При нем Джеймс не стал никак на это реагировать, только пожелал ему того же в ответ и попытался улыбнуться. Но стоило ему остаться одному, как он сразу почувствовал что-то, что никак не укладывалось у него в голове. Этот поцелуй, который был легким и ненавязчивым, который вообще ни на что не намекал, казалось, только Джеймсу говорил обо всем и сразу, и если любой бы другой просто не обратил внимания, Джеймса просто разрывало от того, о чем он думал. Ему так четко показалось, что Ленц будто бы отказывался принимать тот факт, что они расстались еще два или три месяца назад. Ему будто бы было все равно на то, что было, он по-прежнему считал Джеймса своим и пытался всячески ему это показать. Вот только Джеймс был ничьим. И он не знал способа сказать или показать это Ленцу. Потому что до такого человека, как Ленц, редко когда доходит то, что ему не нравится. Нет, слова-то доходят, но мозг всячески отторгает эти самые слова, придерживаясь только своей версии происходящего. У него на все было собственное мнение и собственные решения, и никто, даже Джеймс, не мог ничего с этим сделать. И этот поцелуй… Он был точно таким же, как и тогда. Когда они были вместе. Когда Ленц спешил куда-то или был уставшим и потерянным, он всегда целовал Джеймса в голову, в затылок, в его волосы, ненадолго замирая и вдыхая запах его волос. И так было всегда. И Джеймс привык и знал точно, что такое БЫЛО и больше такого НЕ будет. Джеймса вполне устраивало положение того, что они общались как-то по-особенному. Точнее, общались они так же, как и тогда, когда были вместе. Вот только разница все же была. Теперь при общении, каким бы оно ни было, Джеймс точно знал, что их не связывает теперь ни любовь, ни какое-либо из других этих чувств, и, как он думал, Ленц тоже это знает. Нет, Джеймс помнил, как Ленц признался ему, что до сих пор любит его, но он не думал, что тот собирается показывать это. Ведь он даже не пытался вернуть Джеймса, он вел себя так, будто уже вернул. И это напрягало.

И, может, из-за этого Джеймс не спал всю ночь и сейчас выглядел как зомби. Была у него эта противная особенность - зациклиться на чем-то, о чем в принципе не надо думать, и думать об этом… и думать… и… Впрочем, сейчас Джеймса это ни капли не волновало. Его сейчас вообще ничего не волновало, ибо голова была пуста, мыслей не было никаких вообще, и только глаза смотрели в окно на деревья и дома, а уши слушали голос женщины-робота, объявляющей станции.

Путь до Блэкберна был не таким коротким, как они представляли. Они уже сделали две пересадки, и эта должна была быть последней. Они с Эваном выехали часов в десять, а уже было полпервого дня, хотя цвет неба говорил о другом. Вообще, погода была… странной. Снегопад прекратился, оставив после себя глубокие сугробы, и на смену пришла какая-то совершенно другая, не связанная с предыдущей погода. Было абсолютно безветренно, ни одной снежинки не упало с неба. Такое ощущение, будто все замерло или впало в спячку. Небо было серым, темно-серым, отчего казалось, что сейчас был вечер, а не утро. Сквозь эту толщу облаков и туч не мог пробиться ни один луч солнца, и Джеймс готов был поклясться, что, чем ближе они приближались к Блэкберну, тем темнее и темнее становилось. Об этом думал и Эван. Лично ему название города ни о чем не говорило, разве что пугало своей формулировкой, а из-за погоды вообще казалось, будто они оказались в фильме ужасов и едут туда, где обычно в конце всех убивают. Он, в отличие от Джеймса, спал всю ночь, но так же, как и Джеймс, не выспался. Эван вообще не понимал, сколько именно часов ему нужно для того, чтобы быть бодрым. Девять, как обычному человеку, было катастрофически мало, двенадцать тоже не хватало, и он, казалось, хотел спать каждую секунду, и если бы не разговоры и необходимость что-то делать, то спал бы все время. Эван заметил, что и у Джеймса это было не самым лучшим утром в его жизни, и ехали они в полной тишине, отчего спать хотелось обоим еще больше. Мешал только этот постоянный голос женщины-робота, объявляющей станции. Услышав его еще раз, когда она объявила, что следующая станция - город Блэкберн, Джеймс дернулся, моргнул, оторвавшись своим зомбо-взглядом от окна и сев прямо, сжимая челюсть, чтобы зевнуть, не открывая рта.

- Блэкберн. Блэкберн,- сказал он по слогам тихо немного охрипшим голосом.- Странное название, кстати.

- Черный поток,- произнес Эван страшным голосом, и Джеймс покосился на него, встретившись с ним взглядом. Они оба застыли на секунду и отвернулись, поняв, как это странно и пугающе одновременно прозвучало. В электричке было много народу, хотя было много свободных мест. А эта женщина, сидящая напротив них, постоянно наблюдала за зомбо-блондином и болезненным парнем с кругами под глазами и с уставшим, каким-то обреченным взглядом. Эван и сам заметил, что она просто не отрывается от них и смотрит в наглую, а пару раз они даже столкнулись взглядами, причем она свой не сразу отвела. Это как-то напрягало, что ли. Джеймсу, похоже, было все равно.

- В интернете написано, что название города давным-давно переводилось как «Святой источник»,- хмыкнул Джеймс, поняв, как нелепо это сейчас звучит.

- У меня стойкое ощущение, будто мы в каком-то фильме, едем разгадывать тайны мистического города,- Эван коротко посмеялся и опять встретился с Джеймсом взглядом.

- А у меня такое ощущение, что я прямо сейчас отрублюсь… прямо здесь,- недовольно прошептал Джеймс, скорчив гримасу. Он подвинулся и принял удобное положение, прислонившись плечом к Эвану, сполз немного и положил голову ему на плечо. Женщина наблюдала за этим всем, не понимая, то ли ей кажется, будто они какие-то беженцы, которые не спят и не едят какие сутки, то ли так и было на самом деле. Блондин выглядел достаточно меланхолично, лицо его было расслабленно, но, когда он говорил, все мышцы неприятно напрягались, а глаза оставались прикрыты, из-за чего казалось, что достаточно к нему притронуться, и он вскочит и заведется, и от этого всего не останется и следа. Второй же парень, который был схож с ним по возрасту, но все же казался слишком хрупким, худым и болезненным. Цвет его лица сливался с цветом его белой куртки, а руки, сложенные впереди на ногах, особенно пальцы, были ужасающе худыми, и кости выпирали буквально отовсюду. Сам он выглядел не таким уставшим, как блондин, но казалось, что стоит ему встать - и его ветром сдует или он сразу упадет. В общем, эти двое очень дополняли друг друга, привлекали внимание. Особенно первую половину пути, когда блондин спал с открытыми глазами, прижавшись лбом к стеклу и смотря перед собой, а этот болезненный парень сидел, отодвинувшись от него и глядя в одну точку, иногда переводя глаза на смотрящих на них людей.

- Надо было поспать все эти три часа,- пожаловался Джеймс, не понимая, почему не заснул. Эван еле расслышал его тихий голос и, наклонив немного к нему голову, только сейчас заметил, что Джеймс лежит у него на плече.

- Ну, в любом случае, у нас осталось не больше десяти минут,- сказал Эван, немного приоткрыв губы в улыбке,- поспишь на обратном пути.

- Ой, ты, должно быть, издеваешься?- сказал Джеймс противным тоном, приподняв голову и закатив глаза, чтобы увидеть лицо Эвана.- Не думаешь же ты, что я буду носиться по городу с этой тяжеленной сумкой?- сказал он, указав рукой на сумку, лежавшую между ним и окном, в которой были деньги, сигареты, вода и капельница Эвана, которая и занимала больше всего места.

- Зачем ты вообще ее взял? Я думал, мы едем туда на день.

- Ну,- тупым тоном сказал Джеймс, снова опуская голову на его плечо и закрывая глаза. Его рука беспомощно упала и свесилась с сиденья, и ему лень было обратно ее поднимать,- кто знает, насколько мы здесь. Мало ли что. И знаешь, существуют гостиницы, Эван,- сказал он почти по слогам своим противным сладким тоном.- Ой, или для тебя это сейчас было слишком неожиданно? Прости… не надо было тебя так сразу шокировать…- Джеймс, не отрываясь от его плеча, поднял голову, посмотрев на него.

Джеймс говорил это медленно и монотонно, отчего просто становилось смешно, но Эван просто закатил глаза, вздохнув.