тебя в семье случилась трагедия… даже две трагедии. Но несколько дней назад к нам заглянули на огонек Инквизиторы. Они искали «катушку Теслы».

– А почему они искали ее у нас в офисе? – рассеянно отозвался я, сидя в кресле и глядя на абажур настольной лампы, тускло освещавший участок стола, на котором в пакетах лежали сумочка и телефон Светы. – Я же оставил артефакт в том дворе, на Гороховой.

– В том-то и дело, Степан, что прибывшие на место сотрудники Инквизиции искомый артефакт не обнаружили. Когда вас нашел дядя Саша, вы оба были без сознания. И никто из наших ребят, приехавших к вам со Светой тогда на помощь, тоже «катушку» не трогал. Она словно испарилась.

– Странно, – все так же вяло пробормотал я в ответ.

– Да, странно. Скорее всего артефакт опять исчез в неизвестном направлении. Только вопрос, надолго ли. И Инквизиторы очень хотели поговорить с тобой на сей счет, но я смог их отговорить. Объяснил им, так сказать, структуру момента.

– Спасибо, Геннадий Петрович.

– Не за что, Степан. А теперь я попрошу Михаила отвезти тебя домой. Попробуй поспать, – на прощание сказал он.

Оказавшись в одиночестве, я бродил из комнаты в комнату и пытался совладать с собой. Шок понемногу прошел, но на сердце было погано.

Зайдя в ванную, я выкрутил кран и, зачерпнув воды, сполоснул горящее лицо. Из зеркала на меня смотрел какой-то другой, незнакомый человек. Осунувшееся лицо, налипшие на лоб волосы, темные круги под загнанно горящими глазами.

Вернувшись на кухню, я порылся в аптечке, принял лошадиную дозу успокоительного вперемешку со снотворным и, расстелив диван, забился под одеяло, ожидая, когда лекарство подействует. Тело знобило. Я не заметил, как заснул, и очнулся уже утром, когда из тяжелого сна меня вырвал телефонный звонок. Вызывал Драгомыслов.

Я кое-как собрался и поехал в офис. Машину еще ночью из центра мне перегнал Батурин. Миша был прав, сам бы я действительно не добрался.

И вот я сидел в кабинете начальника, но Геннадий Петрович не торопился начинать разговор.

– Итак, Светлана уже восьмая, – не отворачиваясь от окна, наконец сказал он. – Это становится недоброй традицией – приносить тебе соболезнования. Однако прими.

– Спасибо, Геннадий Петрович.

– Вашу семью словно сглазили. – Драгомыслов отпустил штору и сел за стол. – Сначала мать, теперь сестра…

– Есть какие-нибудь зацепки? – спросил я.

– Никаких, – он покачал головой. – Известно, что в городе действует Иной неопределенного, но скорее всего высокого уровня, нападающий на молодых девушек и убивающий их путем полного высасывания Силы. Преимущественно в центре. У жертв примерно один возраст, у всех седьмой уровень. На этом совпадения заканчиваются. Есть Темные и Светлые. Наших пока меньше. Но это все равно ничего не меняет. Поэтому можно предположить, что выбирает их наш охотник по какому-то особенному признаку.

Он помолчал и добавил:

– Такая вот структура момента.

– Иной-маньяк?

– Похоже. – Геннадий Петрович посмотрел на меня через стол. – Но истинные его цели нам неизвестны. У оперативников пока ничего нет. Ни у нас, ни у Дневного Дозора. Так что на данный момент мы имеем вполне конкретный висяк. Это если в общем.

– А по Свете? – Я указал на вещи сестры. – Неужели совсем ничего?

– Да с ней, как и с остальными, – вздохнул Драгомыслов, беря в руки пакет с сумочкой. – Личные вещи не тронуты. Хотя…

Отложив сумку, он взял телефон.

– Мы проверили ее разговоры. Вроде ничего необычного. Но вот последнее сообщение вчера… Глянь-ка.

Геннадий Петрович подтолкнул ко мне пакет с мобильником через стол. Я поймал его, открыл папку с входящими эсэмэсками и нажал на последнюю.

«Света, привет! Мне нужно с тобой срочно поговорить. Это важно! Давай встретимся в «Распутине» в девять?»

Я перешел в папку с исходящими сообщениями. Света ответила: «Хорошо, давай».

Кафе «Распутин» находилось как раз рядом с Певческим мостом, где обнаружили тело.

Сообщение было от Вити.

В девять часов мы с Мишей парились в бане. Патруль Ночного Дозора нашел Свету где-то в районе двух – половины третьего. Значит, убийство могло быть совершено в любой момент за этот отрезок времени.

Я посмотрел на Геннадия Петровича.

– Кто такой этот Витя, знаешь? – спросил он.

– Бывший парень Светы. Человек. Они собирались пожениться, но расстались после того, как… – Я запнулся, но закончил: – Как она потеряла ребенка.

– Понятно. – Драгомыслов покачал головой. – Иные и люди. Сердцу не прикажешь. Любовь, женитьба, дети. Эх, молодо-зелено.

– Думаете, есть какая-то связь? – Я положил телефон на край стола.

– Не знаю. В принципе он может быть сообщником… Но опять же – мотив? Мы проверили сотового оператора еще ночью. Сообщения действительно пересылались, Света отвечала, но никаких вмешательств или воздействий не обнаружено. Чертовщина какая-то.

– Я поговорю с ним, – предложил я.

– Попробуй, – одобрил Геннадий Петрович. – В любом случае, кроме этого, у нас сейчас ничего нет. Заодно проверь, не было ли там все-таки вмешательства или внушения. Мало ли что.

– Сделаю.

Выйдя от шефа, я достал телефон. Воскресенье. Особых дел у Виктора быть, по идее, не должно. После его расставания с сестрой мы практически не общались, но координаты сохранились.

Набрав номер, я стал ждать. Гудок, гудок, гудок…

– Привет, Степа!

– Здравствуй, Витя. – Судя по приветствию, он тоже не зачистил меня из базы.

Голос у него был спокойный.

– Какими судьбами?

– Ты не занят? Нам нужно встретиться и поговорить. Это насчет Светы.

Он несколько мгновений молчал.

– Что-то случилось?

– Да. Это серьезно и не по телефону.

– Ну хорошо, давай.

Мы договорились пересечься в центре через час. Пока не зная как, я дал себе слово распутать эту историю.

Глава 4

Витя, по обыкновению, опаздывал, и я успел выпить чашку чая. Я ждал его в небольшой кафешке, расположенной с обратной стороны Гостинки. Это было излюбленное место всех питерских студентов – из-за дешевизны и неприхотливости.

Время обеда еще не наступило, и посетителей было немного.

Выбор был не случайным. На более приличное заведение у Вити не хватило бы средств, а здесь ему все было по карману. Угощать его мне не хотелось.

Наконец в дверях появился он. Просто одетый, в недорогой финской крутке с накинутым капюшоном. Витя снял его и вытянул голову, ища меня в зале, а заметив – я сидел лицом ко входу, – помахал.

Я чуть не улыбнулся. С последней нашей встречи обычный будущий журналист Виктор со смешной фамилией Гарсиков нисколько не изменился. Правда, и времени прошло всего ничего. Невысокий, худощавый, с копной вечно взъерошенных соломенных волос и в больших очках с роговой оправой, державшихся на курносом носу, он всегда мне напоминал Шурика. Может, у них со Светой и могла бы получиться семья. Правда, какое у нее было бы будущее…

Ну как такой человек мог быть пособником серийного убийцы, думал я, пока Витя, на ходу разматывая шарф, шел к моему столику. Да и не знал он про наш мир ничего.

Я легонько коснулся его сознанием. Нет. Ни следов внушений, ни воздействий. Ничего. Обычный