Роуз обернулся, снова посмотрев на Джулиана. И почему то очень не хотелось смотреть ему в глаза или на лицо, потому что Роуз знал, что именно он там увидит.

- Да,- медленно кивнув, сказал Джулиан. Бледные губы его чуть дрожали… должно быть, от нервов. Руки тоже тряслись, но он не плакал. Видимо, таблетки Эвана подействовали. Даже сердце билось реже. Странно, что именно он ему дал.- И я сам решил, что… да, ты прав,- тихо хмыкнул он, смотря в пол. Глаза Роуза поднялись вверх, хотя лицо и было опущено. Он смотрел исподлобья, кусая костяшки пальцев, которые уже покраснели, и прижимая второй рукой локоть к ребрам.- Ты ведь… ты ведь хочешь, чтобы я?..

- Да, хочу,- тихо, но твердо выдал Роуз, смотря ему на грудь. Он, наконец, нашел такую точку, чтобы не смотреть вниз, но и не смотреть ему в лицо.

- И я уеду. В смысле от тебя. Я понимаю, что я сделал, и понимаю, что мы… не сможем быть вместе больше,- о дьявол, кто бы знал, как трудно ему дались эти слова. Но он должен договорить. Должен, ведь он решил, что не хочет, чтобы его выгоняли. Он решил упростить задачу Роузу. Решил принять тот факт, что они расстаются.- Я все понимаю и не хочу расстраивать тебя своим присутствием,- Роуз со своими большими глазами все продолжал смотреть ему в грудь, на пальцы, которые тот еле заметно стал заламывать. Джулиан посмотрел на него. На человека, которого любит и будет любить всегда. Почему-то захотелось ему это сказать, но ведь это не то, что он хотел бы сейчас слышать.

Роуз сдавленно вздохнул. Перед ним стоит тот, кто год назад работал в его доме сиделкой. Тот, кто успокоил его тогда, когда он напился и кидался на прислугу, заставляя всех уйти. Перед ним тот, кто не ушел, а рискнул остаться. Тот, кто сказал, что его так просто не прогнать. Тот, кто так болезненно пережил смерть ЕГО отца. Тот, кто был рядом весь этот год. Перед ним тот, кто рассказывал нелепые и несмешные истории с университета, тот, кто смотрел с ним фильмы, которые ему вовсе не нравились. Тот, кого утром приходилось будить, ведь он так любит поспать и ненавидит подниматься рано. Перед ним тот, кому всегда улыбаются на улице, ведь ему невозможно не улыбаться. Тот, кому не улыбался при встрече только Роуз, ведь он не привык улыбаться без причины. Тот, на кого он смотрел с обожанием и гордостью, ведь этот человек его. Тот единственный, кто может оказать на него влияние, тот единственный, кто может сделать Роузу больно. Тот, кто встречал его, когда он возвращался с работы. Тот, кого он забирал из института не только потому, что хотел подольше провести с ним время, а потому, что хотел, чтобы все знали, что этот человек занят. Перед ним тот, кого он безумно любил. Тот, кому он хотел сделать предложение. Он уходил от него по его же просьбе.

- Только… только дай мне время,- голос Джулиана дрогнул, он поднес руку к лицу, к дрожащим губам, и приложил ее к ним, надавив. Роуз все не отрывался от него. Время? Он всего лишь просил дать ему время? Каким же нелепым и ничтожным казалось время по сравнению с тем, что уже произошло, и тем, что происходит сейчас. Всего лишь время… - Я просто… нужно же еще вещи собрать… - он глубоко вздохнул, будто пытался сдержать слезы. Но он не плакал, нет.- А еще попросить, чтобы мне дали комнату в общежитии… Не ехать же мне домой, правильно?- он попытался улыбнуться, но не получилось. Роуз не отрывал от него своего взгляда. Джулиан внезапно поменялся в лице и посмотрел Роузу в глаза своими большими, отдававшими рыжиной при этом свете глазами. Роуз тоже, наконец, поднял на него глаза. Красные, опухшие, но такие же добрые, как и всегда.- И еще с этими снегопадами… и все вещи… черт, их так много. И я должен… предупредить еще родителей о смене адреса и…- он внезапно провел пальцами по щеке, будто вытирая невидимые слезы. Глаза его заслезились, и губы он плотно сжал, шумно выдыхая. Хотелось умереть, просто умереть сейчас.- Просто дай мне время, хорошо? Ты можешь?

- Конечно,- быстро и тихо сказал Роуз, отворачиваясь к окну. Нервы сдавали у обоих. Роузу казалось, что он сходит с ума. В окне из-за света отражалась фигура Джулиана, и он всматривался в нее, постепенно понимая, что может больше не увидеть его никогда. Никогда больше его не обнять. И ничего с ним не сделать. И не сказать ему говорить потише или попросить принести ему кофе. И он больше не будет злиться на него, когда он ночью спускается вниз в гостиную, чтобы сказать Роузу идти спать, а не работать. Работа подождет, как говорил он. Странно, почему Роуз на это злился?

И он думал, что будет дальше. Он, наверное, уедет во Францию… На месяц, может, больше. К сестре, к ее мужу. Расскажет своей годовалой племяннице о том, что случилось. Она ничего не поймет, а он все равно расскажет, ведь не хочет жаловаться сестре. А потом он вернется, но он не думает, что оправится к этому времени. Но пройдет время, он, может быть, возьмется за дело отца, обязательно узнает, что стало с Джеймсом и Эваном. Может быть, даже напишет книгу, у него есть такой талант. И время будет идти. И пройдет год, два, может, больше. И сидя однажды на диване в очках, потому что зрение в конец испортится от работы, он отложит документы на стол и посмеется реплике, которую кинет актриса в его любимом фильме. Удивится тому, что фраза в фильме незнакомая и новая. И тогда, в который раз пересматривая этот фильм и какой раз смеясь этой фразе, он, может быть, вспомнит Джулиана. Вспомнит, что раньше все время пропускал эту фразу в фильме, потому что Джулиан рассказывал ему эти нелепые истории и все время смеялся, заставляя смеяться вместе с собой. И он вспомнит. И он, может быть, когда-нибудь позвонит узнать, как у него дела. И он, может быть, даже будет бояться услышать, что что-то не так или все плохо. Что у него проблемы, или он бросил университет. Но время пройдет.- Да, конечно, я дам тебе время.

***

- Как все?- не понял Эван, замерев на месте, медленно переводя взгляд с Джеймса на Джулиана, который зашел в гостиную и медленно упал на диван.

- Вот так. Все,- отстраненно проговорил он, прижимаясь спиной к спинке дивана и поджимая колени к груди. Он обхватил ноги своими руками и уткнулся подбородком в колени, смотря в пол. Внутри медленно начала срываться планка.

- Он точно принял это решение? Прям так и сказал?- спросил Джеймс, складывая руки на груди, мельком посмотрев на Ленца, который вздохнул и откинулся в кресле.

- Да. Точнее нет, я просто сказал ему, что уйду. Он хотел этого…- Джулиан сдвинул брови, закрыв глаза.- Почему…- вдруг сорвав с себя эту спокойную мертвую маску, жалобно протянул Джулиан, зажмурившись и резко всхлипнув.

- Джулиан…- начал Эван, но Джеймс оборвал его жестом, коротко на него посмотрев.

- Вы разговаривали минут десять, Джулиан,- приподняв брови, сказал Джеймс.- Мало, не думаешь?- спросил он, почему-то посмотрев на Ленца.

Джулиан закрыл лицо руками, выдохнув в них.

- Нам не о чем разговаривать, разве не понятно?.. Он не станет… не стал бы слушать, он обрывает на полуслове, я…- он содрогнулся всем телом и уже в открытую зарыдал, уткнувшись себе в колени. Захотелось встать и уйти, чтобы этого никто не видел, но Ленц вдруг сжал его плечо, встав сзади него у дивана.

- Все мы знаем Роуза,- медленно и твердо сказал Ленц, посмотрев на Джеймса.

- Черт, я не верю… я не верю, что это происходит со мной. За что, за что это, черт возьми, происходит со мной. И с ним, за что…- надорвано сказал Джулиан дрожащим от слез голосом. У него начиналась новая волна истерики. Джеймс, устало запрокинув голову назад, раздраженно всплеснул руками и вышел из гостиной быстрыми и уверенными шагами за Эваном, который вышел еще тогда, когда Джулиан начинал рыдать.

- Почему, Ленц?- простонал блондин, содрогаясь всем телом. Ленц внезапно заметил, как в гостиной было тихо… как было… безмятежно, как ничего не напрягало. Он прикрыл глаза, медленно пожав плечами, зная, что Джулиан не видит, но все равно он ничего не ответил, только пожал плечами.

В гостиную вошел Уилл, нехотя принимаясь убирать со стола скомканные листы бумаги. Ленц кинул на него свой недоверчивый взгляд, подумав, что он по-любому что-то замышляет. Или уже что-то натворил. На самом же деле все, что творилось здесь, на Уилла давило так же, как и на Ленца. И все эти разборки, и все эти скандалы. И Уилл, сначала не поверив в предательство Джулиана, потом одернул себя, вспомнив, что все люди - дебилы и жить нормально им просто не дано. Все, кроме него, разумеется. Он все время удивлялся, почему все такие тупые и почему только он знает, как правильно жить? Да, он считал себя лучше всех, да, он считал себя умнее всех, но его слова хотя бы были подкреплены чем-то. Просто никто не видел этих доказательств, ведь никто с ним не разговаривал. Поэтому он и жил в этом своем мире со своими правилами и понятиями как жить. Он пару раз кинул взгляд на Джулиана, который просто медленно сходил с ума от истерики. На самом деле, Уилл даже не понимал, как человек вообще может столько рыдать. Просто рыдать, содрогаясь и издавая такие ужасные звуки, что становится не по себе всем и сразу. А ведь всего-то надо было пойти с Уиллом на задний двор и посмотреть на фейерверк. Всего-то.