- Ты всегда говоришь с такой странной интонацией.

- Я?

- Да.

Эван поднял на него глаза, не понимая, что именно означали эти его слова. Эван всегда так говорил. Точнее, он уже не помнил, когда ему удавалось вот так вот просто поговорить с кем-то и о чем-то. И, может быть, это было от долгого молчания или незнания, о чем именно говорить с Джеймсом. Ведь он был таким сложным, раздражался по любому поводу и говорил все, что ему вздумается, не думая о том, что может кого-то обидеть. Эван никак не мог научиться не обращать внимания на некоторые фразы Джеймса. Он часто думал о них. Часто? Да все время, когда молчал. Он пытался понять его. Ведь они теперь вынуждены держаться вместе, а это очень сложно, когда люди чужие друг другу и не понимают и половины того, о чем говорит этот «чужой» человек с другими. Но насколько он мог считать Джеймса чужим? Прошло очень мало времени, но за эти дни он сделал для Эвана больше, чем кто-либо другой когда-то делал. И Эван доверял ему, а что оставалось делать? Он буквально спасал его. В который раз. Они ни разу еще не говорили о лаборатории и обо всем этом, только отдельно, частями, но когда-то же им придется поговорить об этом; и Эван спросит Джеймса о том, почему он ушел оттуда и забрал его с собой, кто его отец и почему он так плохо о нем отзывается, кто такой Ленц и почему они так плохо ладят с Роузом. Это действительно было интересно Эвану. Ведь это единственное, о чем он мог вообще думать сейчас, когда ни о чем другом думать в принципе не приходилось.

- Ты так растягиваешь слова, будто на ходу вспоминаешь, как они произносятся, - тихо сказал Джеймс, сложив руки на груди и присев на край дивана. Эван чуть-чуть приподнял брови и как-то с трудом втянул в себя воздух.

- Мне кажется обычно…

- Тебе кажется, - отрезал Джеймс. - Даже здесь, в этом маленьком предложении, ты сделал эту странную паузу. Ты всегда так говорил, или это из-за лаборатории и из-за этого всего?

- Я не знаю, - как-то растерянно сказал Эван. - Я не замечал этого… и я не знаю, что сделать, чтобы это убрать…

- Ничего делать и не надо, - усмехнулся Джеймс, глядя в глаза Эвану, - это твоя особенность, считай так.

- Особенность?

- О да, это то, что отличает одного человека от другого,- сарказмом сказал Джеймс, глупо улыбаясь.- Прости, забыл.

- Я знаю, - сказал Эван, незаметно для Джеймса закатывая глаза.

- Ой, ну, извини, твоя интонация в голосе говорила мне о другом.

Эван перемнулся с ноги на ногу и нервно вздохнул. Джеймс прикрыл глаза и на мгновенье будто задремал, расслабившись. Повисла тишина, и слышно было, как за окном тихо шумит дождь. Эван вскоре поднял глаза на Джеймса и, удивившись, что он сидел уже с закрытыми глазами, вскинул брови и сделал шаг к нему, чтобы проверить, спит он или нет. Ни одна эмоция не беспокоила лицо Джеймса. Ни ирония, ни вечно приподнятая бровь, ухмылка, усмешка, прищуренные глаза - этого всего не было. Лицо его было полностью расслабленным, губы немного приоткрыты, а светлые волосы упали на глаза, закрывая их. Оно было прекрасно, пусть и было бледным от усталости. Эван даже подумал о том, какой он красивый, когда вот так спокойно спит. Эван никогда не видел таких людей, как Джеймс. Все люди, которых он встречал, казались ему обычными, простыми даже во внешности. А Джеймс и внешностью казался ему необычным. Если просто посмотреть на него, нельзя было сказать, что он когда-нибудь стал бы рисковать чем-то, сбегая из лаборатории и спасая другого человека. Джеймс вовсе не выглядел как герой или даже как Робин Гуд. Он выглядел так, будто бы был выше этого. Слишком гордый. Эван тряхнул головой, сам растерявшись из-за того, о чем подумал. Ему, и правда, было странно думать о Джеймсе. Нет, он был красивым, это он заметил еще в первую минуту их знакомства, просто он был кем-то чужим Эвану; и он даже думал, что это плохая идея - даже мысленно делать ему комплименты. Эван немного нагнулся и приблизил свое лицо к лицу Джеймса, чтобы проверить, спит он или нет. Ресницы Джеймса задрожали, и вскоре он резко открыл глаза, отчего Эван, испугавшись, выпрямился и приподнял брови.

- Какое ужасное чувство,- хрипло сказал Джеймс, морщась.

- Какое?- не понял Эван.

- Проснуться, уснув на пару минут. Ужасно,- Джеймс потер рукой глаза и еще сильнее ссутулил спину, зевая.

- Почему спать не идешь? Хочешь ведь…

- До этого момента не хотел,- начал Джеймс, подняв голову. Эван внимательно посмотрел на него, и Джеймс продолжил.- Но ты настолько скучный собеседник, что и вообразить нельзя.

- У нас просто нет общих тем для разговора… - пробормотал Эван будто в оправдание.

- Да у нас завались тем для разговора,- Джеймс даже вскинул руками. Эван сдвинул брови, и ему показалось, что он это сказал назло ему. Вообще, он думал, что он всегда все говорил назло ему, и Эван все никак понять не мог: он такой человек или он так относится т.о.л.ь.к.о. к Эвану?

- Например?

- Например, мы можем поговорить о том, какого черта ты вообще делал там, в лаборатории, но ты, я вижу, и сам этого не знаешь. Мы могли бы поговорить о твоем прошлом, которое меня ни капельки не интересует, по правде говоря. Или о том, почему ты с диагнозом отсталости в умственном развитии умудряешься совсем иногда рождать нормальные мысли, если не брать в расчет твой глупый взгляд и эти твои паузы между словами, которые правда наталкивают на мысль, знаешь. А еще я могу тебе рассказать о том, чего я лишился, рискнув впервые в жизни кому-то помочь. Я ненавижу помогать, ты знаешь? Ибо потом происходит вот такое вот дерьмо,- Джеймса, и правда, понесло. Он говорил так быстро, иногда делая выразительные паузы между предложениями для усиления эффекта. В его голосе были нотки раздражения, и сам он выглядел так, будто его кто-то жутко взбесил. Глаза сузились, и появились морщинки на лбу, верхняя губа немного поднялась вверх. Эвана поражало то, насколько Джеймс мог поменяться за каких-нибудь минуты три после того, как он спокойно сидел с закрытыми глазами и расслабленным лицом. Когда Джеймс замолчал и выпрямился, спокойно глядя на Эвана, тот, сильно прикусив нижнюю губу, хотел, но не мог оторвать от него глаз. Почему-то у него проснулось какое-то странное чувство, похожее на стыд, и Эван и правда раньше думал о том, что Джеймс, вытаскивая его оттуда, чем-то рискует, но сейчас, когда он сказал это сам, стало совсем не по себе. Эван сжал сложенные на груди руки в кулаки и продолжил смотреть Джеймсу в глаза, даже не моргая и почти не дыша. Джеймс вскоре сделал глубокий вздох, либо успокаивая сам себя, либо просто переводя дыхание. Еще немного помолчав, он быстро, но задумчиво качнув головой, встал и медленно пошел к выходу из гостиной.- Ладно, неважно, забудь, что я сказал.

Эван опустил глаза и, отпустив зубами прикушенную губу, повернулся к уходящему Джеймсу и каким-то странным тоном сказал:

- Хочешь, я отвечу тебе?- Джеймс остановился и медленно повернулся обратно к Эвану, посмотрев на него с какой-то усталой, еле выдавленной иронией в глазах.- На тот твой вопрос про умственную отсталость и прочее?- Джеймс заметил, с какой интонацией говорил Эван. Она была одновременно и раздраженной, и казалось, будто он сейчас заплачет, только он не собирался плакать.

- Не думаю, что хочу это слышать,- пробормотал Джеймс, но Эван перебил его, ведь если он остановился, значит, он хотел слышать то, что ему говорят.

- Я с рождения был в коррекционном приюте из-за каких-то отклонений. Меня каждый день заставляли делать какие-то задания, ходить в больницу, делать упражнения, диагностики и что-то еще, что я уже не помню.- Эван сделал маленькую паузу, поджав губы, услышав, что его голос дрогнул.- Там все были такими. С отклонениями. Но у них они отразились еще и на внешности, а у меня нет. Поэтому мне постоянно говорили, что если я буду стараться, то у меня все получится. Но я ребенком был. Я не понимал того, что со мной что-то не так, ведь меня окружали одинаковые люди с отклонениями, и я считал их нормальными. Я только потом, когда стал старше, понял, что я до семи лет писать и читать не мог…