейтону блондин с очень необычным ироничным взглядом. Странно, Лейтон никогда не видел его в школе. - Джеймс Кор… Кортвуд, - проговорил он, нахмурившись. И правда. В академии его не было. Рядом Нилан Стормак, а еще Лэтчерсон, близкий друг Гордона. Брис стоял сбоку, похоже, вообще незаинтересованный в том, что происходит. Лейтон даже проморгался, не поверив сразу, что Брис, действительно, занимался фехтованием. О, и вот, к дикому удивлению Лейтона, сбоку от Паркер в обнимку стояла та самая парочка Нейтан и Адам, как всегда в своем репертуаре каждый. Безэмоциональное, но чуть вызывающее лицо Нейтана резко контрастировало рядом с улыбающимся по-детски открыто Адамом. Лейтон усмехнулся. Взгляд его упал на левый край фотографии, где, улыбаясь, стоял тоже незнакомый ему юноша с темными прямыми волосами, модно уложенными ближе к лицу, что напоминало стиль Эшли Мюррея. Он был ниже многих на этой фотографии, но взглядом и всем видом показывал, что в бою с ним лучше не связываться, такой уверенный и хищный был у него вид. Шпагу, по мнению Лейтона, он тоже держал крепко и уверенно. Лейтон тихо хмыкнул. И почему он никогда не видел его в академии? Он попытался найти в списке имя незнакомца, но его взгляд привлекла фотография, которая стояла в рамке внизу этой общей фотографии. На ней был по грудь изображен этот же юноша, видно, фотография была сделана на какой-то альбом. Он был в форме академии и обворожительно улыбался, обнажая неестественно белые зубы. Но Лейтона больше привлек не сам парень, а черная ленточка, прикрепленная на край рамки. У Лейтона кровь в венах замерла. Он сузил глаза, чтобы прочитать надпись, сделанную золотыми прописными буквами на этой ленточке.

- «Тим Трэй. Вечная светлая память», - пробормотал Лейтон, снова посмотрев в лицо этому юноше, на его улыбку и его живые глаза. Кроссвэллу будто что-то ударило в грудь. Стало жутко не по себе и как-то странно. Стало одиноко, холодно, и непонятное состояние поглощало его всего. Он тихо усмехнулся. Человек умер, а вот стоит его фотография, где он улыбается и радуется жизни. Жутковато все это.

- О-о, Лэ-эй, - протянули где-то сзади и не очень близко. Лейтон мигом вышел из транса, и выражение лица его сменилось на крайне раздражительное и будто спрашивающее Бога: «За что?». - Поностальгировать пришел или так, заняться нечем?

- Я не ты, бездельем не страдаю, - хмыкнул Лейтон, все еще разглядывая прозрачным взглядом фотографии. Ну что за дела? Даже побыть одному не удалось. Вот так всегда. Начинаешь убегать от мира в тихий любимый уголок, как тут…

- Значит, поностальгировать, - заключили сзади, и Лейтон сжал в руке рукоятку шпаги, бегая глазами по списку имен. Послышались медленные, но слышимые шаги.

- Желаешь присоединиться, или тоже заняться нечем? - иронично пропел Лейтон, чуть поднимая голову и разглядывая кубки.

- Мне-то зачем… у меня-то еще ничего не прошло, чтобы ностальгировать. У меня-то еще ничего не забыто, - пропели где-то над ухом у Лейтона, и свист шпаги прервал паузу, рассекая острием воздух. Лейтон резко развернулся, выставив руку со шпагой вперед и еле успевая для эффектности остановить острие совсем рядом с шеей Дэверли Дэйна. Она остановилась поперек его оголенной шеи, почти коснувшись кожи и застыв так, без дрожи или движения. Лейтон замер, спрятав половину лица за собственным плечом и выпрямившись, прислонившись спиной к стеклу стенда. Дэйн тоже замер в двух шагах от блондина, чуть приподняв подбородок и уставившись в глаза бывшему другу, почти не моргая. - Эй, полегче, - сладко прошептал Дэйн, сверкнув глазами.