Паркер повернулась обратно, спрятавшись за большой спинкой кресла, в каком-то диком удивлении глядя на Эшли, который улыбался.

- Вот, а я тебе о чем, - фыркнул он, все-таки задирая рукав своего свитера и поднося предплечье к лицу.

- Что там? - спросила Паркер, чуть сузив глаза. Эшли глаза закатил и чуть прикусил губу, глядя на пластыри, что покрывали его руку.

- Шрамы чешутся, - буркнул он, принявшись медленно подцеплять пластырь и также медленно стягивать его с кожи. Паркер подвинулась ближе и, оставив ноги на кресле, корпусом тела перевесилась на диван, упершись руками о ноги Эшли. Она любила наблюдать за тем, как он отдирает пластыри или снимает бинты с рук, потому что шрамы обычно под ними были свежими и красивыми. Она прикусила губу, с любопытством глядя, как Эшли снимает уже пятый пластырь, а пластырей было штук семь или восемь точно, они рассыпались горизонтально по всему предплечью, от самого запястья до локтя. А еще было забавно наблюдать за его лицом. Эшли морщился и прикусывал сильно губу, а иногда у него вообще срывался тихий вздох и шипение. Паркер же все время думала, что можно было бы обойтись и бинтами, чем такими больными пластырями.

- Вау, - протянула Паркер, когда Эшли вытянул руку, положив ее себе на ногу прямо перед Паркер. Девушка чуть улыбнулась и тоже подняла свою руку, проведя длинными пальцами с аккуратным маникюром по его предплечью, которое было рельефным из-за шрамов, на которых застыла кровь, а некоторые вообще выглядели как до сих пор открытые. - Красота.

- Я вот здесь вообще промахнулся, - буркнул Эшли, указав пальцем на один широкий шрам. - Видишь, какой пробел между краями? Слишком глубоко резанул.

- Много крови было? - сказала она, погладив пальцами его шрамы.

- Прилично, - отрезал Эшли совершенно спокойно. С Мюрреем было легко. Он не был из тех эмо, которые резались для внимания и во всех подробностях рассказывали о своих действиях. Эшли никогда не говорил, пока его не спросишь, а рассказывал очень спокойно и даже лениво, для него это было совершенно обычным делом. А вот такие, как Паркер, иногда очень заинтересовывались этим, потому что считали это красивым. Что-то в этом все же было.

- Не боишься, что откроются? - спросила Паркер, взглянув на Эшли и указыв на самые большие шрамы. Эшли прикусил губу.

- Да я зажму. Все нормально будет, правда, чешутся от пластырей…

- Так бинтом перевяжи.

- Кончился, - поморщившись, ответил Эшли, - а в город лень идти.

- Дать тебе? - предложила она, снова садясь в кресло и продолжая глазеть на его руку. Эшли тоже на нее посмотрел.

- Давай, - пожав плечами, ответил он. Как же он любил таких людей, как Паркер, которые тоже относятся к этому спокойно и не делают из этого трагедию. Да и в Раундвью все уже привыкли к Эшли. Это другие ученики из других школ, узнавая о том, что он пытался расстаться с жизнью пять раз, как-то странно начинали на него коситься. Эшли старался не обращать внимания, но иногда вместо себя хотелось убить скорее их.

- Эшли, - позвал Джинкс, который зашел в гостиную как всегда не один, а в сопровождении своей компании, таких же, как и он сам. Эшли обернулся, увидев, как Джерман, отбившись от своей стаи и засунув руки в карманы джинсов, направлялся прямо к его дивану. На его лице зависла как всегда его фирменная голливудская улыбочка, а глаза все время светились чем-то хитрым. У Эшли от одного его вида челюсть готова была отвиснуть, а глаза выкатиться из глазниц. Потому что выглядел Джинкс… совершенно по-другому. Паркер и сама примерзла к креслу, таращась не слишком открытыми глазами на Джермана, что подошел к ним и присел бедром на подлокотник дивана. Насколько Паркер помнила… она никогда не видела Джинкса таким. Таким странным, не похожим на себя, будто новым. Она как-то громко усмехнулась и сложила руки на груди, подтянув колени к груди.

- Джерман, ты выглядишь как-то… по-другому, - сказала она, дернув бровью. Эшли все не мог оторвать от него взгляда, а Джинкс с улыбкой посмотрел на Паркер.

- Небольшая смена имиджа, - поведя плечом, ответил он. На этом же плече тут же рассыпались волосы, а когда он посмотрел на Эшли, опустив голову, то все волосы свесились с его шеи на грудь. В.о.л.о.с.ы. Все дело было в в.о.л.о.с.а.х.

- Джинкс, твои волосы… - проговорил Эшли, смотря как завороженный на своего возлюбленного. Джинкс осклабился.

- Мне идет? На самом деле, я бы хотел, чтобы ты первым увидел, - Эшли подавился воздухом, закрыв рот, а Паркер довольно улыбнулась, с интересом глядя на Эшли.

- Правда? Почему я?

- Мне важно твое мнение, - пожав плечами, ответил Джинкс, - и тебе нет смысла врать.

- Они… такие… - Эшли не мог выдавить из себя слово «красивые». Ведь друзья редко бросаются такими словами, тем более когда у этих друзей есть такое странное прошлое. Эшли проглотил это слово и заткнулся, глядя на мягкие и шелковистые волосы Джермана, которые были свободны от лака и совсем не зализаны назад. Теперь они были обычными, свисающими длинными прядями на лицо, обрамляющими его и лежащими не только за спиной, но и на груди и плечах. Изменилось даже его лицо. Оно стало немного вытянутым и даже похорошело. Ему очень шло. Волосы скрывали его порез на скуле и отвлекали внимание от разбитой губы. Эшли готов был придушить противного Уэлстрика за эти порезы, потому что лицо Джинкса было безупречно, просто прекрасно, никто не смел его трогать. Эшли не удержался и вытянул руку, подняв ее вверх и касаясь пальцами его волос. Джинкс замер, а Паркер затаила дыхание, потому что она знала, как Джерман ненавидел, когда кто-то трогал его волосы, но Джинкс не дернулся даже тогда, когда Эшли подобрался пальцами к его лицу и тронул прядь волос, свисающих на него. Он потеребил прядь пальцами и как-то еле заметно улыбнулся. Какими же волосы были шелковистыми у Джинкса. Такими иссиня-черными, блестящими, мягкими. Даже у Эшли с натуральным черными цветом волос никогда не было такой мягкости.

- Можно? - спросил Джинкс, перехватывая рукой руку Эшли и аккуратно беря ее двумя руками, чтобы не задеть шрамы. Он заметил их, когда Эшли трогал его волосы у лица, и не мог уже оторвать от них взгляда. Джинкс болел этим. Болел его шрамами, потому что Эшли как-то странно резал руки. Как-то по-особенному. Красиво, эстетично, и это вовсе не отталкивало. Джинкс повернул его руку на себя, взяв ее за запястье и за локоть, с улыбкой рассматривая свежие шрамы, на которых застыла кровь. Эшли смотрел на него, не отрывая глаз, чувствуя, как его теплые пальцы грели кожу, а потом как эти самые пальцы провели от самого запястья до локтя. Это были не холодные и леденящие кожу пальцы Паркер. Это были теплые и мягкие пальцы Джинкса, который улыбался, рассматривая шрамы. - Ты обновил их?

- Д-да… вчера вечером, - пояснил Эшли, заметив, как Джинкс улыбнулся еще шире.

- О.т.л.и.ч.н.ы.е, - оценивающе протянул он, вдруг не удержавшись и поднеся руку Эшли к своему лицу, коснулся шрамов носом, закрыв глаза. Джинкс часто трогал его шрамы руками, и Эшли знал, насколько он их любил. Джинкс был один из тех, кто умел ценить эту красоту, которому нравилось это, кто готов был любоваться часами. И у Эшли всегда останавливалось сердце, когда он брал его руку и водил по ней пальцами, так красиво улыбаясь. Даже Эшли он не улыбался так, как его шрамам. Паркер как-то многозначительно усмехнулась, глядя на Эшли, который замер и как-то трепетно наблюдал за Джинксом. Паркер была, похоже, что единственной, кто знал о любви Эшли к Джинксу и о том, что она совсем не прошла. Ни на секунду. Никогда. Он доверял ей, а она бы ни за что не выдала его Джинксу. Ведь это так круто - наблюдать за чьей-то любовью, когда своей нет. Джерман все еще не открывал глаз. Он провел носом по запястью Эшли, вдыхая запах его кожи, а затем медленно и совсем неожиданно прислонился губами к этим шрамам. И этот поцелуй был настолько мягким и нежным, что Эшли совсем не почувствовал дискомфорта или неприятного ощущения. Он только почувствовал, как голова закружилась, а сердце стало биться отчаянно быстро, борясь с каким-то тупым желанием привстать и перехватить губы Джинкса уже своими губами. Но Эшли знал, что это ничего не значило. Джинкс ценил красоту, вот и все. Он бы оттолкнул его, сделай Эшли что-то подобное на виду у всех.