внезапно задумалась, заставят ли нас только покрасить дверь или целиком ее заменить. И все равно понимание, что завтра опять придется разговаривать с ректором о порче казенного имущества, не испортило впечатления от прекрасно проделанной работы. Фогелевская дверь вросла намертво, пустив корни во все, до чего только они смогли дотянуться.

Глава 28

Как я и думала, к ректору нас вызвали прямо с утра. Так как Фогель на занятиях не было, то мы к такому повороту были готовы, и приход иноры Даббс, укоризненно на нас посмотревшей, не стал сюрпризом. Чувство вины за ночь так и не появилось, поэтому я была спокойна. Грета тоже не волновалась. А вот Фогель пыхтела, как кипящий чайник, и подчеркнуто на нас не смотрела. Леди Кларк выглядела расстроенной, ректор – озадаченным. Но это не помешало ему начать нам выговаривать.

– Инориты, на вас поступила жалоба от студентки Фогель. Она говорит, вы испортили дверь в ее комнату.

– Почему это студентка Фогель так уверена, что мы имеем к этому отношение? – не дав мне даже рта открыть, напористо спросила Грета. – Может, это так ее гадкая внутренняя сущность проявилась? В виде спонтанного магического всплеска?

– Ты мне дверь вчера чуть не вынесла, – процедила Фогель.

– Я? – нарочито удивилась подруга. – Я только немного постучала, а когда мне не открыли, ушла. Делать мне нечего, ломать чужие двери.

– У меня есть все основания считать, что это ваших рук дело, – агрессивно сказала Фогель.

– Да? Это какие же?

– Вы разозлились на то, что я вчера сказала.

– Что такого ты вчера сказала? Может быть, повторишь для лорда ректора, а он решит, были у нас основания для мести или нет, – предложила Грета.

Фогель открывала и закрывала рот, было видно, как ее тянет высказаться, но известной особенностью лорда Гракха была сильная нелюбовь ко всяческим сплетням, и в особенности к таким, что не имеют под собой оснований. Так что, рассказав правду, она рисковала получить наказание сама, а врать в такой ситуации было еще хуже, так как имелся незаинтересованный свидетель – вчерашний курсант. Наконец она неохотно выдавила:

– Да, в общем, там ничего такого стоящего внимания не было.

– Значит, и оснований для мести у нас тоже не было, – радостно заключила Грета.

– Инориты, не знаю, что у вас случилось, – задумчиво сказал лорд Гракх, – но безнаказанно портить имущество академии никому нельзя. Дверь в нынешнем ее виде пригодна только на дрова. И не только дверь – косяки тоже требуют замены. Спрашивается, кто все это будет оплачивать?

– Как результат спонтанного магического всплеска это представить нельзя? – с надеждой спросила Грета.

– Нельзя, – отрезал ректор. – Если, уверившись в безнаказанности, все студенты повадятся проращивать казенную мебель, скоро у нас не только дверей, но и кроватей не останется. Поэтому предлагаю разделить стоимость на вас троих.

– Почему это я должна платить?! – возмутилась Фогель. – Я сторона пострадавшая!

– Я могу вас освободить от уплаты, если вы дословно повторите то, что так сильно расстроило ваших одногруппниц, – предложил лорд Гракх. – Только что-то мне подсказывает, что говорить вы это не собираетесь.

Внутренний голос ректора был совершенно прав.

– И сколько я должна? – с тяжелым вздохом поинтересовалась наша врагиня.

После выяснения всех материальных вопросов леди Кларк опять попросила меня пройти к ней в кабинет. Меня одну. Грета лишь сочувственно на меня глянула и отправилась на занятия.

– Эрна, я понимаю, что у вас с лордом Штаденом несколько своеобразный брак, – наша куратор начала издалека. – Но тем не менее с твоей стороны крайне неразумно привечать Олафа. Если лорд Штаден решит, что это наносит урон его чести, Зольберг может серьезно пострадать.

– Я его не привечаю, – начала я оправдываться. – Я Олафа уже несколько раз просила оставить меня в покое.

– Значит, недостаточно убедительно просила, – веско сказала куратор.

– Не знаю я, как его убеждать. Может быть, вы с ним поговорите, леди Кларк? – предложила я. – В группе сейчас такая напряженность и из-за него, и из-за Фогель. Она же во всем меня винит и ведет себя соответственно.

– Да, мне инора Схимли рассказывала о поведении Лизы на ее занятиях, – нахмурилась леди Кларк. – Я с ней тоже собираюсь побеседовать. Но сейчас речь идет о вас с Олафом. Я помню, как я уговаривала тебя осенью с ним помириться, но я не знала тогда о твоем браке.

– Леди Кларк, поверьте, я ничего не могу сделать, – умоляюще сказала я. – Что я только не говорила Олафу, как ни пыталась его убедить, что все кончено! А он не верит, что между нами ничего не может быть, и твердит, что любит. Но мне кажется, мой муж с пониманием относится к возникшей ситуации. Во всяком случае, когда при нем Олаф объяснялся мне в любви, Кэрст даже не разозлился и донес Олафа до его комнаты.

– А почему это вдруг Олафа потребовалось относить? – подозрительно поинтересовалась куратор.

Я поняла, что сказала лишнее. Если я еще ей сообщу, что Олаф был нетрезв, то у парня однозначно будут неприятности. Нужно было срочно спасать ситуацию.

– Штаден посчитал, что Зольберг не совсем правильно себя ведет, и усыпил его каким-то военным приемом, – несколько туманно начала я объяснять. – Но он совершенно не злился. Только спросил, не хочу ли я перейти к ним в академию, пока их ректор приглашает.

– Я надеюсь, ты отказалась? – обеспокоенно спросила леди Кларк.

– Конечно, – удивилась я. – Армия – это совсем не мое.

– А что, желания находиться рядом с мужем у тебя совсем нет? – заинтересовалась она.

Желание было, но сообщать об этом я никому не хотела.

– Чем дальше он от меня, тем лучше, – прямо ответила я. – Я и ездить к его отцу согласилась только потому, что он поставил это условием нашего развода.

– Что ж, мне твоя позиция понятна, – думая о чем-то своем, сказала леди Кларк. – Я попробую поговорить с Олафом.

Что она и сделала почти сразу. Только результат был совсем не такой, на который я надеялась. От куратора Зольберг вернулся совершенно счастливым, чем меня несказанно удивил. И удивлялась я ровно до тех пор, пока он с сияющими глазами не заявил:

– Я понял, почему ты меня прогоняешь. Ты за меня боишься. Леди Кларк мне все объяснила.

Я только безнадежно закрыла руками лицо. Если даже столь опытному преподавателю не удалось до него донести такую простую мысль, то мне и пытаться не стоит. Зато попыталась Грета.

– Что-то не то она тебе объяснила, – хихикнула она. – Леди Кларк должна была сказать, что крайне вредно для здоровья вламываться в пьяном виде к замужней женщине в присутствии ее мужа.

– Я леди Кларк не рассказывала, – сказала я подруге. – Так что она этого не могла знать.

– Я вламывался? – ужаснулся Олаф. – Я вчерашний вечер совсем не помню. Утром проснулся почему-то на кровати Леона, он на меня из-за этого очень злится. И