— Правда? — Илья поднял голову от тарелки.

Майя положила ему кусок мяса. Однако, нож оказался тупым, и преимущество пока было на стороне неразрезаемого мяса.

— Да. Ее умирающий лебедь меня поразил. Она гениальна.

— Майя гениальна, да, — согласился Илья.

— Плисецкая? — моргнула мама.

— И Плисецкая тоже, — согласился Илья.

Михаил Львович издал непонятный звук и поправил очки.

— Маечка, а зачем ты столько яиц принесла? И картошку? — мама обратилась к дочери, а потом повернулась и снова посмотрела на гостя. — Или, Илюша, это вы себе домой покупали?

— Попробуй, очень вкусно, — бодро провозгласила Май и бухнула в тарелку Ильи кусок буженины.

Кстати, ее разрезать было легко даже тупым ножом.

— Решил сделать подарок Майе, — ответил Илья. — В честь окончания сессии. Знаете, после сдачи экзаменов надо обязательно витаминов. Там в сумке апельсинов не было?

Хозяйка дома растерянно произнесла:

— Не помню… Может быть, мне показалось…

— Майя, там апельсины есть? — поинтересовался Илья у девушки и сделал глоток крепленого вина с таким видом, будто это было итальянское Бароло (1).

— Есть, — ответила она тихо. И уже не так весело.

— Витамин С очень полезен зимой, да и просто для восстановления сил, — так же тихо проговорил он.

— А чем вы еще интересуетесь, Илья… кроме свистулек? — папа все еще надеялся развить тему музыки и увлечений.

— Вас интересует профессия? Хобби? Личная жизнь? — получилось слишком официально и холодно, но от недорогого вина начинала болеть голова. Или не от вина, а от усталости?

— Ну, личная жизнь — она на то и личная, чтобы не обсуждать ее. А хобби и работа — если позволите… было бы интересно, — Михаил Львович умиротворенно сложил руки на животе, приготовившись стать благодарным слушателем.

— Я работаю в строительном бизнесе. Строю дома, гостиницы, торговые центры. И работа занимает, пожалуй, большую часть жизни, поэтому говорить о каком-то серьезном хобби… не получается. Люблю кино. Наверное, горы зимой, море летом и хорошую книгу. Но на книгу, увы, в последнее время времени нет. Прошу прощения за каламбур.

Родители Майи некоторое время сидели безмолвно. Илья почувствовал, что они хотят что-то ответить, что-то хорошее и соответствующее, но не знают — что. Слишком разные и непересекающиеся орбиты.

— Удивительно, — наконец медленно произнес папа, — как при таком ритме жизни вы еще находите время на… освоение народных инструментов.

И подлил вина. Себе и гостю. После чего задумчиво посмотрел на дочь.

— Зато Ию… Илья очень тонкий слушатель музыки, — решила поддержать беседу Май.

Тут все встрепенулись.

— Какую музыку вы любите? — вопрос не заставил себя ждать.

— Разную, в зависимости от настроения, — он отвечал, думая о том, что телефон остался в кармане пальто, и там наверняка прошло много звонков, ведь завтра утром он улетает. Еще не все вопросы решены, в офисе сидит целое подразделение, работая над проектом. — А можно задать встречный вопрос? Для вас существует только классическая музыка? Или эстрада, рок и рок-н-рол имеют место быть?

— Я работаю в оркестре киностудии "Мосфильм", — Илья видел, как руки музыканта важно расправили галстук, — какую только музыку мы не записывали, знаете ли. И рок, и эстраду, и джаз.

Вот последняя работа… — и тут Михаил Львович принялся пространно рассказывать о любимом деле.

Женщины поднялись со своих мест, стали убирать со стола — готовиться к вечернему чаепитию.

Пару раз, возвращаясь в комнату за очередной салатницей, Май несмело искала взгляд Ильи, пыталась примирительно дотронуться. Она почувствовала его недовольство. Один раз Илья все же поднял глаза, но Май тут же отвела свои — она не выдержала взгляда.

Воспользовавшись отсутствием дам, Михаил Львович прервал свой монолог и замолчал, а потом вдруг заговорил уже другим, более тихим и неуверенным голосом:

— Я понимаю… догадываюсь, что, кажется, наша встреча стала для вас неожиданностью, Илья. Да и мы с супругой, что скрывать, тоже несколько… удивлены… выбором Маечки. Но вы же взрослый человек и должны понимать, что я не могу не задать вопрос, — он стал крутить в руках ножку бокала, — о ваших намерениях относительно нашей дочери.

Илья молчал. И тоже начал крутить фужер. Он отлично понимал этого очень немолодого человека. Его чувства, его растерянность. Майя не подготовила родителей к такому спутнику. Наверняка, они ожидали увидеть кого-то, похожего на контрабаса Севу. И еще Илье нравились родители Май. Даже при условии, что орбиты были непересекающимися совершенно.

— У вас один ребенок? — наконец спросил он.

— Единственный и горячо любимый. Это как-то влияет на ваш ответ?

— Нет, не влияет. Наверное, я не должен был спрашивать, но, может, стал лучше что-то понимать.

Илья, наконец, оставил бокал в покое и решил, что вино допивать не будет. Хотя в головной боли, наверное, все же было виновато не оно.

— Мы знакомы с Майей два месяца. И я только… начинаю ее узнавать… Для намерений это слишком мало, как мне кажется. И слишком рано.

Собеседник согласно кивнул головой.

— Серьезный ответ серьезного человека. Что же… я вас понял. Видимо, я должен задавать вопросы не вам. А Майе.

Илья промолчал. Ему нечего было ответить. Он бы хотел что-то пообещать этому человеку, но… где-то там, в его телефоне — куча непринятых вызовов от людей, которые до сих пор сидят на работе, ему завтра в пять утра ехать в аэропорт, Май поступила совершенно безответственно… и Илья молчал.

— А вот и чай! — в дверях появилась мама с подносом, на котором возвышался чайник, рядом стояли тарелка с домашней выпечкой и вазочка с вареньем. — Илюша, вы любите клубничное?

— Люблю.

— Вот и замечательно.

Она говорила все то время, что пили чай, рассказывала про гастроли баса, радовалась, что Маечка так блестяще сдала сессию, и закончила свою речь словами:

— Честно говоря, Илюша, вы нас очень удивили. Мы ожидали увидеть музыканта. Маечка ведь из музыкальной среды и как-то никогда не было сомнений…

— Вы и насчет пианино не сомневались… — пробурчала сидевшая рядом Майя, начав грызть печенье. Она совсем сникла.

А Илья вдруг почувствовал, как помимо воли дрогнули в полуулыбке губы:

— Ее призвание скрипка. Пианино с собой носить невозможно, а со скрипкой получится устроить концерт в любом месте.

Губы Май приподнялись в ответной полуулыбке.

После чая в тесном коридоре прощались шумно и неловко.

Михаил Львович тряс правую руку гостя, всовывая в левую бумажку с номером телефона «на всякий случай, мало ли что».

Мама желала «Илюше» спокойной ночи и предлагала заглядывать на чай. Илья ответил благодарностью и комплиментом за очень вкусный ужин.

Молчаливая Май стояла немного в стороне. Смотрела глазами виноватого олененка. Он посмотрел в ответ. Внимательно. А потом сказал:

— До свидания, Майя.

— До встречи, Илья, — тихо донеслось в ответ.

Он вышел на лестничную клетку, закрыв за собой дверь.

Дверь хлопнула.

— Майя, я хочу с тобой поговорить, — твердо проговорил отец.

— Не сейчас, пап!

— А когда?

— Через пять минут!

Прикрыла за собой дверь в свою комнату, прижалась затылком.

До свидания, Майя.

Майя… Майя… как ведро ледяной воды. Как продолжение его взгляда, который она не смогла выдержать.

Она не Майя, она — Май!

Дрожащими пальцами — телефон.

Май: Было не смешно, да?

Сообщение ушло. Девушка подняла голову от аппарата.

Окно. Выходит во двор.

Она уткнулась носом в стекло и увидела — сначала вредный «мерседес». А потом мужскую фигуру, идущую нему. Уже подойдя к машине, он достал из кармана телефон, кратко взглянул на экран. И сел в машину. Ответа на сообщение не пришло.

Второе она набрала после того, как автомобиль тронулся с места.