Нет, это надо обязательно провернуть! Весело же будет! Он, конечно, добром не придет, но это можно обойти.

Если Майя принимала решение, то с реализацией его не тянула. Завтра двадцать пятое января, день святой Татьяны, когда все студенты пьяны. Отличный повод!

— Мама, я приглашу Илью на завтра, хорошо?

— Илюша? Какое чудесное имя у мальчика! — восхитилась мама. — Так на чем он играет?

— Он тебе завтра все расскажет, — пообещала Майя.

— Останови, пожалуйста, около вон того магазина. Мне надо домой кое-что купить из продуктов. Я быстро!

Это было нечто новое. Май никогда не просила притормозить у продуктовых. Хотя, в общем-то, просьба вполне нормальная. Родители могли попросить ее купить хлеба и молока. Илья припарковался.

— Я быстро, — пообещала Май перед тем, как хлопнуть дверцей.

Она сегодня с самого момента их встречи у Чистых Прудов была веселая и возбужденная. Что ей потребовалось на Прудах — не отвечала, ссылаясь на попытки найти следы булгаковской Маргариты. Дальше Илья расспрашивать не стал. У Май праздник — День студента, день завершения зимней сессии. У него в голове — работа, проблемы с покупкой акций и завтрашняя командировка в Питер. Там встреча с человеком, на чье имя покупаются акции. Человек стал недоволен вознаграждением за оказываемую услугу.

А за стеклом автомобиля — темно и снегопад. На дороге — столпотворение сигналящих машин. И хочется спать. Надо только Май предупредить о командировке.

А Май задерживалась. Когда же она возникла перед машиной, Илья здорово удивился. В руках у нее был огромный, заполненный доверху пакет, и еще несколько упаковок яиц. Майя еле шла — настолько тяжелы были покупки.

Илья вышел из машины, забрал у девушки пакет и положил его в багажник. Май устроилась на переднем сиденье вместе с яйцами, держа их на коленях, как ценный трофей.

— И все это тебе сказали купить по дороге домой? — поинтересовался Илья, садясь за руль.

— Да! — последовал твердый ответ.

— А зачем вам столько… яиц? — спросил он, когда машина тронулась с места.

— У маминого баса пропал голос! А яйца очень полезны для голоса. Ты что, "Веселые ребята" не смотрел? Это же классика.

— У мамы бас? — уточнил Илья. — Мне всегда казалось, что это мужской голос.

— Твои познания в музыке впечатляют, — хмыкнула Май. — Вот что глиняная свистулька с человеком делает. У мамы бас, да. Мама отдельно, бас отдельно. Она концертмейстер у баса.

Он понимающе кивнул и снова подумал о том, что надо сказать про поездку в Питер. Но в этот момент из-за поворота прямо перед «мерседесом» выехала машина, Илья едва успел притормозить, чтобы избежать аварии, после чего уже до самого дома Май внимательно следил за дорогой.

А когда он вынимал из багажника пакет, она спросила:

— Поможешь?

— Конечно.

Май широко улыбнулась и побежала с яйцами в обнимку к подъезду — открывать дверь. Илья вошел, а она помчалась дальше. И если спросить какой этаж — то придется кричать на весь лестничный пролет старенькой хрущевки. Впрочем, на третьем этаже был конец пути — гостеприимно распахнутая входная дверь, Май с яйцами у порога, а в коридоре — ее родители. Весьма почтенные люди, начавшие свое приветствие бодрыми голосами:

— Ну, здравствуйте… — и молчание.

Обоюдное. Илья рассматривал стоявшую перед ним немолодую пару, явно ожидавшую гостей. Он — в брюках, пуловере, рубашке и галстуке. Она — в строгом темном платье с кружевным воротником. По дому так не ходят.

— Здравствуйте… молодой человек, — окончание приветствия прозвучало не очень уверенно.

Илья почувствовал себя идиотом, стоя на лестничной площадке с продуктовым пакетом в руках. Особенно, после того как женщина — мама Майи, всплеснула руками и заговорила:

— Проходите, стол уже накрыт.

И тогда он повернулся к Май, безмолвно ее спрашивая: «Что это такое?»

Она лучезарно улыбнулась в ответ и произнесла:

— Добро пожаловать, Июль. В смысле, Илья. А это мои родители.

Он перевел взгляд с Майи на родителей. Оба давно перешли порог зрелости. Обоим было явно за шестьдесят. Илья понял, что Май — поздний ребенок.

Все ждали. Больше всего сейчас хотелось оставить у порога покупки, развернуться и уйти, чтобы не участвовать в этом фарсе. Но, кажется, пожилая пара тоже оказалась не совсем готова к встрече. Проделка Май слишком… перешла границы.

Илья все-таки поставил на пол пакет. Но не со стороны лестничной клетки, а переступив порог квартиры. И сказал:

— Добрый вечер.

Отец Майи немного пришел в себя. Он явно ожидал увидеть кого-то другого. Протянул руку:

— Добро пожаловать, Илья…?

— Юльевич, — он снял пальто и протянул его Май. — Но лучше просто Илья.

— Ну, проходите, проходите, что же вы стоите на пороге. Майя, сопровождай гостя, — забеспокоилась мама, сама же провожая Илью в зал.

Он никогда не видел таких комнат. В ней почти не существовало свободного пространства. Каждый сантиметр площади был чем-то занят. Сначала Илье показалось, что он попал на склад. Впрочем, довольно милый.

В гостиной, конечно, стояло пианино, вдоль стен — старые шкафы, до отказа заполненные книгами, на столике в углу — старый проигрыватель и около него — гора пластинок. На всех поверхностях — ноты, в свободных простенках — фото в рамках, посреди комнаты — круглый стол с кружевной скатертью. А над ним — большой абажур.

В кино он такое видел. В жизни — нет.

— Проходите, — продолжала приглашать гостя мама.

Но проходить было просто некуда. А папа уже каким-то мистическим образом находился в комнате и открывал бутылку с вином.

Уставленный хрустальными салатницами стол ясно говорил, что Илью ждали. Жаль только, что его самого забыли об этом предупредить. Май откровенно забавлялась ситуацией, усевшись в кресло. Она находила все это смешным?

— Илюша, пожалуйте к столу, — мягко проговорила мама, показывая рукой на стул.

Он сел. И молчал, наблюдая, как женщина в платье с кружевным воротником торжественно водружала в центр стола блюдо с тушеным мясом.

— Маечка, поухаживай за гостем, — дала она команду после того, как села рядом с мужем. — Илюша, что вы любите? Вот, смотрите, «мимоза», «оливье». Селедочка под шубой.

Май разместилась рядом с Ильей и безмятежно поинтересовалась:

— Что тебе положить? «Мимоза» у мамы исключительная.

— А мимоза — это что?

— Вот сейчас и узнаешь, — на тарелке перед ним оказалась горка салата.

Пока Илья задумчиво размышлял, какие ингредиенты входят в его состав, бокалы наполнились вином, папа поднялся из-за стола и поправил очки. Он очень хотел выглядеть важным и невозмутимым, однако выходка Май все же не давала в полной мере обрести почву под ногами.

— Ну, за успешную сдачу Майей сессии. И за нашу встречу… Я — Михаил Львович, — запоздало представился он.

Бокалы встретились, отозвались звоном и пригубились. Илья сделал маленький глоток. Вино было крепленым и недорогим. Он такое не пил. Он вообще не пил крепленые вина. Тем более, что они в большинстве своем десертные и подаются, как правило, после окончания трапезы. В качестве «разбавить неспешный разговор согревающим глотком». И уж никак не подходят для сопровождения ужина. Но обижать хозяев было нельзя.

Взял в руки вилку, столовый нож и начал знакомиться с мимозой.

— Я так понимаю, вы, Илья, не играете? — начал разговор Михаил Львович.

— Ну почему же, — ответил гость негромко, — осваиваю один музыкальный инструмент.

Рядом послышалось хихиканье Май.

— И какой же?

— Глиняную свистульку. Знаете, подарили буквально недавно. Сказали, это первый шаг к скрипке и полезная вещь в ведении бизнеса.

Папа очень выразительно глянул на дочь. Май уткнулась взглядом в тарелку, но Илья видел, как подрагивают ее плечи.

— А вы знаете, Илюша, что Маечку мы назвали в честь Майи Плисецкой? — мама явно спасала положение вещей, ибо отец растерялся вконец.