— Вот к чему нам эти патрули, а? — недовольно высказался патрульный, идущий впереди. Голос его был слышен не очень хорошо. — Сидели бы себе в своих поместьях, и управляли землями. Но вместо этого приходиться торчать здесь.

— Чем ты недоволен? — ответил его собеседник. — Большинство всю жизнь будет сидеть под Куполом из-за угрозы заражения, а мы хотя бы можем бродить снаружи.

Какая ещё угроза заражения?.

— Это да, — согласился патрульный. — Вы, кстати, сколько очагов погасили в прошлом патруле?

— Ни одного, но говорят, здесь где-то есть. Так что, можно рассчитывать на премию, если найдём. Хотя пару человек мы нашли. Одну женщину. Я не выдержал, попробовал её, и выяснил, что половым путем зараза не передается.

— А с мужчиной что сделали?

— Сначала заставили смотреть, потом убили. Это его жена была, наверное. Вы бы видели его лицо.

Послышались одобрительные смешки и поощрения.

— Только так с зараженными и надо. Они своей черной магией плодят теней, и подвергают Купол опасности, — сказал ответили в отряде. — Да и так мы даймё, нам можно. Заражённые они, или нет. Кто узнает-то?

— Ага.

Я с недоумением взглянул на Ису, но тот махнул рукой.

— Что делать будем? — шепнул я.

— Убирать, — отрезал Ису. — Они деревню найдут. Эта тропинка прямо к ней ведёт. Ты можешь побыть тут, а я ими займусь.

— Ну, — начал я, но не успел закончить.

Ису мигнул, словно исказившееся изображение, и исчез. В следующую же секунду я услышал удивленные возгласы, и звон обнажающихся мечей, доносившиеся со стороны тропинки.

— Ты кто?! Откуда вз… — попытался спросить кто-то сердитым тоном, но вопрос прервался болезненным визгом и звуком рассекаемой плоти. Донесся звук брызнувшей на землю крови. От этого у меня захватило дух.

В следующий миг патрульные с воинственными криками бросились на своего обидчика. Тени не шевелились, наблюдая за происходящим. Завязалась битва, раздавался звон скрещивавшихся клинков, и громкие болезненные крики. Поймал себя на мысли, что мне не хотелось бы быть на месте патрульных.

Моя роль наблюдателя прекратилась довольно быстро. Уже через тридцать секунд битвы я услышал, как кто-то даёт дёру в лес, или тактически отступает. Всё бы ничего, но это отступление производилось в мою сторону, а я стоял тут совершенно безоружный.

— Там тени! — крикнули, приближаясь. — Быстро! Разделаться с ними!

«Уходите!» — неожиданно для себя подумал я. После того, что я узнал о них, у меня зародилось к ним чувство жалости и сострадания. Подумать только! У меня возникло чувство сострадания к существам, которые убивают в год пятьдесят тысяч моих товарищей. Только теперь, убийцами я считал не теней, а мечников, пусть пока немного в этом сомневаясь.

Но какие могли быть сомнения? Тени не шевельнулись, увидев бегущих к ним мечников, а те сразу же настроились агрессивно, решив убить всех. Для них это привычное дело, и они даже не думали о том, чтобы пробежать мимо. Они тоже не знали правды, это было очевидным, и прослеживалось в их поступках. О каком заражении они говорили?

Мечники, взмахнув клинками, выпустили пять стихийных вееров. Два огненных, два световых, и один воздушный. Тени даже не успели опомниться, прежде чем умереть. Огонь и свет быстро сделали своё дело, обратив цели в пепел, и оставив после себя разрушительные следы. В воздухе тут же повис запах костра, исходящий от вспыхнувших, попавших под огонь. Деревья моментально стали похожими на раскалённые угли, сияя ярким красным светом, и показывая кое-где проблески открытого пламени.

Воздушный веер рассёк тень на двое и брызнула чёрная вода. Тень жалобно взвыла. Она выпустила когти, руками пытаясь тянуть остаток своего туловища к врагу, но тот настиг её быстрее. Мечник подбежал к ней, и как только она к нему потянулась, мечник парой точных ударов отсёк её руки.

Она взвыла. Неужели от боли? От мысли, что тени на самом деле испытывают боль, заныло в груди.

Мечник, уже без опаски, и победоносно её обойдя, презрительно посмотрел на поверженного врага, упиваясь своим триумфом и совсем меня не заметив.

— Ну что, допыгалась, зараза?! — рявкнул он, впечатав пятку в затылок тени. Она снова завыла. — Не ори, мразь!

Он бил её ногой по голове раз за разом, с хрустом вонзая пятку в податливую субстанцию, трещавшую словно настоящие кости. Каждый удар тень воспринимала воем, и дергалась в предсмертных конвульсиях, вызываемых болью. Мечник, бивший её, широко улыбался, и глядел на жертву красными от злости глазами. В конце-концов, он размазал голову тени, и с наслаждением глянул в небо, вздохнув.

— Время зря потратил, психопат! Осмотрись! — скомандовали ему, и он, кивнув, принялся выполнять команду.

— Эти уроды убивают наших людей, — буркнул психопат.

«Да они даже вас не трогали, ублюдки!» — возмутился я про себя.

Но нельзя было винить их в том, что они позволили убедить себя во враждебности теней. Им просто закрыли доступ к знаниям, которые могли помочь взглянуть на всё критично, и сформировать собственную точку зрения. Своего мнения у них не было точно, они мыслили категориями, которые внушали мечникам с самого начала их карьеры. Категории эти — догма, сомневаться в которой было преступлением.

Я застыл на месте. Остальные вскоре показались в поле моего зрения, и я хотел тихонько скрыться за деревом, чтобы не попасться им на глаза. Этого ничуть нельзя было стыдиться, ведь даже согласно Бусидо, которого я уже не признавал, разумные поступки поощряются. Отсутствие страха перед смертью далеко не значило то, что нужно напрасно рисковать жизнью, и с голыми руками атаковать группу мечников.

Они, заметив меня, остолбенели, но быстро пришли в себя. Я предпринял попытку скрыться, но был быстро окружён, и зажат в кольцо. Они держали клинки наготове, напуганные силой Ису, и видимо у них было предположение, что от меня тоже можно чего-то ждать. Я был загнан в угол, и страх завладел моим сердцем, заставляя его стучать с огромной силой.

Отпор надо было дать. Раз сбежать не получилось, значит, надо продать душу подороже. Мне известно, на какой базе стоит любая школа фехтования, и мне известны все стили, шестью из которых я владею в совершенстве. Так что, даже с кулаками я чего-то стоил. Одного-двух успею зацепить с собой.

Вдруг я вновь испытал страх, пережитый после гибели Хели, и я ощутил, как в семи точках моего тела возникло сильное жжение. Внешне, видимо, это тоже проявилось, и заставило мечников шагнуть назад.

— Семь чакр! — испуганно произнёс лидер. — Осторожнее! В атаку!

Они одновременно послали на меня пять вееров, и в ответ я действовал совершенно автоматически, будто бы зная, куда и как направить энергетические потоки, чтобы защититься. Одним из главных принципов работы с чакрами было то, что надо доверять своим инстинктам. Сознательно с ними работать тяжело, потому что их действие невозможно просчитать привычным для мозга логическим путем. Расправив ладони, и направив их одну к земле, а другую в небо, я будто бы уплотнил структуру воздуха, заставив волны разбиться о него, как о невидимый барьер. Свет я заблокировал другим путём, создав абсолютно черную стену перед собой. Она остановила световую волну, поглотив всё до последней частички, и не выпустив из себя ничего.

Следом мечники хотели послать другие веера, и уже замахивались, но кулаки, как не крути, были быстрее. После защиты я моментально среагировал контратакой, нанеся два удара руками по воздуху. Кулаки были полны неизвестной мне энергии, и соприкоснувшись пространством, они сгустили его, исказив, и отправили в полет на встречу целям. Посланная мной сила моментально преодолела расстояние между мной и врагами, вздымая в воздух куски черного пепла. Сгустки, коснувшись мечников, швырнули их назад с такой силой, что те, врезавшись в деревья, чуть не переломились надвое. Отчётливо слышался хруст сломавшихся позвоночников.

Меня охватил приступ злости. Вспомнилось то, что эти мечники обсуждали, пока нас не видели. Вспомнилась звериная жестокость, с которой психопат расправился с тенью. У меня не получилось сдержать эмоций, я закричал, скрючил пальцы, и вытянул руки в сторону мечников. Те застыли, словно восковые фигуры, и стали медленно подниматься в воздух. Они даже говорить не могли, но я видел испуг в их глазах. Звуки битвы со стороны тропинки уже давно стихли, но Ису не вмешивался, желая понаблюдать.