даже не видела. Особенностью его была полная невозможность копирования, даже при попытках пересказа своими словами все записи таинственным образом исчезали с бумаги. Я погладила увесистые томики по корешкам и упоенно начала перелистывать страницы, позабыв про все вокруг.

– Эрна, я хотел бы тебя попросить об одном одолжении, – сказал Штаден.

– Да, конечно, – ответила я, не отрывая влюбленного взгляда от книги.

– Эльза приглашает нас на именины дочери. Я прошу тебя не отказываться.

– Хорошо, – я кивнула.

– И еще. Тебе нужно купить новое платье.

– Хорошо.

– А лучше два.

– Хорошо.

Я продолжала листать «Артефакторику». За обладание ею я на все согласна! Если Штадену для полного счастья нужно купить мне лишнее платье, мне совершенно не жалко его порадовать.

– А сына мы назовем Зигмунд.

– Хо… Что? – Я подняла округлившиеся глаза.

– Проверяю, ты меня слушаешь или нет, – усмехнулся Штаден. – Или тебе имя Зигмунд не нравится?

– И то и другое. В смысле, слушаю, а имя Зигмунд совершенно не нравится.

– А как ты тогда предлагаешь его назвать? – заинтересовался он.

– Штаден, – возмутилась я. – Вот когда заведешь сына, тогда и будешь думать, как его назвать. С тем, с кем его заведешь.

Шутник нашелся! К чему он вообще разговор на эту тему завел, если у них в роду принято первенца по деду называть, как однажды сказал Штаден-старший в очередном приступе надежды на скорое появление внуков?

Глава 29

Но сходить на день рождения племянницы я согласилась, и теперь пришлось озаботиться подарком. Я не знала, что интересного можно подарить девочке пяти лет. Кэрст говорил, чтобы я не переживала по этому вопросу, так как подарок у него есть. Но прийти с пустыми руками в гости к ребенку на день рождения? Нет, так нельзя. Хорошо, что это было с кем обсудить. Сестре Греты недавно исполнилось шесть, и подруга могла считаться экспертом в данном вопросе. Ее я и озадачила.

– Моей сестренке всегда нравились различные шкатулочки, – задумалась Грета. – Складывать бусики, брошки, колечки, браслетики всякие. – При этих словах она покосилась на тот, который как принес Ведель, так он и лежал на видном месте. – Убрать бы его со стола.

– Мне не хочется его даже трогать. Кажется, если я прикоснусь к нему, то приму на себя какие-то обязательства. Глупо, правда?

– Твой браслет, тебе и решать, – ответила Грета. – Но нехорошо, что он на виду лежит. Фогель много не надо, чтобы новую сплетню сочинить.

Я покосилась на украшение, принесенное Веделем. Браслет был хорош – тоненький, с незатейливым мелким орнаментом, но в руки его брать категорически не хотелось.

– Грета, ты мне поможешь шкатулку выбрать? – попросила я, меняя неприятную для меня тему. – Ты лучше меня знаешь, что может понравиться маленькой девочке. Еще на нее можно наложить иллюзию – какой-нибудь экзотический цветок, который будет расти при открывании шкатулки. Если заложить несколько вариантов цветов, стеблей, листьев, бутонов и комбинировать это все случайным образом, то не только ребенку понравится, но и взрослому.

– А что, интересно должно получиться, – задумалась Грета. – Шкатулку тоже надо резную, с растительным рисунком.

Мы отправились выбирать подарок, что оказалось не так-то просто сделать. Нет, шкатулок было очень много, но либо они нам не подходили, либо цена их выходила за пределы суммы, которую я могла выделить на покупку. Наконец я все-таки определилась. Ларец был не очень большой, деревянный, обитый внутри темно-синим бархатом. Украшен он был рисунком с растительными мотивами. Грета придирчиво его осматривала, но недостатков не нашла и согласилась, что для нашей затеи он подойдет. Пока шли в общежитие, обсуждали, какую иллюзию будем туда вкладывать, поэтому вернулись мы с готовым решением. Оставалось его лишь воплотить, но это много времени не заняло. Изображение взяла на себя Грета, а я все остальное. У нас с ней хорошо получалось работать в паре – понимали друг друга с полуслова. Мы открывали и закрывали шкатулку, выявляя и устраняя все возможные недочеты. Наконец результат был признан нами идеальным, накопитель, спрятанный за обивкой, полностью заполнен, а шкатулка красиво упакована. Я пристраивала сверху пышный бант, напевая незатейливую песенку про весенний ветер, когда к нам постучали.

За дверью неприкаянно стояла Фогель, что сразу испортило настроение, бывшее до ее появления прекрасным. И не только мне.

– Лиза, ты двери, часом, не перепутала? – недружелюбно спросила Грета.

– Эрна, я хотела с тобой поговорить, – не обращая внимания на явную враждебность подруги, обратилось ко мне лицо, пострадавшее не так давно от нашей магии и, видимо, стремившееся это опять повторить.

– Просто поразительно, – язвительно сказала Грета. – Поговорить она хотела. А до этого ты чем занималась? Если это ты так молчала, то мне страшно становится, когда я подумаю, как ты разговариваешь.

– Эрна, пожалуйста, – умоляюще глядела на меня Фогель.

Она делала вид, что не замечает Гретиных подначек, и это было так непохоже на нашу сплетницу, что я решила ее выслушать. В конце концов, ничего страшного не случится, если я с ней поговорю.

– Что ты хочешь мне сказать?

Я жестом пригласила ее в нашу комнату, где Лиза тут же уселась у стола и окинула его плотоядным взглядом. Но конфет, к ее большому разочарованию, там не было. Она разочарованно вздохнула.

– Я хотела поговорить об Олафе. Он тебе не нужен. У тебя есть Штаден. Отдай Олафа мне.

– Как я могу отдать его тебе? – опешила я. – Он не вещь и мне не принадлежит. Он сам решает, с кем быть.

– Но он же тебе не нужен? – умоляюще спросила Фогель.

– Не нужен, – согласилась я.

– Так скажи ему это.

– Лиза, я ему это столько раз говорила, что не сосчитать. Я просила даже леди Кларк об этом с ним побеседовать. Он и тогда не понял. Я не знаю, что я еще могу сделать.

– Я его так люблю! А он меня бросил! – Она зарыдала, некрасиво скривив рот.

Истерики в нашей комнате – дело нечастое. Что там говорить, до этого дня такого не было ни разу – ни я, ни Грета не склонны рыдать по малейшему поводу. Мы с подругой только и смогли, что растерянно переглянуться.

– Лиза, не плачь, пожалуйста, – испуганно сказала я. – Давай вместе подумаем, что можем сделать.

Фогель всхлипывала и причитала. Мы с Гретой пытались ее успокоить, но безуспешно. Она не обращала на нас внимания и лишь бесцельно водила глазами по комнате. Вдруг что-то ее привлекло настолько, что слезы моментально высохли.

– Какой красивый браслет, – восхищенно сказала Фогель, беря его со стола. – Если бы мне подарили, я бы носила не снимая. Это не Штаден принес, правда? Это тот, его друг. Как его зовут?

Грета выразительно на меня посмотрела. Признаю. Не права. Надо было сразу веделевский подарок подальше убрать. Но кто знал, что Фогель придет? После истории с ее дверью она шарахалась от нас как от прокаженных.

– Зачем тебе его имя? – недружелюбно спросила