Джеймс с каменным лицом прошел мимо дворецких, сидящих у дверей и вообще, похоже, заснувших, потому что стояла уже ночь. Эван просто спокойно шел за ним, все еще обвиняя его в мыслях за то безрассудное действие, на которое обрекал себя Джеймс. Ему хотелось высказать ему, что он давно привык к Джеймсу уже как к человеку, и ему было абсолютно все равно, заботится тот о нем или нет, ему хотелось просто его присутствия рядом. Вот только Джеймс вряд ли поймет это, особенно сейчас, находясь в этом потерянном состоянии. Он не мог представить, о чем сейчас молчал Джеймс и чем были заняты его мысли. И ему казалось страшным то, что происходило сейчас у него в душе. Сам Джеймс не мог ни о чем думать, как бы ни старался. Он просто помнил дорогу до электрички по объяснению того водителя и молча шел туда, смотря только себе под ноги и плотно сжимая руки в кулаках в карманах куртки. То, что творилось с ним при разговоре с Эваном, Джеймс списал на то, что это все от шока и прочего. Но даже на улице и на свежем воздухе он никак не мог унять свое дыхание и сердце, которое билось чаще, разгоняя кровь по организму, отчего Джеймсу с каждой минутой становилось все жарче и отчего он начинал понемногу теряться. В глубине души Джеймс ненавидел Эвана за то, что тот вмешался. Да, это помогло Джеймсу не быть грязно униженным, но его бесил тот факт, что тот так легкомысленно позволил себе втянуться во все это. Во-первых, он мог пострадать еще больше и вместо этой «царапины» получить куда большее ранение, и вот тогда бы уже Джеймс понятия не имел бы, что с ним делать. Во-вторых, Джеймса жутко задевало то, что тот застал его в таком положении и теперь наблюдал такое его состояние. То, что сделал Томас, уже достаточно подорвало самолюбие Джеймса, но то, что Эван видел все это, напрягало его больше. Джеймс видел, что Эвана, похоже, вообще не волновало это, а заботило только то, что Джеймс ничего не сделал, чтобы этого не произошло. Джеймс всячески пытался убедить себя, что это не забота, потому что Джеймс ненавидел, когда о нем кто-то открыто заботился, тем более тот, о ком Джеймс сам должен был заботиться. Он и не думал о тех словах, что сказал ему Эван в доме, и, кажется, вообще не обирался о них думать, ведь его волновало сейчас только то, что в его организме происходило что-то странное, и еще больше пугало Джеймса то, что он, кажется, понимает что это.

В самой электричке было тихо. Не так много людей находилось здесь ночью, поэтому Джеймс только обрадовался этому, потому что никто не пялился ни на Эвана с разбитым лбом, ни на Джеймса, которого начинало просто лихорадить. Он сидел на краю сиденья, почти согнувшись пополам и прижав голову к плечам, залезая подбородком под ворот куртки. Он зажмурился, потому что свет для освещения в вагоне бил ему в глаза, а постоянное объявление станций действовало ему на нервы. Он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Его сердце билось, руки дрожали, а телу было так жарко, что хотелось полностью раздеться и остудиться, вот только Джеймс не представлял как. Дыхание его стало горячим, а вздохи стали чаще. Он обернулся на окно, чтобы открыть его, но оно было и так открыто, только толку от этого не было. Джеймс раздраженно опустился грудью на колени и поджал под себя руки, нервно кусая губы. Эван все это время напряженно наблюдал за ним, ничего ему не говоря. Он прекрасно видел, что Джеймсу было нехорошо, потому что он постоянно дергался, пальцы на руках дрожали, а глаза покраснели, к тому же он постоянно вздыхал. Но Эван списал это на то, что это оттого, что сейчас с ним произошло, ведь не каждый день случается, что тебя пытается кто-то изнасиловать. Тем более если этот «кто-то» совсем не чужой тебе человек, а, наоборот, как понял Эван, человек близкий и даже друг семьи, которого знаешь с детства.

- Скоро наша станция. Пошли в тамбур, постоим там оставшееся время. Здесь слишком жарко, я не могу,- сказал Джеймс, вставая и направляясь в тамбур, по дороге ловя на себе любопытные взгляды некоторых людей, сидящих у прохода. Автоматическая дверь сама открылась перед Джеймсом, пропуская его и Эвана в небольшой проем, где было порядком холоднее, чем в самом вагоне. Джеймс прислонился к железной стенке вагона и снова закрыл глаза, продолжая лихорадочно вздыхать и кусать губы.

- Черт, как же мне жарко,- не выдержав, простонал он, расстегивая наполовину свою куртку и запрокидывая голову назад, оголяя бледную шею.

- Джеймс,- позвал Эван, подойдя близко к нему,- я понимаю, ты сейчас в шоке, но не волнуйся так, ты слишком доводишь себя…

- Это не из-за этого, Эван,- также надрывисто сказал Джеймс, опустив голову в нормальное положение и мельком взглянув Эвану в глаза.- Это все тот афродизиак, черт его дери… - проговорил он, обхватывая горячее лицо руками.- Томас незаметно дал мне его… Он начал действовать,- Джеймс начинал чувствовать слабость в коленях и облокотился рукой о поручень, вздыхая и ловя ртом воздух. Он чувствовал, как начинает не на шутку возбуждаться, и его уже мутило оттого, что он судорожно пытался придумать, что ему делать. Не нырнуть же, в самом деле, в снег, хотя идея была вполне хорошей.

- А долго еще ехать?- обеспокоенно спросил Эван, ловя глазами взгляд Джеймса.

- Не волнуйся, изнасиловать тебя не успею,- попытался сострить Джеймс.

- Джеймс,- укоризненно сказал Эван, покусывая нижнюю губу.

- Станция «Дейтон». Она, вроде бы, следующая… - медленно сказал Джеймс, снова вздыхая и глядя на Эвана.- Черт, а это реально действует,- будто не веря себе, сказал Джеймс, горько усмехнувшись.

- Давай, расскажи мне, что ты чувствуешь,- сказал Эван, немного улыбнувшись, и Джеймс, заметив эту улыбку, сразу понял, что тот начинает издеваться.

- Я чувствую, что хочу секса,- прямо ответил Джеймс, моргая и смотря Эвану в глаза.- Но не с тобой же мне… ну ты понял,- отмахнулся он, перемнувшись с ноги на ногу.

- Почему?- неожиданно спросил Эван, глядя на Джеймса, и тот тоже вернул свои глаза на него, вскинув брови и удивленно заморгав.

- Ты спросил «почему», или слуховые галлюцинации - тоже действие возбуждающего средства?

- Нет, я правда спросил почему,- сказал Эван, коротко усмехнувшись шутке Джеймса.

- Нет, ну, вообще, я могу вставить тебе прямо здесь,- воскликнул Джеймс, усмехнувшись, и Эван расплылся в улыбке, будто готовясь засмеяться.- Серьезно, мне сейчас на все плевать.

Эван засмеялся, закрывая глаза и обнажая свои зубы, и Джеймс, наблюдая за этим, незаметно закатил глаза и еще сильнее усмехнулся.

- Ну, давай, смейся, когда у тебя еще будет возможность надо мною поржать,- вообще, Джеймса сейчас не очень тянуло на разговоры, но таким образом он пытался отвлечься от этого дикого желания и впрямь повалить Эвана прямо здесь. Впервые он посмотрел на него как на парня и впервые он по-настоящему захотел его. Эван просто стоял и смеялся, глядя на Джеймса своими большими непонятного цвета глазами, улыбался ему, покусывал все время нижнюю губу, и Джеймсу просто голову срывало от желания. Разум Джеймса все же понимал, что это Э.в.а.н. и что он б.о.л.е.н, тем более с этой кровоточащей раной на лбу, и что секс - не совсем подходящее сейчас ему занятие, но он все же продолжал хотеть.

- Кстати, я… - Эван опустил руку в карман и достал оттуда фотографию, сложенную вдвое,- я забрал ее оттуда,- он открыл фотографию, где была изображена мать Джеймса, и протянул ее ему.- Она тебе нужнее, я думаю.

Джеймс медленно перевел взгляд на фотографию и взял ее дрожащими пальцами.

- Спасибо,- сказал он, подняв взгляд на Эвана и убрав фотографию в сумку.

Эван улыбнулся и коротко покачал головой.

- Ты становишься таким милым, когда говоришь «спасибо».

- Я всегда милый, ты просто не замечаешь этого,- усмехнувшись, сказал Джеймс, не отрывая взгляда от глаз Эвана.

- Замечаю,- быстро сказал Эван, пошатнувшись из-за того, что электричка стала заворачивать, и оперся рукой о грудь Джеймса. Джеймс поймал его руку, потому что его и самого качнуло в сторону, и когда они восстановили равновесие и подняли друг на друга глаза, то Джеймс заметил, что повисла одна из тех самых пауз, которые всегда присутствуют в их разговоре. Правда, она была несколько другая, потому что Эван посмотрел на Джеймса таким взглядом, что тот быстро убрал все эмоции со своего лица, полностью отдавшись взгляду «проекта». Джеймс и не заметил, как Эван подошел к нему еще немного, привстав на цыпочки, приблизил свое лицо к Джеймсу и медленно, неуверенно захватил своими губами губы Джеймса. Кортвуд медленно закрыл глаза, полностью расслабив руки и подождав, пока Эван отпустит его верхнюю губу, стал уверенно целовать его, запуская язык в его рот. Эван сдавленно вздохнул и только больше прижался к Джеймсу, пропуская его в свой рот, сжимая его губы своими и шумно ловя воздух, когда они на мгновение отрывались друг от друга. У Джеймса даже голова закружилась от этого, ему хотелось большего, намного большего и прямо сейчас. И он все обещал себе, что сейчас оторвется от него, но все никак не мог этого сделать. Вскоре Эван сам медленно отпустил его губы и, проведя кончиком языка по своим губам, отстранился от него, осторожно смотря ему в глаза.