- Приют при баптистской церкви имени святого Михаэля?!- тупым тоном произнес Джеймс, косясь подозрительно на Эвана. Тот мигом вздрогнул и сложил руки на груди.

- Не смотри на меня. Даже не думай. Я не в курсе,- быстро произнес тот, повысив голос, качая головой и отклоняясь назад, но Джеймс взгляда не отвел.- Вообще,- заверил его Эван, посмотрев вперед.

Они стояли перед тем самым большим собором, который оказался церковью при приюте. При приюте, в котором предположительно жил Эван. Эван и церковь. Эван, церковь и лаборатория. Джеймс просто тупо пялился на башню с часовней, и на острые пики, и на кресты… И у него, кажется, что-то сломалось в это время в голове. Как?! Это никак не могло уложиться в его голове. Причем тут церковь? Баптистская церковь? При приюте? Джеймс еще раз покосился на Эвана, который тоже смотрел на относительно высокий песочного цвета собор, приподняв одну бровь и вскинув голову, чтобы убрать капюшон, мешавший ему смотреть. Джеймс понял, что тот точно был не в курсе. Вообще, то, что они увидели, привело их в какой-то ступор… особенно Джеймса. Он себе все не так представлял. Точнее, он готов был поклясться, что все должно было быть совсем по-другому, не так, вообще не так. Все было неправильным. Все его мысли вмиг полетели к черту, это не поддавалось логике. Логике происходящего с Эваном. Как Эван из лаборатории мог быть связан с баптисткой церковью? Как они вообще могли взять ребенка на опыты из церковного приюта? Что вообще происходит?

- О боже, внутри все еще тоскливее, чем снаружи,- простонал Джеймс, когда они зашли внутрь самого приюта, что был за собором. Совсем небольшой скромненький приют. Внутри было так светло, но уюта совсем не чувствовалось; полукруглые окна, сквозь которые в помещение пробивалась мрачность, высокие потолки, старые лестницы… и кругом люди.

- Не поминай имя Бога всуе,- раздался вежливый голос где-то над ухом Джеймса. Он и Эван резко обернулись и увидели мужчину, одетого строго в черное, с прилично зализанной шевелюрой, в руках он держал четки. Несложно было догадаться, кто это. Глаза у него были такими же добрыми, как и голос, и сам он немного улыбался, приветствуя двух парней.

- О да. Бог нас слышит,- сарказмом произнес Джеймс, незаметно закатив глаза и посмотрев по сторонам. Эван с интересом разглядывал мужчину, он показался ему каким-то очень правильным и вежливым, и он думал, что Джеймсу не стоит с ним спорить.

- Не сомневайтесь, юноша,- он медленно кивнул и еще раз улыбнулся.- Могу я спросить, что вас привело сюда? Вы ведь не одни из наших воспитанников?

- Упаси Бог,- быстро произнес Джеймс, покачав головой. Мужчина сдержанно сжал губы, не убирая улыбку с лица, а Эвану стало как-то не по себе.

- Мы пришли, потому что хотели бы поговорить с… директором этого приюта,- приятным голосом сказал Эван, расстегнув куртку и посмотрев мужчине в глаза. Эван вызвал у мужчины уже искреннюю, добрую улыбку.- Мы хотим поговорить насчет одного из ваших воспитанников. Если можно, сэр.

Джеймс хмыкнул и, сложив руки на груди, отвернулся, наблюдая за подростками и малышней, что были тут. Они все были одеты в какую-то общую форму, похожую на то, во что был одет этот мужчина. Вид у них был какой-то удрученный и задумчивый, казалось, каждый думал о своем, и до гостей им не было никакого дела. Потому что на них с Эваном никто не смотрел, не считая того взрослого парня у входа в форме охранника, который просто приклеился к ним взглядом. Он даже перевалился через железный поручень, за которым сидел, как бы ненавязчиво разглядывая пришедших. Он даже не представлял, как навязчиво это выглядело.

- Директриса этого детского дома - миссис Маршалл. Она сейчас у себя. А что-то случилось, позвольте узнать?- он одной рукой указал на лестницу, а второй сжал четки, улыбнувшись.

- О нет,- сказал Эван, поднимаясь по лестнице и догоняя Джеймса, который шагал ступеньки через две. Мужчина пошел с ними, чтобы проводить до двери.- Просто пара вопросов.

Мужчина понимающе кивнул и, подойдя к старой обшарпанной двери, тихо постучал в нее, приоткрыв. Он сказал им подождать, а сам зашел внутрь. Воцарилось молчание. И Джеймсу опять послышалось, как у Эвана бьется сердце. Он волновался. Некое волнение испытывал и Джеймс, но ему до безумия хотелось узнать правду, потому что весь этот бред с церковью не укладывался у него в голове.

- Какие любезности, Эван,- протянул он, даже не смотря на Эвана.

- Он был очень вежливым. А ты нет,- спокойно сказал Эван, пожав плечами.

- Ну, давай, поучи меня жизни,- сказал Джеймс, обернувшись к нему с желанием еще кое-что сказать, но не успев, так как дверь открылась, и оттуда вышел этот мужчина-пастор.

- Проходите,- тихо сказал он, открывая дверь шире.

Парни зашли внутрь, и их сразу обдало ароматом чем-то вкусного. Запах каких-то цветов и травы стоял в этой небольшой комнате, в которой, кажется, со времен Лондонского пожара ничего не менялось. За большим столом сидела… бабушка. Да, именно бабушка, потому что на женщину она явно не тянула. Седая, маленькая, с морщинами и с большими голубыми глазами. Даже не голубыми, а какими-то бесцветными. Она была очень милой и вызывала только положительные эмоции даже у Джеймса. Миссис Маршалл посмотрела на парней и привстала, поправив свою красную шаль морщинистыми руками.

- Добрый день, миссис Маршалл,- поздоровался Джеймс, и Эван кивнул, улыбаясь старушке. Она немного прищурилась, вышла из-за стола и подошла к юношам.

- Добрый день, да,- она кивнула, оглядев обоих.- Я… я могу чем-то помочь, молодые люди?

Выглядела она совсем безобидно, только была как-то напряжена таким визитом незнакомых ей людей. Всех своих воспитанников, даже выпустившихся, она знала в лицо, поэтому и была уверена, что они здесь с какой-то другой целью.

- Меня зовут Джеймс, а его Эван,- сказал Джеймс, оглядывая параллельно и комнату,- у нас несколько вопросов, если не возражаете. Мы… мы из Йоркского университета,- быстро сказал Джеймс первое, что пришло в голову.- Вы знаете ту лабораторию, что находится в Бирмингеме? Экспериментальная лаборатория…

Эван перевел взгляд на него и поджал губы, готовый выслушать любую его версию.

- Конечно,- быстро произнесла старушка, поправляя тонкие очки и еще сильнее закутываясь в шаль.- Конечно, знаю, как не знать…

- Мы пишем статью об одном из работников этой лаборатории… Говорят, он вырос здесь, в этом приюте,- сказал Джеймс, разведя руками и посмотрев наверх.

- У нас?- сказала старушка, оживившись.- С удовольствием расскажу все, что знаю. А как его имя?

- А,- Джеймс задумался на секунду и, подняв руку, потер с нажимом лоб. Эван тоже сделал вид, что задумался, опустив взгляд и нахмурившись.- Честно говоря, я и забыл,- «признался» он, улыбнувшись фальшиво.- У вас нет… может, фотографий каких-нибудь?.. Я его сразу узнаю, я его видел,- заверил старушку Джеймс. Эван выразительно поднял на него глаза, а затем быстро улыбнулся старушке, закивав.

- Конечно,- кивнула она, нахмурив брови. Миссис Маршалл медленно подошла к огромному шкафу, что стоял за ее спиной, и принялась разглядывать в нем книги и альбомы.- Мы каждый год делаем совместное фото, так что… - она привстала на цыпочки и достала своей сморщенной рукой альбом, который выглядел достаточно ново.

- Спасибо,- сказал Эван, беря у нее из рук большой альбом.

- А вы ведь долго здесь работаете?- с интересом спросил Джеймс, пока Эван открывал альбом, смотря первые черно-белые его снимки.

- Да, мистер Джеймс, всю жизнь,- кивнула старушка, немного улыбнувшись. Джеймс задумчиво кивнул, подумав, что в таком случае она должна была как-то узнать Эвана, если он не так сильно изменился с последней их встречи. Джеймс взял у Эвана из рук фотоальбом и пролистнул сразу на последние страницы, потому что фотографии были расположены в хронологическом порядке. На всех снимках было примерно одно и тоже. В несколько рядов были выставлены дети и подростки, а еще несколько людей из здешнего персонала и сама миссис Маршалл. Правда, фон все время менялся: то фотография была сделала на фоне церкви, то на фоне самого приюта, то в каком-то саду и даже в лесу. Джеймс принялся тщательно разглядывать каждого человека, запечатленного на фотографиях, пытаясь узнать хотя бы в одном Эвана. Эван тоже с интересом смотрел на фотографии, в любую секунду ожидая увидеть на одной из них себя. Сердце у него так же быстро и взволнованно билось, и он нервно кусал губы, прокусывая почти до крови.