- Заткнись,- буркнул Джеймс, подтягивая сумку,- ты никогда не будешь на моем месте.

- Нет, правда, нервные клетки не восстанавливаются…

- Ты у меня сейчас не восстановишься, понял?- ответил блондин, уже переведя взгляд на Эвана.

- Что-то ты не похож на человека, про которого можно сказать «само спокойствие»…

Джеймс сдержанно прикрыл глаза и остановился на месте. Он развернулся к Эвану с поджатыми губами, будто собираясь что-то сказать, но потом резко передумав. Эван тоже остановился и развернулся к Джеймсу, невинно поднимая брови, будто не понимая, в чем дело. Джеймс, видимо, передумал и, сощурившись, сказал:

- Знаешь, у тебя, правда, какая-то милая внешность. Особенно такое впечатление создается за счет твоего глупого выражения лица. Я считаю, что все милые люди очень глупые. И бить тебя, зная, что ты день назад лежал, умирая под кучей капельниц, будет как-то жалко. Но не сомневайся, ты меня скоро так доведешь, что я просто не сдержусь и буду ловить кайф, вытрясая из тебя душу. Тебе же все равно будет, да? Вот и отлично, совесть у меня будет чиста. Так что, пожалуйста, заткнись, ты действуешь мне на нервы,- совершенно спокойно сказал Джеймс, смотря прямо в его глаза. Эван непонимающе смотрел в его лицо, закусив одну губу, отчего выражение его лица становилось каким-то чересчур милым и невинным, отчего Джеймсу захотелось стукнуть себя по лбу. А потом его.

- Там, сзади тебя, похоже, то, что ты ищешь,- спокойно сказал он, поднимая руку и указывая за спину Джеймса. Лицо Джеймса приняло какое-то странное выражение, и он, шумно вздохнув, обернулся. Сзади, через дорогу, и правда было кафе с большой яркой вывеской «EAT.». Джеймс, двинув бровями, направился туда, видя боковым зрением и Эвана, идущего рядом. Он продолжал что-то отрывисто говорить, глядя по сторонам, но Джеймс не слышал, о чем именно он говорит. Он слушал его голос. Что-то было в его голосе, и Джеймс не мог понять, нравится ему это «что-то» или нет. Это был один из тех голосов, которые запоминаются навсегда. Тот самый голос, который ты услышишь в толпе и узнаешь сразу, чей он. Только вот сам Эван не знал, что обладает таким голосом. Все, что он мог делать на отлично, так это раздражать. Да, раздражать он умел, но зачастую Джеймсу просто было необходимо с кем-то поссориться, и он заводился на пустом месте, как сейчас. Хотелось спорить с ним, выкидывать фразы, затыкать его, бросать сарказмы и издеваться, но он как-то все прерывал сказанными вообще не очень в тему фразами. Видимо, на большее он не был способен.

- Ты почему-то не походишь на человека, лежавшего пару дней назад при смерти. Я думал, тебя крутить будет в разные стороны, и, признаться, я думал, тупить ты будешь больше,- сказал Джеймс, проходя в кафе и садясь за столик в самом углу. Эван сел рядом, сдвинув брови и уставившись на Джеймса.- Нет, ты и сейчас тупишь, и у тебя глаза сразу говорят за тебя, кто ты. И вообще, ты странный и ужасно раздражаешь… Но я думал, все будет хуже.

Эван хмыкнул и поставил локти на стол, упираясь об него грудью. Он как-то странно скривил губы в улыбке, что Джеймсу опять не понравилось. Он вскинул брови и перевел взгляд на подошедшую только что официантку.

- Мне, пожалуйста, один кофе. Без ничего,- сказал Джеймс, фальшиво улыбнувшись ей, отчего она абсолютно так же улыбнулась в ответ и кивнула.– Эй, уже можно говорить,- тихо и специально тупым тоном сказал Джеймс, пнув Эвана по ноге под столом.

- Я ничего не хочу,- он мотнул головой, быстро посмотрев на девушку.

- Хорошо, тогда просто один кофе.

- Сейчас будет,- сказала она и, развернувшись, ушла за барную стойку, которая стояла прямо рядом с их столиком. Джеймс всегда выбирал такие места, где сидит мало людей и где все обрывалось. Например, дальше их столика столов уже не было, была только стена и большие, во всю стену окна.

- Так ты прекрасно себя чувствуешь? Тебя не выворачивает, ты можешь ходить, не стонешь и не ноешь постоянно, м? В чем дело?- Джеймс закинул ногу на ногу и, прищурившись, посмотрел на Эвана, глаза которого по-прежнему были уставшими и какими-то странными.

- Я не знаю, почему так…

- Вообще все отлично?- Джеймса почему-то это напрягало немного больше, чем если бы его крутило или ему было плохо. Слишком хорошо все шло.

- Голова болит еще с вчера, а так пока нормально,- сказал он, сглотнув и поджав губы. Джеймс задумчиво кивнул и выпрямился.

- Наверное, у организма шок,- сказал Джеймс, задумавшись. Эван поднял на него глаза, сдвинув брови, и Джеймса это заставило снова скорчиться в ухмылке.- Ах, ну да, прости, все забываю, с кем говорю,- эта девушка, которая была официанткой, принесла Джеймсу кофе в белой чашке и, поставив на стол, выразительно при этом улыбнувшись, ушла. Джеймс проследил за ней и подвинулся ближе к столу. Оторвав чашку от блюдца, он увидел на том месте, где стояла чашка, маленький листок бумаги. Джеймс поднял его на уровень своих глаз и, двинув бровями, громко хмыкнул. На этом листке наспех были записаны цифры мобильного телефона и имя - Лили. Эван тоже приподнял губы в улыбке, смотря на этот листок с цифрами.- Она симпатичная. Но у нас нет на это времени, ведь так?- с иронией спросил Джеймс, после чего сразу же принял серьезное выражение лица, спрятав листок в карман толстовки. Он обернулся назад, где в метрах пяти-семи от него стояла эта самая Лили, принимая заказ у другого столика. Она многозначительно ему улыбнулась и ушла за барную стойку, записывая что-то в блокноте на ходу.

- Ты что-то говорил про шок…

- Ах, да,- сказал Джеймс, разворачиваясь и поднимая чашку снова,- у организма твоего, похоже, шок,- он отпил немного и поставил чашку на место.- Это то же самое, как если ложиться спать всегда в определенное время и спать одно количество времени. Большое, например. Делать это на протяжении многих недель, месяцев, а потом в одну ночь просто не лечь спать,- Джеймс заткнулся, скрестив холодные пальцы вокруг чашки, будто грея их.

- И что будет?- осторожно спросил Эван, и Джеймс удивленно поднял на него глаза. Он видел, что парня серьезно заинтересовал этот разговор, Джеймсу и это казалось странным. Он действительно интересовался.

- Ничего. Ты весь день проходишь бодрым и отрубишься только к вечеру. Потому что организм не поймет, что происходит. Он должен был заснуть в определенное время, а ты этого не сделал. И он будет ждать следующего раза и, не дождавшись, начнет сам засыпать,- Джеймс пожал плечами, наблюдая за лицом Эвана.- Проще говоря, когда я убрал все эти капельницы от тебя, твой организм не понял этого. Он привык к ним, потому что они поддерживали твою жизнедеятельность. А сейчас их нет, и он начинает это осознавать. Я хочу посмотреть, что будет, когда пройдет этот рубеж и он будет нуждаться в лекарствах,- шепотом сказал Джеймс, опираясь грудью о столик и придвигаясь ближе к Эвану. Тот замер, немного приподняв брови и приоткрыв пухлые красивые губы. Он смотрел на Джеймса, не отрываясь, прекрасно понимая, что тот говорит правду и такое действительно произойдет. Или уже происходит, потому что боль уже начала давить на голову. Даже моргать, казалось, было больно, хотелось просто лечь и заснуть, потому что, когда спишь, не чувствуешь, что что-то болит.

- Ладно, успокойся. Пока ты не загибаешься, все нормально. Тем более я взял с собой «Этоний»… ну, ту особую штуку, которая тебе нужна. Ее тебе Вероника давала. Правда, я не знаю, что именно и когда с ней делать, но она есть,- он невозмутимо пожал плечами и в три глотка наполовину опустошил чашку с остывшим кофе.

- Она ставила мне одну капельницу… каждый вечер приходила,- он неуверенно начал говорить, и Джеймс внимательно посмотрел на него, прислушиваясь.- После того как она это делала, тяжесть в груди проходила,- он положил одну руку на грудь, будто прислушиваясь к ударам сердца, и опустил взгляд.

- Вероника прям мать Тереза,- задумчиво произнес Джеймс, смотря в одну точку, в окно.

- От чего ты меня спас?- спросил Эван, подняв на него глаза и наклонившись чуть вперед, ближе к столу, опираясь так же, как и Джеймс, грудью о стол. Теперь расстояние между их лицами было не больше двадцати сантиметров, и Эвану казалось, он чувствует дыхание Джеймса.