- Вслух,- попросил Джеймс, смотря на коленки Эвана, которые в согнутом состоянии красиво выпирали из-под порванных джинсов.

- Вслух?- улыбнувшись, переспросил Эван, иногда просто не понимая поведения Джеймса.

Джеймс коротко кивнул, дотронувшись подбородком до его волос, и Эван, открыв книгу на нужной странице, коротко вздохнул.

- «Наступил 38 день нашей экспедиции. Здесь становится с каждым днем все холоднее, снег идет реже, но порывы ветра, не позволяющие долго двигаться вперед, оставляют в безвыходном положении всю команду. Три дня назад, ночуя на перевале у ущелья, мы слышали звуки, похожие на голоса людей. Сейчас всем кажется, что это всего лишь ветер завывал в ущелье, потому что иногда он издает такие звуки, что по коже мурашки бегают…»

Джеймс прикрыл глаза и стал слушать голос Эвана, и, несмотря на то что он обычно был немного с хрипотцой, когда он читал, он будто старался сделать его чистым, ровным и придать ему какую-то особую интонацию. В итоге его голос звучал очень нежно и убаюкивающе. Джеймс прислонился к его затылку щекой и чувствовал каждый раз, когда он делал вдох и выдох. Почему-то все мысли отпустили Джеймса, и сейчас он просто слушал Эвана, слушал, о чем он говорит, хотя и не понимал, о чем речь, ведь не читал эти книги…

- «…и Йоно тоже так думает. Он единственный из 24 человек, кто отказывается верить в то, что мы слышали вовсе не людей. Не знаю, что это было. Может, от холода у нас начались слуховые галлюцинации? Много раз замечались такие случаи, и я помню даже одну статью, что прочитал еще в Детройте, когда следил за детьми во дворе, ведь моя Луис тогда проходила пробы. Если сильно замерзнуть, то и не такое может случиться. А я не могу сказать, что нам был тепло. Антарктида не Америка, здесь нужно учиться жить даже тем, у кого, казалось бы, все для этой жизни есть…»

Джеймсу не терпелось, чтобы поскорее настал следующий день, не терпелось уехать в Блэкберн и попробовать что-нибудь выяснить. Его одолевало безумное желание знать об Эване намного больше, чем знает сейчас. Правда, иногда Джеймсу не нравилось то, какое место Эван занимает в его жизни теперь. Он слишком много о нем думал, и ему было непривычно думать о ком-то другом больше, чем о себе. Джеймс никогда и не думал о себе, что он законченный эгоист, просто он не привык делить с кем-то свои мысли. А этот парень просто ворвался в его жизнь и, не спрашивая разрешения, занял добрую половину его мыслей. Он просто находился рядом, и этого было достаточно, чтобы хотеть не отпускать его подольше. Да хоть посидеть и помолчать с ним, слушать, как он читает этот бред про какую-то экспедицию, слышать, как он сопит, когда засыпает, и тихо шипит, когда игла входит в его вену. Этого было достаточно, чтобы ненавидеть себя за то, что он неустанно ловит невидимое удовольствие от всего этого.

- «…Она сказала мне, что скучает по своему жениху. Я уже говорил, насколько она удивительная, эта Лави? Все время дергает губой, когда рассказывает мне про него, будто сейчас разрыдается, хотя сама улыбается вовсю, смеется. Она сказала, что как только вернется домой, то они сразу поженятся в кругу их семей, без лишних гостей и прочей суматохи. И улыбается все время, особенно когда рассказывала про платье, которое ей очень понравилось в одном каталоге, что она купила в своем этом Нью-Йорке. Выбрала платье темно-синего цвета, сравнивала его с сапфирами. Удивительная она, эта Лави. Я не стал ей говорить, что мы сбились с пути и заблудились еще неделю назад…»

Джеймс в этот момент даже думать не хотел о том, что бы было сейчас с ним, не решись он тогда взять с собой Эвана. И он не хотел думать о том, что будет с ними дальше. Даже если их завтра ожидает засада, и они попадутся, и их разведут по разным углам, и, возможно, они больше никогда не встретятся. Он не хотел об этом знать именно сейчас. Как эта Лави, про которую постоянно читает Эван. Она живет, и ей не важно, что с ними случится или случилось, она наслаждается, рассказывая этому писателю о своем свадебном платье цвета сапфиров. Ей даже не важно, что ей не хотят говорить того, что, возможно, она никогда не увидит этого своего жениха, никогда не выйдет замуж и никогда не наденет это самое платье. Ей совершенно все равно на то, что они заблудились, хотя она и сама прекрасно об этом знала… разве можно было не заметить того, как ты сбиваешься с пути?

- «…И я просто не знал, что хуже: верить в то, что ветер и правда может быть таким пугающим, напоминающим голоса людей, находящихся где-то рядом, или осознавать то, что это вовсе не ветер…»

Джеймс не знал даже, что у него было к Эвану. Ему казалось, что влюбиться - это с.л.и.ш.к.о.м для него, для такого холодного Джеймса, которому вся эта чушь с любовью даром не нужна была. Ему просто было хорошо именно сейчас, именно в этот момент, сидя на полу вместе с Эваном, касаясь щекой его мягких приятно пахнущих волос и соединяя между собой запах ягод и табака, которым всегда пахло от Джеймса. Рукой он чувствовал, как бьется его сердце. Ровно, но быстро, Джеймс даже сбился со счета, начиная несколько раз считать. Каждый раз, когда Эван затихал, переворачивая страницу, Джеймс закрывал глаза крепче, потому что тишина выводила его из этого состояния спокойствия и умиротворенности. Он снова начинал считать… И сердце билось так быстро. 1… 2… 3… 4. Неужели он так волнуется за этих людей, про которых читает? Разве ему не все равно? Или это все Джеймс? 5… 6… 7… 8. Казалось, они во всем доме были одни. Никто не проходил мимо гостиной из прислуги, Ленц, похоже, засел у себя в кабинете, отчитывая своих работников за очередную ошибку. Нигде не было слышно тяжелых шагов Уилла и стука колес коляски горничной, что все время проезжала мимо каждой комнаты, останавливаясь и вытирая пыль со старых висевших на стенах картин. Они были одни. И это было великим наслаждением остаться одному в полном доме людей и просто засыпать под тихий голос Эвана.

- «И ночью снова все повторилось. Мы с Йоно не спали и сидели у костра, который получилось развести только с шестого раза. Мне было непривычно одиноко здесь и сейчас этой ночью. Йоно почти не говорил со мной, на самом деле он паршиво говорит по-английски. Милая девушка Лави уже давно спала где-то в своей колонне со своими людьми. А я сидел тут и прислушивался к тому, что происходило вокруг нас. Страшнее ночи на Антарктиде ничего, по-моему, нет. По крайне мере, я еще ни с чем более пугающим не сталкивался. Я даже забыл про все те мысли, которые ворвались в мою голову днем. Я все думал о детях, и о своей Луис, и о том, куда же пропала Лави, ведь она еще не рассказала мне про то, что случилось с ее бабушкой, которая не сможет приехать на свадьбу. Ах, какая удивительная она, эта Лави. Обязательно познакомлю ее с Луис и детьми, кода мы вернемся обратно. Я думал об этом днем. А сейчас все мысли куда-то исчезли. Я слушал то, что все наши называли «ветром», и тихо стонал про себя. Йоно тоже слушал, смотря на меня своими узкими, но испуганными глазами. Эти звуки раздавались совсем рядом, казалось, стоит повернуть голову, и… Пальцы холодеют. Не от холода - ночью здесь почему-то теплее - от страха. Я готов был поклясться: меня никогда и ничто так еще не пугало. Никто не знает, что это было, но каждый из нас понимал: мы здесь были не одни…»

========== Глава 19 ==========

Джеймс смотрел в окно на мелькающие деревья, сквозь которые виднелись красные крыши домов какой-то деревушки. Выражение его лица трудно было описать. Оно было никаким. Оно было слишком расслабленно, чтобы изображать какие-то эмоции, и даже было каким-то наплевательским ко всему. Его глаза просто застыли на одной точке, и он явно не видел вообще все то, что видели его глаза. Перед его глазами была просто какая-то пелена, которая мешала смотреть, а в голове было настолько пусто, что, казалось, там нечему было вообще соображать. Виной всему была прошлая ночь. И сон, которого по сути не было. Он проспал катастрофически мало, если не сказать что вообще не спал. Странно, но причин для этого у Джеймса не было. Ему впервые в жизни ПРОСТО не спалось. Бессонница. Еще более странно, что Джеймс хотел спать. Он почти засыпал, когда Эван сидел рядом и читал ему вслух. Только часа через два или три Джеймс очнулся от дремоты, чтобы не заснуть окончательно, забыв поставить Эвану капельницу. И после того как он это сделал и поднялся наверх, сон как отбило. Может быть, это было еще и из-за того, что он столкнулся с таким же уставшим Ленцом, выходящим из своего кабинета, который, пройдя мимо Джеймса, пожелал ему «спокойной ночи», ненавязчиво так поцеловав в голову. В голову…