- Урод… Мудак… - проговаривал Джеймс, когда Томас провел рукой по внутренней части бедра Джеймса. - Как ты можешь, ублюдок?!

- Ты не представляешь, какое наслаждение мне доставляет вид твоих глаз, которые всегда были надменны и высоки для меня. Такой же взгляд был и у нее, когда она отвергала меня, - прошептал Томас, заглянув в глаза Джеймсу.

- И поэтому ты решил отыграться на мне? Поздравляю, скрутил подростка, который вдвое меньше тебя, педофил конченый! - Джеймс сглотнул, чтобы привкус крови ушел, и отвернул голову в сторону, сдавленно вздохнув и прикрыв глаза, почувствовав руку Томаса у себя на бедрах.

Эван, который вовсе не спал, а стоял прямо за углом, у прохода в гостиную, с ужасом наблюдал за всем происходящим, прикрыв себе рот рукой, чтобы не было слышно его сбивчивого дыхания. Как только Джеймс ушел, Эван отправился за ним, потому что давно понял, что что-то произошло. Но какого было его удивление, когда он увидел Томаса, так грязно унижавшего Джеймса, его Джеймса. Теперь Эван понял, почему Джеймс ничего ему не рассказал, просто не хотел впутывать его в это, и от этой мысли у Эвана зубы сводило. Какого черта он решил справляться с этим в одиночку, надеясь на то, что Эван… спит?! Да у него же с самого начала было не очень хорошее предчувствие, вот только если бы он сказал об этом Джеймсу, тот отмахнулся бы, ведь кто такой Эван в сравнении с упрямством Джеймса? Раньше сам Эван мог поклясться, что подобного никогда бы не случилось с таким, как Джеймс, но сейчас он просто стоял за углом и давился воздухом, судорожно соображая, что ему сделать. Все это время, каждую секунду он ждал чего-то от Джеймса, что он ударит его или позовет на помощь так, что соседи проснутся, но он не делал ни того, ни другого, и Эван не понимал почему. Точнее, понимал, и это понимание пугало его еще больше: неужели он просто не мог ничего сделать? Неужели он бессилен против этого старого извращенца Блэквуда? Тогда что мог сделать сам Эван? У него было только одно преимущество: он стоял здесь, и никто не знал, что он наблюдает за всем этим и может в любую секунду что-то сделать. Вот только подходящие мысли от волнения не приходили в его голову, как бы он ни злился на себя за это. Эван выглянул из-за угла, внезапно поняв, что стало как-то тихо, и только сильнее сжал рубашку на груди оттого, что увидел. Томас, перестав говорить с Джеймсом, снова за что-то ударил его по лицу, из-за чего и повисла эта пауза. Эван отсюда мало что видел, потому что ему открывался вид на диван и на спину Томаса, и он не мог разглядеть или услышать Джеймса. Эван, поняв, что надо хоть что-то сделать, пока Томас не решился уже сделать то, что задумал, решил подождать, пока тот снова громко заговорит с Джеймсом, и выйти, а потом уже решить, что делать. Может, Томас сам, заметив Эвана, испугается и перестанет к нему лезть, хотя потом на Эвана набросится и сам Джеймс из-за того, что он явно не хотел, чтобы тот вмешивался. Да и какая разница, если с Джеймсом может произойти что-то подобное, и единственный, кто может помешать этому, Эван?

Вскоре Эван услышал громкий голос Томаса, опять рычащего от злости и тяжело дышавшего от напряжения. Эван сделал два шага и вышел из-за угла, оказавшись в гостиной, и сердце забилось еще сильнее, чем прежде. Томас не заметил его, да и до дивана было еще метров пять, не меньше. Эван стал делать маленькие шаги к нему, почти не чувствуя собственных ног. В этот момент ему показалось, что Томас и сам услышит биение его сердца, которое было таким громким, что отдавало пульсацией во всем теле Эвана. В комнате было ужасно жарко еще из-за свечей, расставленных повсюду, и Эван ненароком подумал, не обронить ли ему пару свечей, чтобы комната загорелась, тогда-то ему уж точно будет не до Джеймса с Эваном. Эван услышал сдавленный стон Джеймса и резко замер, пытаясь разглядеть его лицо, которое закрывала спина Томаса. Эван быстро окинул взглядом комнату, пытаясь найти хоть что-то, что может ему помочь. Сначала он решил просто так наброситься на Томаса сзади, но это было слишком рискованно и уж явно не для Эвана, который был раза в три меньше его. Зато Эван увидел на маленьком столике у стены с фотографиями длинную вазу с цветами и, недолго думая, направился туда по мягкому ковру, шаги на котором были практически не слышны. Он воспользовался тем, что Томас говорил слишком громко и был занят тем, что пытался стянуть с себя рубашку, и, взяв со стола вазу, аккуратно вытащил из нее искусственные цветы, крепко держа ее за основание и за горлышко. Аккуратно присев и положив цветы на пол, он схватил вазу, как бейсбольную биту, опустив ее основанием вниз, и, пристально наблюдая за Томасом, сидящим верхом на Джеймсе, придавливая его к дивану, стал подходить к нему все теми же мелкими шагами.

- Да твой отец никогда не был мне другом, неужели ты этого до сих пор не понял? - слышал он злое бормотание Томаса. - Я вынужден был с ним общаться, потому что это был единственный способ постоянно видеть мою Ирис.

- Не смей говорить, что она была твоей, - услышал Эван хриплый, ломающийся голос Джеймса, от которого у него пробежали мурашки по коже. - Она даже была не нашей, потому что была слишком занята своим сумасшествием, чтобы быть рядом…

- Заткнись, выродок, - прошипел Томас, подняв руку куда-то вперед, к лицу Джеймса. - Заткнись, ты ее никогда не ценил. Ну, ничего, ты мне за все ответишь… за своего папашу… за смерть Ирис… - быстро заговорил тот, и Эван остановился, окончательно близко подойдя к Томасу. Он подошел настолько близко, что уловил слабый запах алкоголя, поняв, что Томас был еще и пьян. Эван, наконец, смог увидеть лицо Джеймса, которое было перекошено от отвращения и на котором была кровь возле разбитой губы. Джеймс внезапно поднял глаза, когда Томас прильнул к его шее, жадно целуя ее, оставляя на ней красные разводы, и, встретившись взглядом с Эваном, расширил глаза и приоткрыл рот от маленького удивления. Хотя, как казалось Джеймсу, его сейчас мало чем можно было удивить. Эван с какой-то грустью многозначительно посмотрел Джеймсу в глаза и поднял вазу над головой, замахиваясь. Джеймс, с какой-то слабой надеждой посмотрев на Эвана, принялся говорить Томасу еще что-то, словно отвлекая его от того, что происходит у него за спиной. Томас внезапно поднял корпус тела, снова выпрямляясь, и Эван прогнулся немного назад от неожиданности. Он понял, что надо ударить его сейчас, пока он находится в удобном для Эвана положении, и, шумно выдохнув, резко и с силой опустил вазу прямо по направлению головы Томаса. За секунду до этого Томас как-то странно и противно рассмеялся и, когда Эван уже стал опускать вазу в ударе, резко развернулся и, отпуская руки Джеймса, своей рукой схватил ее, и горлышко вазы от удара по руке надломилось и упало на пол, из-за чего образовался острый конец на самой вазе. Эван от испуга отпустил вазу и отошел на шаг назад, не спуская мокрых от слез глаз от Томаса, смотрящего прямо на него.

- Глупец, у меня же зеркало прямо над диваном, - сказал тот, неприятно ухмыляясь и указывая рукой назад, на зеркало, действительно висевшее над диваном. Лицо Томаса перекосило от злости, и он, резко замахнувшись, ударил Эвана, который в этот момент пытался отклониться, по голове. Эван сдавленно вскрикнул и, поднеся руку ко лбу, из которого тут же выступила горячая кровь, подкосившись, упал на пол с глухим звуком. Джеймс, который смог приподняться на диване, в шоке посмотрел на лежащего Эвана, а затем и на Томаса и вскочил теперь на колени, вытягивая дрожащие руки вперед.

- Урод! - сухо прикрикнул Джеймс, смотря на стоящего на месте Томаса. - Как… как ты посмел его тронуть?! - громче сказал Джеймс, вставая ногами на диван, злобно переводя дыхание. От увиденного у него совсем голову сорвало, и он, издав какой-то рыкающий звук, кинулся прямо на Томаса, повалив его на пол. Томас охнул от боли в спине, которой задел стоявший рядом столик, и попытался вцепиться руками в волосы Джеймса, но тот умело увернулся, принявшись беспорядочно наносить удары ему по лицу, отчего тот кряхтел и вздыхал. Джеймс одной рукой потянулся за вазой, которую тот выронил, и с размаху ударил тупым основанием его по виску, отчего тот приоткрыл рот, но стон так и не успел сорваться с его уст, так как Томас откинул голову назад и потерял сознание. Его руки, которые до этого держали мертвой хваткой майку Джеймса, теперь бессильно упали в разные стороны, и Джеймс, откинув вазу вперед, вытер вспотевшее лицо тыльной стороной ладони и, пошатываясь, медленно встал. Он окинул взглядом лежащего Томаса, будто ожидая, что тот поднимется и снова нападет на него, но, убедившись, что тот без сознания, Джеймс шмыгнул носом, протирая уставшие глаза, и, держась рукой за спинку дивана, сделал пару шагов вправо, где лежал Эван. Джеймс увидел, как тот медленно поднимает руку к лицу, и, облегченно выдохнув, быстро упал перед ним, беря его за плечо и разворачивая его на себя.