Джеймс вгляделся в окно, увидев за ним высокий комплекс зданий, который был чернее, чем небо, из-за отсутствия света и выделялся на холме, возвышаясь над деревьями и маленькими домами. Раундвью. Академию он узнал бы из тысячи других, потому что ни одна не была похожа по архитектуре на нее. Большая высокая академия, пугающая своей величавостью, ночью смотрелась особенно мрачно и до мурашек доводила своими воспоминаниями, что остались у Джеймса в голове. Неужели он и в этом году не сможет доучиться нормально? Последний, выпускной год. Он начинался как обычно. Медленно, скучно, с множеством людей, зависящих от денег, кучей лжи, с множеством приятных и не очень моментов. Он начинался спокойно и обещал быть обычным, пусть и очень скучным без его лучшего друга. Джеймс помнил, как впервые стал присматриваться к однокурсникам и как впервые увидел в некоторых из них огромные перемены с прошлого года. Куда-то делись пафос и ложь, куда-то делась зависимость от денег. Они все стали людьми, некоторые вообще поражали тем, какими были на самом деле. В академии у Джеймса было много приятных моментов. У него появилась другая дружба и понимание с другими людьми, которые пусть и не были такими близкими, но которых иметь в друзьях было приятно. Которых раньше он ненавидел. Он по-новому посмотрел на мир именно после Ленца. В частности и на этих людей, с которыми учился бок о бок каждый год. Кроме того, в этом году Джеймс впервые увидел на чужом опыте настоящую любовь. И он уверен был, что это любовь, и его это радовало где-то внутри. Не все потеряно, раз они любят.

«Странно, они все еще вместе?» - думал Джеймс, прикидывая, что не видел однокурсников больше месяца, вглядываясь в последние этажи мрачного здания, которое осталось уже далеко за лесом. «Надеюсь, что да. Иначе все мои иллюзии и надежды псу под хвост». Но Джеймса ничуть не удручало то, что он не доучится в этом году, не закончит академию. Ему было плевать, просто было забавно, что это повторяется второй год. Только в прошлом году Джеймс вернулся в академию только в мае, чтобы сдать экзамены. Странно, что скажут однокурсники? Они знают, что Джеймс скрывается, что он совершил такой поступок? Если да, то как отреагируют? Ему было просто интересно, ведь никто из них от Джеймса подобного никак не мог ожидать.

Джеймс выпрямился, и легкая улыбка, навеянная воспоминаниями, слетела с его лица, а сердце стало биться медленнее и практически вообще неощутимо, дыхание сперло. Поезд проехал мимо памятника Ричарду Львиное Сердце, а это значит, что они уже въехали в район Дарк Холлоу. Спустя десять минут поезд остановился, и Джеймса пробила легкая дрожь буквально на мгновение. Вот и все, второй шаг сделан, назад точно пути не было. Почему-то в этот момент, когда все стали выходить из поезда, торопясь и поднимая суматоху, Джеймс подумал о том, что легче было бы с разбегу прыгнуть под этот поезд, рискуя превратиться в кашу, чем вообще сесть на него и доехать до конечной станции. Кортвуд просто прирос к месту и даже не пошевелился, когда все вышли из вагона и он остался здесь совершенно один. Джеймс все всматривался в стеклянную крышу небольшой станции, не тянущей на вокзал, и думал о том, что ему просто сложно подняться. Он подумал о том, что если не он сойдет с поезда? То ничего этого не произойдет. Что он может просто вернуться назад, Ленц поймет и даже обрадуется, а Эван еще будет спать и даже не узнает о том, что Джеймс собирался бросить его на одну ночь, а, может, и больше.

- Молодой человек… эй, парень, ты меня слышишь? - Джеймс дернулся, округлил глаза и повернул голову в сторону прохода к выходу из вагона, увидев там служащего и проводника поезда, одетого в строгую форму и с красными от холода щеками. Джеймс моргнул пару раз, и парень понял, что его слышат. - Вы почему сидите? Это конечная станция, поезд дальше не идет.

- Разве… конечная? - Джеймс прекрасно знал, что конечная. Ему просто не хотелось уходить.

- Да-да, - быстро кивнул работник, усмехнувшись, - у тебя все в порядке? Плохо себя чувствуешь? Неважно выглядишь просто.

- Я такой всегда, - быстро отмахнулся Джеймс, закатив глаза. Работник пожал плечами, а Джеймс все-таки встал с места, одернув куртку и направившись на выход. Он старался выглядеть спокойным, но в этот момент ему казалось, что все его в чем-то подозревают. Что все знали, куда и зачем он едет, а этот проводник - один из людей лаборатории, и на выходе из вагона уже стоит охрана, а станцию окружил патруль. И ступив на снег, который сразу же хрустнул, оглядевшись и поняв, что на перроне никого, кроме него, нет, это чувство почему-то никуда не делось.

Джеймс прекрасно понимал, что нужно было собраться, иначе все выйдет не так, как он хотел. Понимал, но ноги все равно были ватными, а шаги неуверенными. Сердце замерло в груди, когда Джеймс сел в такси и, повернувшись к таксисту, увидел перед собой лицо Джорджа Ганса, устало смотрящего на него. Он округлил глаза и вжался спиной в дверь и стекло, отпрянув от таксиста. До Джеймса только позже дошло, что в темноте вытянутое лицо старого и уставшего таксиста, который смотрел на него из-под прикрытых век, до жути просто напомнило ему вытянутое и всегда строгое лицо аристократичного Ганса, который тоже никогда не смотрел полностью открытыми глазами. Джеймс просто замер, проморгавшись, а таксист с пониманием посмотрел на юношу, усмехнувшись. Все-таки была ночь, кого-кого, а подростка он точно не ожидал здесь увидеть. Хотя он сразу понял, что парень из этого района или района по близости, потому что пусть и одет он был достаточно просто, но он высоко держал голову, идеально ровно сидел, и взгляд его, который из напуганного превратился в надменный и насмешливый, тоже о многом говорил. Джеймс встряхнул белыми волосами и, вздохнув, вынул из кармана деньги, протягивая таксисту.

- Мне нужно в лощину, что на севере от этой станции. Адрес 147 и 3/10, остановите возле последнего поворота, дальше я сам, - как можно тверже и спокойнее сказал Джеймс, сев прямо и уставившись в лобовое стекло. Таксист завел машину и быстро тронулся с места, включив дворники на стекле, которые сразу стали разметать пушистые хлопья снега.

Джеймс еще раз мысленно представил себе дом и постарался унять сердцебиение. Все-таки назад дороги нет. Значит, только вперед, нужно постараться сделать все так, как задумано. Джеймс был в курсе, что, остановись машина даже за полкилометра до дома, ее бы заметили. Вдруг кто-то не спал. А на повороте выходить было идеально. Он знал, как пробраться к дому незамеченным. Что было важно, так это Ник, потому что главное - попасть в дом, остальное неважно. Джеймс быстро вынул сотовый телефон из кармана, попутно доставая и сигарету.

- Извините, вы не против? - быстро спросил он, кинув взгляд на молчаливого таксиста. Тот покосился на сигарету, пожал плечами и отрицательно мотнул головой, тяжело вздохнув. Джеймс сунул сигарету в губы, поджег ее и глубоко вздохнул, прикрывая глаза.

- Здоровье погубишь, сынок, - с горечью отозвался таксист, а Джеймс лишь откинулся головой на спинку сиденья и отстранил сигарету от губ.

- Да кому оно нужно, мое здоровье?.. - тише проговорил Джеймс, выдыхая белый дым, попутно печатая смску Ленцу, говоря о том, что он будет на месте через двадцать минут.

- У тебя нет кого-то, кому ты был бы нужен? - удивленно проговорил таксист, осмотрев профиль парня. Джеймс старался в окно не смотреть, не хотелось видеть темные холмы и лощины Дарк Холлоу, окруженные снегом и вечным молчанием. Его угнетала мрачность.

- Я нужен сам себе, думаю, это главное, - ответил Джеймс, приоткрыв окно, чтобы дым выветрился.

- А как же родители? Те, кому ты всегда будешь нужен. У тебя есть такие люди?

- Есть, - тише ответил Джеймс, подумав сейчас совершенно не о родителях, а о том, кто остался в Дейтоне. Кто сейчас спит под действием снотворного и не знает, что Джеймс нарушил данное обещание.

Машина остановилась одновременно с сердцем Джеймса, который уставился вперед на дорогу, на поворот и густые деревья, которые знал от и до, потому что не раз прогуливался пешком до Йорка этой дорогой. Таксист сказал что-то еще насчет здоровья Джеймса, тот не услышал, но поблагодарил его, выйдя из машины. Он покосился на часы: стоял второй час ночи. Из-за этого не было видно практически ничего, кроме очертаний деревьев и прямой дороги, которая больше никуда не сворачивала. Было тихо. Джеймс слышал только свои шаги и собственное дыхание, которое было тяжелым, как всегда. Было жутковато. Фонарей здесь не было, но Джеймс точно знал, что впереди стоял его дом, и если он не видел огней, значит, в доме не горел свет вообще. Вообще, дома не было видно из-за того, что он был из черного кирпича и сливался с небом и лесом. Джеймса не пугала темнота, но сейчас в комплекте с волнением это давило. Он шел, прислушиваясь к малейшим звукам, мало ли, охрану поставили и у ворот? Нет, это всего лишь волнение. У ворот никого не было, и они были открыты, как и всегда, потому что чужим здесь нечего было делать и никто не свой не придет. Джеймс тихо закрыл за собой ворота и ступил уже не на сугроб, а на плотную дорожку, которую каждый день подметали и выстраивали. Он увидел свой дом. Большой, темный, готический, со страшно выделенной в темноте дверью и большими окнами. Что-то напало внутри на Джеймса. Странная ностальгия, только не очень приятная. Он пошел не к дому, а в обход, идя вдоль ворот и косясь на эту черную громаду, внутри которой, по-видимому, все спало. И слава богу, потому что свет бы его напрягал. Особенно в том самом коридоре. Джеймс обошел дом и встал у торца, пройдя быстро несколько окон. Перед ним была все та же стена с пропуском и выгравированной виноградной лозой вместо окна. Джеймс дотронулся рукой до холодного камня и тихо вздохнул, осмотревшись. Нет, за ним еще не бежала охрана, нет, рядом не было Балдога, и его еще не засекли. Джеймс поднял голову вверх и посмотрел на темное закрытое окно. Волнение снова настигло его.