- Повезло ему с братиком, да-а?

- Лейсли, хватит. Да я же серьезно, - устало пробормотал Джеймс, понимая, что здесь даже никакими «серьезно» не спастись. Голова отказывалась думать, глаза отказывались смотреть, движения вообще были вялыми, и подниматься со своих рук он просто не хотел. - Черт, его чуть не прикончили собственный отец и брат. Круто, наверное, будет узнать об этом. Странно, они знали?

- Джордж так точно, - бросил Лейсли, снова открывая дело и заглядывая в него. - Конечно, он же с твоим отцом дело вел. И сколько, говоришь, проекту лет? Двадцать пять? А Клайду?

- Эвану…

- Что?

- Его Эван зовут, - терпеливо поправил Джеймс, вздохнув, - и ему шестнадцать. Семнадцать через две недели будет.

- Правда?

- Там написано, - кинул Джеймс, закусив губу, - он даже этого не знает.

- Ну так смотри. О чем я, - прослушав его, перебил его мысли Эдриан. - Проекту двадцать лет, он был закончен двадцать лет назад, с чего бы ему в ящике четыре года лежать, правда? Пациента искали. И почему через четыре года нашли? Родился Эван. Отлично же. Полоумный ученый зачал жене второго сына, потому что первый не подошел, - Лейсли тихо посмеялся, проигнорировав еще один раздраженный вздох Джеймса. - Хороший вариант, а как продумано. Организм, считай, молодой, они с детства его наблюдали же, личный присмотр, упекли сюда. Никто не схватится его, ведь все, кто мог бы, здесь и…

- А мама? - вдруг совсем шепотом пробормотал блондин, дернувшись чуть вперед из-за того, что поезд затормозил. Лейсли нахмурился, посмотрев вверх.

- Так у Эрика ее нет. Она же умерла очень давно еще, кто знает, может, даже до рождения этого Эвана. Так что даже матери нет, что уж там.

- Как же это все бесит, - выдохнул Джеймс, прикусив губу.

Он уставился в окно на школу, в которой уже как неделю шли занятия. Внешне она не изменилась с ночи, такая же темная и величественная, но более приятная на вид, не мрачная, а просто богатая, древняя, родная Джеймсу и одновременно такая чужая. Все учатся и не знают забот похуже учебы или неразделенной любви, а он едет в поезде и думает над тем, что он теперь не знает, как относиться к отцу. То ли благодарить его за то, что не поступил с ним так же, то ли проклинать за то, что он все-таки мог это сделать, если не уже. В каком-то смысле. Джеймс поежился от ощутимого холода и чуть приподнял плечи, утыкаясь подбородком в ворот куртки.

- Я уверен, что Эрик не в курсе, - помотав головой, сказал Лейсли. - Эрик же, когда перестает быть таким серьезным и помешанным на работе, очень даже ничего. В смысле, добрый, - сразу поправился он, посмотрев на Джеймса. - Знал бы, то если бы и не отговорил отца, то оперировать вместе со всеми точно бы не стал. Не такой он, взбесился бы.

- Надо же, у него есть брат. И даже отец. А ухаживала за ним и та, кому он должен быть благодарен за жизнь, девушка брата. Почти родственники. Она как знала, блин. А еще недавно он думал, что у него никого нет и всю жизнь он провел в детдоме, - Джеймсу что-то кольнуло внутри, и он решил для себя, что это очень и очень неприятно. - Хотя он и сейчас так думает. Не знаю, я бы убился, узнав такое.

- Не убился бы, ты добровольно от отца отрекся, - хмыкнул Лейсли, не отрывая от него взгляда.

- Было за что, - твердо сказал Джеймс, шумно выдохнув горячим дыханием на руки, которые стали подрагивать от холода.

- Но он твой отец. Люби уже, каким он есть, кроме него у тебя из родных никого. Пусть он и жестокий временами, пусть его идеи доходят до абсурда, но он от тебя никогда не отрекался… - Эдриан прервал сам себя, оставляя губы приоткрытыми и внимательно оглядывая Джеймса, лица которого он не видел до сих пор. - Да что ты ежишься-то? Здесь жара, все раздеты.

- Холодно, - прошептал Джеймс, выдыхая на стекло и прикрывая уставшие глаза, думая, что если расслабиться, то потеплеет само собой. Вообще он думал, что это от нервов, от плохих мыслей и измотанности, но Эдриан, видимо, думал по-другому.

- Сколько ты выкурил?

- Это не из-за этого.

- Сколько? - повторил Эдриан, чуть выгнув одну бровь. Джеймс сначала пожал плечами, а потом протяжно вздохнул.

- Пять, наверное. Не помню. Такого эффекта у сигарет не бывает.

- У сигарет-то нет, только вот… - Эдриан прикусил язык, закатив глаза. Джеймс прислушивался к нему, размышляя о своем отце, а Лейсли, не сумев ничего придумать, только подвинулся чуть вперед и снял с себя куртку, оставшись в одном свитере. Он накинул куртку на Джеймса, который весь съежился и сжал замерзшие руки в кулак, начиная дремать. Кортвуд приоткрыл глаза, почувствовав, как на плечи легло тепло.

- Что ты делаешь? - невнятно пробормотал Джеймс, утыкаясь губами себе в предплечье.

- Во мне не всегда нужно видеть извращенца, Кортвуд. Просто забота, успокойся и прими ее, - пробормотал Лейсли, откидываясь спиной на спинку мягкого сиденья и снова открывая дело, пролистав несколько страниц. Он посмотрел любопытно по сторонам, заметив, что люди и правда были раздеты, а некоторые открывали окна: кондиционеры и обогреватели над сидениями делали свое дело. Затем он снова покосился на Джеймса, который откинулся лицом себе в руки и подвинулся всем телом к окну, сжимаясь еще больше и придерживая рукой куртку Эдриана. Он ухмыльнулся и уткнулся в дело Клайда, точнее Эвана, принявшись изучать какие-то факты, которые обычному читателю было бы не понять.

- Спасибо, - холодно, но благодарно, сказал Джеймс так, чтобы его услышал только Эдриан. Лейсли снова повернул голову к нему, чуть улыбнувшись. А Джеймс открыл глаза, посмотрев себе на худые, сдвинутые вместе колени. Как ему сейчас не хватало чьих-нибудь колен, чтобы заснуть прямо на них, а не на своих жестких руках.

- Поскорей бы приехать, чтобы…

«Увидеть, потрогать, обнять его», - мысленно добавил Джеймс, подумав, что не хотел бы говорить это вслух. Он бы ничего больше не хотел говорить, а просто заснуть в этом поезде, где его согревал только тот огонь внутри, что не потухал ни на секунду.

***

У Ленца отлегло на сердце и прекратилось нервно подрагивание ногой, только когда он услышал звонок в дверь. Разумеется, это он, никто, кроме него, не мог. Ну наконец-то. Ленц остановил прислугу жестом, и, кивнув, Ким отошла от двери, удалившись. Делайт поспешно открыл дверь и отошел на пару шагов назад, пропуская в дом Джеймса, выглядевшего устало и как-то странно. Джеймс остановился перед Ленцом и посмотрел ему в глаза, чуть улыбнувшись. Льдинки в глазах Делайта тоже растаяли, и он, глубоко вздохнув, быстрым движением притянул к себе Джеймса, крепко обняв его, нет, даже стиснув в объятьях его руки и спину. Джеймс уткнулся носом ему в плечо, сразу почувствовав тепло, и еле заметно улыбнулся.

- Ты меня так напугал, - проговорил Ленц, подняв вторую руку Джеймсу на голову, приглаживая его волосы и еще сильнее прижимая к себе. Джеймс вытянул руки и дотронулся ими до спины Ленца, вздохнув.

- Я же вернулся.

- Сейчас полдень, - холодно сказал Ленц, но Джеймс знал, что эта излишняя холодность только из-за беспокойства и любви, - я думал, что-то случилось.

- Ну… в общем-то, - Джеймс замялся, скорчив гримасу, но Лейсли сам появился на пороге, так что Кортвуду даже не пришлось напрягаться.

- Уоу, как я вовремя, - сладко проговорил Эдриан, заходя в холл и смотря на высокого красивого брюнета, обнимающего Джеймса с такой силой, что тот даже прогнулся в спине, встав на цыпочки. Ленц быстро поднял глаза и остановил свой взгляд на зашедшем в его дом молодом парне, которого до этого явно не встречал. Парень не выглядел смущенным или растерянным, он не выглядел таким же усталым и потерянным, как Джеймс, он вообще просто улыбался так сладко, что Ленцу зубы от раздражения сводило, и его взгляд, смотрящий прямо на Ленца, его тоже напрягал. Лейсли ни разу не отвел глаз, не забегал ими по холлу, не потупил взгляд. Он просто встал у двери, засунув руки в карманы куртки, смотря на Ленца, улыбаясь так же, как и всегда. Как-то фальшиво, сладко и слишком мило.