- К тебе же не прислушался.

- Джеймс, - оборвала она его строгим тоном, - пожалуйста. Не дай ему выгнать его или… закрывать на это все глаза.

- Я не лезу в эти дела, Лили, - так же строго сказал Джеймс, дернув брови. Он на самом деле не любил это все, ведь это были чужие проблемы, не его. И, как говорится, не делай добра - не получишь зла.

- Но Джеймс…

- Нет, - также оборвал ее он, отвернувшись.

- Джеймс, но человек же просит, - как-то тихо сказал Эван, сжимая руки Лили и медленно переводя глаза на Джеймса. Он повернулся и встретился с ним взглядом, сощурившись. - Ты же правда можешь, что тебе стоит? Просто поговорить.

Джеймс переводил глаза с Лили на Эвана и обратно. Они оба смотрели на него свои умоляющими глазами, и это давило. Нет, Джеймс редко когда отказывался от принципов, да и Уилл ему никогда особо не нравился. Более того, без Уилла в доме станет даже легче дышать, по крайней мере, он всегда будешь знать, что никто не сверлит его взглядом при каждом удобном случае… Но.

- Я не стану в это лезть, - твердо сказал Джеймс, и Эван с Лили замерли, будто потеряв последнюю надежду. - Пока это не станет выходить за рамки. Я поговорю с Ленцом только в том случае, если он действительно захочет его уволить. Но так я умываю руки, - он поднял вверх руки, но Лили внезапно облегченно вздохнула и легла на стол, улыбаясь.

- Я знала, что-то в тебе есть, - сказала она, подмигнув и щелкнув пальцами.

- Ты потрясающий, ты знал? - тихо сказал Эван, нагнувшись к Джеймсу, чтобы услышал смог только он. Джеймс закатил глаза и усмехнулся.

- Ой, да перестань, я же заносчивый придурок, который вечно тебя доводит, - иронично сказал Джеймс, взглянув на Эвана.

- Считай, сейчас мое мнение изменилось.

- Какая честь, - сарказмом сказал Джеймс, всплеснув руками и хлопнув в ладоши.

***

Джеймс понял, что им придется остаться в этом городе на ночь, когда они, заговорившись с Лили, не заметили, что минула полночь. Джеймс без проблем мог бы поехать прямо сейчас, но, как только они попрощались с Лили, в сон снова стало клонить, да еще хуже, чем было утром. Лили хоть как-то отвлекла от этого состояния и от этой неудачи с приютом. С ней было интересно. Она не вызывала отвращения. Она разбавила всю эту атмосферу, нависшую над ним и Эваном, и даже в какой-то степени подняла настроение. Правда, она не была человеком, который ради любви пойдет на многое, но она хотя бы попыталась. Причем тут можно учесть как случай с Ленцом, так и с Уиллом. Она хотя бы попыталась понять и помочь. А искренние намерения всегда важны.

Когда они прощались, она сказала, что непременно придет их проводить, ведь делать ей все равно нечего из-за каникул. Они согласились, Эвану даже показалось, что он всегда теперь уже рад ее видеть. За их разговором он забыл о головной боли и о сне, о котором вспомнил сразу же, как они пришли в гостиницу. На ресепшене их проводили странными и очень заинтересованными взглядами вплоть до самой лестницы. Джеймс опять почувствовал желание убивать, да без разбора всех подряд. Кому какое было дело до них. Разве мало было того, как они поиздевались над ними с этим двухместным номером?

Кровать, кстати, правда была большая, и внезапно для Джеймса и для Эвана она раздвигалась на две части. Но почему-то делать они этого не стали, оправдываясь друг перед другом тем, что очень устали. Джеймс не помнил, сколько именно времени он провел в душе, но это было долго. От горячей воды он чуть не заснул прямо там, если бы его не разбудил Эван, тоже желавший посетить ванную. В итоге, когда они добрались до кровати, была уже ночь, и внезапно спать Джеймсу ПЕРЕХОТЕЛОСЬ. Он устроился поудобнее на своей половине кровати, даже не расправляя ее, и достал капельницу, которую давно пора было поставить Эвану.

- Цвет волос шикарный, - проговорил Эван. Они все еще не переставали говорить о Лили. Ведь всегда так бывает: встретишь человека, который производит на тебя сильное впечатление, и не можешь перестать думать о нем.

- Да, ей идет, - ответил Джеймс, касаясь иголкой бледной кожи Эвана, протыкая ее.

- А какой у нее свой цвет? - Эван напрягся на секунду от слабой боли, но, как только иголка зафиксировалась в вене, он расслабился.

- М-м-м, как у Ленца, вроде. Или немного светлее. У Ленца была фотография у него в кабинете, надо будет посмотреть, - задумчиво протянул Джеймс, фиксируя капельницу на плече у Эвана.

- А родимое пятно у нее видел? Прямо на скуле, - сказал Эван, указывая на свою щеку, чуть нижу скулы.

- Не люблю родимые пятна, - сказал тот, поморщившись. Джеймс отодвинулся от Эвана и взял в руки мобильный телефон, чтобы завести на нем будильник.

- Правда? Мне все равно. Но у нее оно красивое, - сказал Эван, вспоминая лицо Лили.

- Ты не влюбился случаем? - иронично хмыкнул Джеймс, роясь в мобильнике.

- Почему сразу влюбился? Ей оно просто идет, да и сама она красивая, будешь отрицать? – Джеймс, задумавшись, качнул отрицательно головой и выпрямился. - А что насчет родимых пятен, если не нравится, значит, у тебя самого где-то есть родимое пятно, которое тебе не нравится, - протянул Эван, хитро улыбнувшись.

- Да, ты прав, пятно у меня есть. Но оно шикарное, и мне оно нравится.

- Правда? И где?

- А у тебя они есть?

- Есть одно.

- И где?

- Я первый спросил, - быстро сказал Эван, и Джеймс после недолгого молчания сдался.

- На спине около поясницы. Посередине, - сказал он, посмотрев на Эвана. Кортвуд сузил глаза и закусил нижнюю губу.

- Я не видел его там.

- Было бы странно, если бы увидел,- хмыкнул Джеймс, закатив глаза.

- Ты переодевался при мне,- монотонно сказал Эван, будто говоря, что ни на что такое он даже и не намекал.

- Но ты же не пялился на меня все время, правда? Тем более оно не темное, и его можно разглядеть только тогда, кода я скажу о его местоположении, - Джеймс пожал плечами, сев в позу лотоса. – Так где твое родимое пятно?

Эван тоже выпрямился и уставился Джеймсу в глаза. Их разговор был таким простым и ненавязчивым о каких-то родимых пятнах… обычных родимых пятнах. Хотя Эван не отказался бы взглянуть на пятно Джеймса, потому что при переодевании он и правда не заметил его.

- Рядом с косой мышцей,- проговорил Эван, вытянув одну руку вдоль тела, упираясь ладонью в мягкую постель. – Ну, на бедренной кости.

- Справа? Слева? - быстро и будто рефлекторно спросил Джеймс.

- Слева.

- Покажи, - Джеймс выпрямил спину и нагнул голову чуть набок, прищуриваясь.

- Нет, сначала ты, - быстро среагировал Эван, тоже прищурившись.

- Я первый попросил.

- Не-а, не сработает. Я эту тему вообще завел.

- Да какая разница? - простонал Джеймс, разворачиваясь всем корпусом к Эвану. - Просто покажи, а потом покажу и я.

- Нет, ты первый. Ты покажи, и покажу я, - Эван стал медленно подниматься, потому что и Джеймс как-то привстал, полностью выпрямляя спину и глядя на Эвана каким-то измеряющим взглядом.

- Да я же сейчас насильно заставлю тебя показать, - прошипел Джеймс, но не угрожающе, а как-то даже смешно, потому что улыбнулись оба. Только вот Джеймс улыбнулся оттого, что знал, что точно может это сделать.

- Ой, ну попробуй, - Эван встал на колени и сразу же почувствовал какую-то невыносимую тяжесть во всем теле и в голове. Такое ощущение, будто на него что-то ужасно давило, и вся комната начинала расплываться. Он чувствовал себя так постоянно в лаборатории, наверное, поэтому и не мог самостоятельно подняться, закричать или уйти. Становилось тяжело и плохо. Но он не переставал улыбаться Джеймсу, который тоже встал на колени, наклонившись в сторону Эвана.

- Я тебе говорю, лучше покажи.

- Да не покажу я, - у Эвана вырвался смешок, и он прикрыл глаза, улыбаясь, начиная оседать обратно из-за этой странной тяжести, давившей на его тело внутри и снаружи. Правда, сесть на кровать ему все же не удалось, Джеймс внезапно как-то слишком быстро оказался возле Эвана и, схватив его одной рукой за предплечье, потянул на себя, второй хватая его за плечи, пытаясь повалить на кровать. Эван тихо засмеялся, вытаращил глаза от неожиданности. Он не давал Джеймсу уронить себя на кровать и лишь потянул зажатую им руку вниз, пытаясь скинуть с себя руки Джеймса. Джеймс тоже посмеялся тому, чем сейчас занимался, но решил не останавливаться: он отпустил худую руку Эвана и попытался задрать его майку, сжимая его плечи, чтобы тот не согнулся пополам.