- Куда?- удивленно спросил Эван, изогнув одну бровь.

- Мы уезжаем завтра.

- Мы… что?- не понял Эван, приподнимаясь на локте. Затея ему не понравилась, да он и не понимал куда, зачем, ведь он думал, что Ленц - последняя остановка.

- Мы уезжаем. Это на день-два, успокойся,- усмехнулся Джеймс, садясь на кровать.- В Блэкберн, я же должен узнать про тебя хоть что-то, раз ты сам не говоришь.

Джеймс довольно усмехнулся, а Эван приподнял уголки губ в улыбке. Эта затея ему понравилась, хотя он и не горел желание куда-то ездить. Но ведь с ним поедет Джеймс, и вообще, это его идея, что и обрадовало Эвана. И сейчас, увидев эти выражения лиц друг друга, они оба поняли кое-что. Джеймс, что успел к нему привыкнуть, и даже если и найдет его родителей, без его желания он его им не отдаст хотя бы потому, что не хочет. А Эван понял, что именно Джеймс стал тем, кого он впервые в жизни смог по-настоящему полюбить.

========== Глава 18 ==========

Энтузиазм Джеймса по поводу поездки пропал так же быстро, как и появился. Виной тому был снегопад, из-за которого движение в городе и в округе было снова перекрыто. Заметив вечером, что за окном поднялась буря, Джеймс не придал этому значения, отмечая непостоянность английской погоды. Но, когда утром несколько человек из прислуги, которые собирались в город за покупками, сказали, что от дома и на пару метров отойти нельзя, Джеймса будто подменили. Он, стиснув зубы и сжав руки в кулаки, ворчал на все, что попадалось ему под руку, а с людьми и даже с Эваном и Ленцом разговаривал так, что из каждой фразы сочился заметный сарказм и ирония. Ему будто не сиделось на месте, чему очень удивился Ленц. Ведь он знал, что Джеймс, будь на то его воля, вообще никуда бы и никогда не выходил, сидя все время дома. Он всегда найдет, чем себя занять, и он никогда не любил вылазки в город, а тем более в академию, вообще не любил покидать дом. Вытащить Джеймса хоть куда-то было целым подвигом, что получалось не всегда и не с первого раза. А тут он прямо-таки загорелся идеей съездить в этот Блэкберн черт знает зачем, когда ему лучше вообще не высовываться из дому.

На самом же деле Джеймсу просто до трясучки хотелось поехать туда, где, возможно, вырос Эван, потому что он был уверен, что, если поедет сейчас, он обязательно что-то найдет. Ему безумно хотелось узнать хоть что-то об Эване. Этот интерес проснулся именно сейчас, когда Эван перестал его раздражать и когда он проникся и привык к нему. Ведь когда человеку нравится сам человек, когда к нему тянет морально и физически, просыпается желание узнать о нем хоть что-то, а позже узнавать все больше и больше, пока не узнает всю историю его жизни. Что и было проблемно с Эваном, история которого была утеряна с ходом жизни и которая сохранилась только на бумагах. А вот где именно взять эти самые бумаги, Джеймс понятия не имел. Все будто было против него. Сначала он не нашел его дело в архивах лаборатории, теперь сама природа не дает ему поехать в единственное место, где можно было узнать о нем хоть что-то. Этот детский дом был ниточкой, соединяющей Эвана с его прошлым, но, похоже, даже он не так хотел за нее ухватиться, как хотел этого Джеймс.

Сам же Эван отнесся к снегопаду, отрезавшему им возможность поехать, вполне спокойно. Ему была непонятна такая спешка Джеймса, и ему на самом деле не так хотелось узнать о себе больше, чем Джеймсу. Его память была не совсем потеряна, и он бы вспомнил все, стоило ему немного напрячься. И именно этого он и избегал. Тогда какие-то отрывки его прошлой жизни стали ему сниться, и, проснувшись, он просто старался не думать и не углубляться в них, не желая вспоминать, кто он такой и откуда. Ему нравилось то, что Джеймс стал так яро интересоваться его жизнью, кому будет неприятно проявление интереса к себе? Но Эвана одновременно и напрягало то, что он действительно может что-то найти или кого-то найти, что пугало еще больше. Эван не хотел никакой посторонней помощи, ему было хорошо и с Джеймсом, и он хотел, чтобы тот откинул эту идею и остался с ним. Ловя себя на каком-то эгоизме, Эван часто задумывался над тем, правильно ли он думает? Но какая разница, насколько правильны твои мысли, если тебе чего-то всерьез хочется? А ему хотелось остаться с Джеймсом. С Джеймсом, который всегда ставил себя выше других, у которого часто бывают перепады настроения, который огрызается и бесится, при этом оставаясь спокойным и холодным, но который всегда приходит к Эвану вечером, чтобы молча поставить ему капельницу, ненавязчиво погладить по руке и коротко пожелать спокойной ночи. И это мгновение может длиться вечно, так долго, что кажется, что прошла уже вся ночь и скоро настанет утро. Они подолгу могут сидеть в тишине, ловя друг на друге взгляды, редко обмениваясь какими-то фразами, придвигаясь друг к другу все ближе и ближе. И Эван тогда не замечал того момента, когда его рука оказывалась в руке Джеймса, который перебирал пальцами каждый его худой и костлявый палец, целуя в запястье и закрывая глаза, ложился ему на колени. И секунды тогда действительно длились вечность, что замечали и Эван, и Джеймс, который заметно успокаивался, лежа у него на коленях или держа его за руку. Эвану было хорошо, и ему не нужен был кто-то еще. И ему не нужно знать ничего о его прошлом. Зачем знать о том, кем он был до этого, если тогда с ним не было Джеймса, не было всего того, что заполняет его сердце сейчас. Но он так и не сказал об этом Джеймсу, а на все напоминания Джеймса о поездке он лишь улыбался и делал вид, что тоже очень этого хочет.

- А это незнакомо?- решительно спрашивал Джеймс голосом какого-нибудь следователя, указывая на экран ноутбука, стоявшего у Ленца на коленях. Джеймс сидел на подлокотнике дивана, упираясь рукой о плечо полулежащего Ленца, а Эван стоял, нагнувшись, упираясь локтями о подлокотник, немного согнув одну ногу в колене.

- Нет,- покачал он головой, разглядывая фотографию какого-то помещения. На этой фотографии был изображен тот самый детский дом в Блэкберне.

- Но что-то тебе ведь должно быть знакомым…

- Именно эта фотография мне ни о чем не говорит.

Джеймс решил не тянуть время и попросил Ленца найти сайт этого детского дома, чтобы увидеть фотографии. И Ленц нашел, он даже нашел список всех выросших там детей с начала 1990 года. Правда, они не учли то, что не знают настоящего имени Эвана, но Джеймс сказал, что Эван, услышав, должен узнать его, ведь его память не могла быть настолько нарушена.

- Эндрю Гард…- проговорил Джеймс, читая вслух.

- Нет, лучше Жаклин Марсо,- перебил его Ленц тихим смешком.

- Так это же вроде девушка…- глупым тоном проговорил Эван, щурясь.

- Пол указан мужской,- сказал Ленц, наведя курсор на графу «пол».

- Ну, не повезло человеку с именем,- фыркнул Джеймс, бегая глазами по строчкам. - Как тебе Кевин Лаам?

- Если меня как-то и звали, то точно не Кевин,- поморщившись, сказал Эван.

- Может, Гейб Поузи? 1995 года рождения. Ты, похоже, тоже такого же,- окинув взглядом Эвана, сказал Джеймс.

- Здесь всего, кстати, пятнадцать парней 1995-1996 годов рождения. Если ты и вырос там, то точно есть среди них,- протянул Ленц своим отстраненным тоном, сняв очки и надев их на голову.

Эван пробежался взглядом по пятнадцати строчкам с именами, задержавшись на мгновение на строчке с именем «Кристофер», и, не узнав ни одного, почти довольно расплылся в улыбке.

- Мне ни одно не знакомо,- сказал он, подавив в себе улыбку и сдвинув брови, изображая серьезный вид.

- В лаборатории, что, не было наркоза, и они тебя по голове огрели, чтобы проводить операции? Ты хоть что-нибудь помнишь?- опять противным тоном, который был противный оттого, что был чересчур спокойным и монотонным, спросил Джеймс.

- Говорю же, нет… - буркнул Эван, выпрямляясь.- Мне ни о чем не говорят эти фотографии и имена. Может, меня там вообще не было никогда?

- Тогда откуда у тебя этот адрес был в вещах?- тоже выпрямляясь, спросил Джеймс, уставившись на Эвана и скрестив руки на груди. Ленц, не обращая внимания на их разговор, продолжал рассматривать фотографии приюта.