Он знал, что умрет. Он знал, что не доживет даже до своего восемнадцатилетия, что будет летом, или даже до весны. Да, точно, до весны. Ему неоднократно втирали то, что нужно жить ради кого-то и чего-то. Ради родителей, ради цели, ради будущего и семьи. Родители Эшли любили, и он их тоже любил. Но зачем ему жить для них? Или оставлять себя в живых ради них? Да, им будет плохо, но не им же проживать эту жизнь за него, а ему самому, а он сам этого просто НЕ ХОЧЕТ. Ради цели? Да нет никакой цели. Он на уроки-то еле ходил, чаще прогуливая и просто отсыпаясь на них, но почему-то учась на отлично. Какой-то личный принцип. Но Эшли знал, что это впустую. Он не хотел работать. Никем вообще. Он знал, что не поступит в колледж. Он знал, что не выучится на профессию. Что не будет работать, что не уедет от родителей, что не заведет собаку и не купит «хаммер», последнюю модель. Он знал, что у него никогда не будет семьи. Он не хочет семью, и он просто не доживет до этого времени. И все? Это были все доводы за то, чтобы жить? Тогда они проиграли, Эшли настаивал на своем. Был вариант жить ради Джинкса. Хороший такой вариант… но вот только Джинкс его не любит, а любить впустую Эшли не собирался. Свои интересы он по-прежнему ставил выше всего. Выше желания Джинкса. Нет, он его по-прежнему любил. Очень любил. Каждый день, каждую ночь, при каждом их коротком и длинном общении, при каждой пьянке и каждой шутке. Он любил его, и, пусть ему было очень обидно и больно из-за того, что Джинкс теперь встречался с Брисом, он ничего требовать не будет и даже ничего не скажет ему. Во-первых, он сам признался, что не любит его, во-вторых, какой смысл? Ведь он все равно умрет, зачем ему пытаться строить горы с Джинксом? Он его просто любит и будет любить до смерти, пусть тот об этом никогда и не узнает.

Эшли достал из заднего кармана черных джинсов такой же черный носовой платок и прижал его к руке, к предплечью, аккуратно стирая выступившую кровь на тонких неглубоких порезах. Кончать с жизнью именно сейчас он не собирался. Просто боль от таких порезов была несильной и приятно заглушала все те мысли, что крутились у него в голове. Это его успокаивало. Это как «пустить кровь». И чувствуешь какое-то внутреннее спокойствие и расслабление. Убивать Бриса Уэлстрика уже расхотелось, да и на Джинкса обида почти прошла. Слезы уже не катились по щекам, ведь он их так быстро стирал, что на нижних веках появились красные следы от жесткого рукава пиджака. Эшли заклеил пластырями меленькие порезы и, опустив рукав, выпрямил руку, чуть морщась от неприятной боли. Все, пострадал, и хватит, а теперь нужно идти обратно в эту жизнь и пытаться быть собой.

- Привет, Лори, - сказал Эшли, останавливаясь у кресла, в котором сидел в примерной и идеальной позе зануда Хэйл. Тот поднял на него свои глаза и отложил книгу на колени, чуть сощурившись, не понимая, что Мюррею вдруг понадобилось. Стоял вечер. В гостиной было немного народу. Слушать их никто не стал, да и не особо хотелось.

- Приве-ет, - протянул Лори, недоверчиво на него глядя, - что-то надо?

- Извиниться хотел. Ну, за то, что наговорил утром. Бред нес, не принимай близко к сердцу, - поведя плечом, сказал Эшли, чуть приподнимая уголки губ. Лори удивленно дернул бровями, сжав губы.

- А разве я не сам нарвался на такие откровения в мой адрес?

- Сам. Ну, частично, - мягко произнес Эшли, ухмыльнувшись. - В любом случае виноват был я, ни за что распалился…

- А разве я тебя не бешу? - хитро спросил Лори, закинув ногу на ногу и взяв в руки книгу, чтобы та не упала.

- Нет, не бесишь. Просто вырвалось, говорю же. Я злой был вообще не из-за тебя, а из-за Джермана с Уэлстриком, довели они, - хмыкнул Эшли, посмотрев на волосы Лори.

- Но почему? Что они тебе сделали?

- Ничего,- пожав плечами, глупо ответил Эшли, - просто взбесился на ровном месте. Бывает.

- А сейчас? Все нормально? - Эшли кажется, или Лори снова начинает донимать?

- Да, все нормально. Точно, - улыбнувшись для полной убедительности, сказал Эшли.

- Прозвучало неубедительно, но… пропасть под нами не пропасть. Да ведь? - тихо уточнил Лори, вглядываясь в кажущиеся серыми при этом освещении глаза Эшли.

- Да. Пока да, - твердо ответил Мюррей, усмехнувшись. Лори тоже сдержанно улыбнулся ему, особо не распаляясь на улыбки, и чуть кивнул, снова утыкаясь в книгу.

Эшли засунул руки в карманы и пошел на выход из гостиной, на ходу поздоровавшись с Вилли Кравитцом, который, похоже, был навеселе, непонятно только, по какому поводу. Эшли стало даже смешно от его вида, и он, покачав головой, просто молча пошел к двери, смотря себе под ноги. И вскоре рядом с его ногами в поле зрения он увидел до боли знакомые другие ноги. Зауженные белые джинсы и до блеска отлакированные туфли с закругленным носком на шнуровке. Конечно же, это был Джерман. Эшли поднял голову, быстро ухмыльнувшись, чтобы неловкость и недовольство с его лица быстро пропали. Джинкс, вообще идущий сначала по своим делам, Эшли не заметил, и, только столкнувшись с ним почти что лбами, Джинкс улыбнулся так широко, будто друга давно не видел и был очень рад неожиданной встрече.

- Что-то тебя весь день не видно, - проговорил Джинкс, улыбнувшись и легко проведя рукой по волосам, обильно покрытым лаком. Эшли ему приветливо улыбнулся.

- Да нет, тут был, - пожав плечами, но все равно тихо ответил он.

- Значит, я как-то не заметил. Окей, мой промах, - посмеявшись, ответил Джинкс. Эшли любил его улыбку.

- Да, видимо, да, - разговор не клеился. Это чувствовали сразу оба. Джинкс еще раз ему улыбнулся, и Эшли так же еще раз улыбкой ему ответил, собираясь пройти вперед. Джинкс тоже дернулся, чтобы обойти его, и пару раз они пытались пройти в одном направлении, сталкиваясь и нелепо смеясь, закрывая глаза. В итоге Джинкс взял Эшли за плечи и развернулся с ним на сто восемьдесят градусов, закусив губу и улыбнувшись. Эшли покачал головой и с забавой на Джинкса посмотрел. Когда они оба уже развернулись, чтобы уйти, Эшли еще раз пожалел о том, что столкнулся с ним здесь и сейчас. Настроение опять было к черту.

- А ты куда? - со смешком проговорил Джинкс, и Эшли быстро обернулся, останавливаясь в дверях.

- Я, да… прогуляться хотел. Воздухом подышать, погода спокойная, - сказал Эшли, кивнув на окно, за которым уже давно было темно. Погода, и правда, успокоилась, предоставляя возможность насладиться вечером и за пределами академии. Джинкс, дернув бровями, улыбнулся и многозначительно кивнул. Эшли закусил губу. - Может, пойдешь со мной? - без всяких подтекстов спросил Эшли. Они часто гуляли вместе, обсуждая, что случилось у обоих за то время, что они не общались.

- О, я… я бы с радостью, но Брису обещал… встретиться, ну, ты понимаешь, - тихо сказал Джинкс, обворожительно улыбнувшись. Эшли подавился всеми словами. Он тоже выдавил из себя улыбку и быстро сглотнул ком, застрявший в горле.

- А, да, конечно, - усмехнувшись, сказал он, - конечно, понимаю. Ну так, я пойду? Удачи, - доброжелательно кинул он, разворачиваясь. Рука уже коснулась ручки двери, когда Джинкс его еще раз громко остановил.

- Ну, хотя у меня есть час. Точно, время же еще есть, так что… почему бы и нет? Да, пошли, - уже увереннее сказал Джинкс, подходя к другу и сам открывая дверь. Эшли многозначительно двинул бровями, на него посмотрев. Улыбку он все же не сдержал, но, как только Джинкс вышел за дверь, ожидая и друга, улыбка эта с лица пропала. Отлично. Еще час нелепых, еле выдавливаемых разговоров.

***

Паркер стояла у зеркала, расчесывая волосы и забирая их в высокий хвост, думая о том, что ей больше идет с распущенными, чем с ним, когда услышала за окном странные и громкие шорохи. Сначала она подумала, что ей показалось. Окно было открыто нараспашку, они с Грантом ненавидели спать в тепле, и, вообще, когда было тепло или душно, поэтому окна здесь были открыты всегда, что прекрасно способствовало тому, что они слышали все, что происходит на улице. Благо у них был не самый шумный этаж, и, вообще, их комната находилась в тупике академии. Здесь было шумно только в теплое время, когда на улице проходили тренировки.