- Не волнуйся, все в порядке. Как бы ты ни хотел меня поддержать, ты бы заскучал к середине, я тебя знаю,- усмехнувшись, сказал Ленц.

- Когда будешь дома?

- Через… час. В крайнем случае, два, может, Лили с курсов заберу,- задумчиво протянул Ленц, смотря на часы.- Не уходи только, а то завтра увидеться не сможем, у меня выезд в Лондон, помнишь?- Ленц посмотрел вперед, где в проходе возле второго зала суда стояла небольшая компания людей, состоящая из, как он видел, прокурора, каких-то совершенно обычных женщины и мужчины, деловито одетого мужчины, которому на вид было лет сорок, из двух участковых в форме. Еще он заметил подростка, темноволосого парня, сначала пререкавшегося с участковыми, а потом сдавшегося и вышедшего из этого прохода, направляясь к выходу из здания. Но больше всего Делайта привлек другой объект. Парень, сидящий за столом и устало смотрящий куда-то вперед, будто сквозь Ленца, даже не видя его. Красивый блондин, который тоже еще был подростком, но каким подростком… Он совершенно не нервно перебирал пальцами, держа их на столе. Парень был одет в синий пиджак с подвернутыми рукавами, поэтому Ленц сразу заметил на его запястьях наручники, на которые тот, по-видимому, и пялился.

- Да, я помню,- поспешно ответил Роуз, шумно выдохнув,- тогда… я жду тебя к семи? Нужно отпраздновать, ты не представляешь, как я рад. И как люблю тебя тоже,- тихо прибавил он. Ленц знал, что Роуз всегда произносил эти слова тише других, понижая голос так, что он становился застенчивым и скромным.

Джеймс Кортвуд не привык, когда его свободу ущемляют. Нет, он прекрасно понимал, что примерно его ждет, и уже смирился с этой мыслью, но когда его буквально скручивают и насильно надевают наручники, считая его неуравновешенным, он чувствовал себя как-то… будто жертва он, а не они. И, вообще, это напоминало какую-то жесткую ролевую игру, что отталкивало тоже. Джеймс пытался пару раз возразить, но выходило примерно такое:

- Неужели вы думаете, что я прямо здесь кинусь на кого-то и изобью? Я в порядке, это необязательно,- участковый лишь скептически на него посмотрел и снова встал в позу телохранителя.

- Кто тебя знает. Все вы такие. Как на людей бросаться, так вы смелые, а здесь, так «я нормальный», ну уж нет, не пройдет,- Джеймс как-то устало, будто устал от тупизны этого участкового, закатил глаза и посмотрел вперед на свои руки. Наручники были затянуты так, будто он и правда какой-то псих, но больше не нравилось то, что останутся жуткие разводы на его и так чувствительной и бледной коже. Вон даже за месяц ссадины на костяшках не прошли.

Джеймсу хотелось умереть. Даже не из-за того, что он сидел в суде и ему предстояло вынести еще один жуткий позор в своей жизни, а из-за того, что творилось именно здесь и сейчас. Эти двое, мужчина с женщиной, выглядевшие злобно, считали просто своим долгом заставить Джеймса попытаться убить и их.

- Я засужу тебя, подонок, ты меня понял? Будешь сидеть там. И проклинать тот день, когда на свет родился,- прошипела дамочка, нахмурившись и выпучив глаза так, что они, казалось, могли вылететь из орбит. Такие речи продолжались уже около часа, и Джеймс прекрасно знал, что участковый слышит это все, но, похоже, даже не собирается останавливать истеричку мамашу.

- О черт, да меня в любом случае посадят, дамочка, можете успокоиться,- равнодушно проговорил Джеймс, смотря только на свои руки.

- И ты нам все выплатишь. До последней копейки,- строго сказал мужчина, ходя взад-вперед по проходу.

- И я вам все выплачу,- также отстранено соглашался Джеймс, голос которого все равно звучал раздраженно. Он признавал свою вину, но он ненавидел, когда ему о ней все время напоминают и тыкают лицом в грязь.

- Засужу… отсидишь… я тебе покажу, как мое дитя трогать,- проговорила мамаша, смотря куда-то в сторону. Но затем она в два шага оказалась около него и привалилась руками к столу, приближая лицо к лицу Джеймса, тот даже отстранился с отвращением.- Да кто ты такой, вообще? Откуда взялся? Элита школьная или что? С чего ты взял вообще, что можешь трогать другого человека? Он младше тебя, скотина. Он слабее тебя, чего ты лезешь?

- Черт, да я же сказал, что в любом случае отсижу в этой колонии. Радуйтесь, я поплачусь за это все, только отцепитесь от меня хотя бы сейчас,- попросил Джеймс, отворачивая голову и смотря в стену.

- Да ты же… ты же моего Кэйса,- она внезапно всхлипнула и приложила руку к лицу, по которому полились слезы. Пятый раз за день.- Он же… умереть… может, ты понимаешь? Ты - убийца! Таким, как ты, нельзя жить среди людей… Если он умрет… если он умрет, я тебя сама…- она всхлипывала, переходя на рыдания и задыхаясь воздухом. Ее муж поспешно подошел к ней и погладил по спине, укладывая ее голову к себе на грудь.

- Так я же в колонии буду,- решил еще раз поиздеваться Джеймс. Он усмехнулся и снова посмотрел за их спины, где только недавно заметил странного по внешности и жутко привлекательного брюнета, который, видимо, был из его круга. Он постоянно кидал туда взгляд, но не заинтересованный, а равнодушный, потому что некуда больше было смотреть.

- Издеваешься, сопляк? - прорычал ее муж, прищурившись, он заслонил вид на этого брюнета, и Джеймс дернулся, кинув на него взгляд.

- Нет, что вы, - также сарказмом произнес он.

- Заткнись, иначе я тебя лично…

- Мистер полицейский, сэр… - сказал Джеймс тоже с долей сарказма, подняв голову и увидев, что отец его куда-то ушел. Ему же позвонили. Точно.- Мне тут угрожают, это можно внести в протокол?

- Он еще и… издевается… Как ты можешь,- заходясь рыданиями, пролепетала женщина, и Джеймс развернулся обратно, раздраженно вздохнув и снова уставившись в проход, на брюнета. Какого было его удивление, когда тот, заговорившись по телефону, тоже посмотрел на него, не отводя взгляд. Кортвуд свой быстро отвел, тем более он был в очень интересном положении и не хотел привлекать внимание.

- Мистер Бэнкисс? - позвал Ленц, дернув адвоката, перебирающего свою папку с документами. Мужчина обернулся и еще раз улыбнулся ему, дернув бровями.- А кто это у вас там?- Ленц указал в проход, и мужчина, проследив за его взглядом, прищурился.

- А… мое второе дело. Слушание через полчаса. Вот я и торопился, чтобы успеть вовремя закончить ваше дело…

- Вам удалось, - хмыкнул Ленц. - Так вы и его адвокат?

- Кого? Парня того в наручниках?

- Да-да, - Ленц закивал, снова уставившись на блондина, говорящего что-то женщине, всхлипы которой были слышны даже ему.

- Да, верно, - быстро закивал Бэнкисс, - типичное дело там, правда… Хотя не думаю, что быстро управимся.

- Что такое? За что его хотят судить?

- Избил парня в академии, в которой учился. Довел его до обморока, отбил почки, теперь ему нужна дорогостоящая операция, иначе умрет, бедняга,- Бэнкисс сочувствующе опустил взгляд.- Вот и родители подали в суд.

- И что ему светит? - заинтересованно спросил Ленц, облизнув губы.

- Колония, как же. Хотя… знаете, там все не так просто, мистер Делайт. Свидетели говорят, что парень был в состоянии аффекта. А друг его вообще сказал, что с ним произошла особенная история, повлиявшая на его действия… да и говорят, что потерпевший тоже внес свою лепту. Сам парень молчит, сознается, что виноват, хотя, знаете, по нему не видно, что он полный псих, способный забить человека до смерти…

- По нему и не скажешь, что вообще драться умеет,- он оглядел худые ноги Джеймса, видневшиеся из-под стола, тонкие руки, худое, безразличное лицо, убранные назад белые волосы, не очень широкие плечи. Он явно был не из тех, кто лезет на рожон.– Он просто сознается и все?

- Ведет себя достаточно спокойно. Будто, знаете, назло. Они хотят увидеть раскаяние, он пытается его показать, но выходит наоборот. Слишком спокоен…

- У тех, кто спокоен снаружи, буря внутри,- проговорил задумчиво Ленц.

- Запутано там все… Ну, я хотя бы рад, что у нас все удалось, мистер Делайт! Если что, обращайтесь. Помогу, чем смогу,- мужчина учтиво кивнул и протянул Ленцу руку.