погодные условия, ни угонщики, ни что-либо еще. Но так поступают Темные. Нам же не следовало тратить силу в тех случаях, когда проблему можно было решить обычными человеческими методами. Драгомыслов строго вбивал эту науку в мою голову, а я, в свою очередь, втолковал ее Бизону. Причины для перестраховки со стороны шефа вполне понятны. После случая с алхимиком Пелем он не хотел рисковать и давать даже малейшей возможности Дневному Дозору обвинить нас в нарушении Договора.
Эти мысли невольно напомнили мне о том, что я уже несколько недель плотно сидел на крючке у Натальи Владимировны. Но думать об этом сейчас не хотелось.
Дожарив мясо, мы с аппетитом поужинали прямо на воздухе и, прихватив еще пива из холодильника, пошли париться.
После бани я ощутил себя другим человеком. Посвежевшим и полным сил.
На улице было уже темно. В оставленном мангале таинственными огоньками тлели угли. В дальнем конце участка что-то шебуршнулось под кустом и послышался странный звук. Скорее всего соседский кот опять пролез через лаз под забором, который я все никак не мог найти, но Миша, да еще после пива, насторожился:
– Что это?
– Гномы, – решив подшутить над другом, как можно безразличнее ответил я. – Норы к зимовью готовят.
– А они колеса байку не проткнут?
– Не. Сначала покатаются по окрестностям, а уж потом…
– Да иди ты.
Я засмеялся.
– Ладно, идем. Пора на боковую.
Накрыв «Кавасаки» большим куском полиэтилена, обнаруженного в гараже, мы засобирались спать. Определив Мишу на тахту в одной из комнат, поближе к печке, я лег на свою кровать и почти сразу уснул.
Миша разбудил меня посреди ночи.
– Степа, подъем…
Я посмотрел на часы, было полчетвертого утра.
– Ты чего? – Я включил ночник.
Миша был серьезный и хмурый.
– Всех срочно вызывают в офис. У нас еще одно убийство. В центре.
Вылезать из теплой кровати и ехать куда-то мне в тот момент хотелось меньше всего.
– А это обязательно? – спросонья пробормотал я. – У меня камеры с собой нет.
– Всех, – каким-то странным голосом повторил Миша. – Собирайся, выезжаем.
Послушно одевшись и заперев дачу, я сел в машину и поехал за байком Бизона в сторону города. Питер не отпускал надолго. Он снова приманивал смертью.
* * *На Певческом мосту нас уже ждали.
Выбравшись из машины, я огляделся и посмотрел на окна квартиры Боярского, выходящие на Мойку. Меня снова кольнуло воспоминание о бойне на Петровском стадионе.
Убийство в самом центре города? Загадочный преступник явно бесстрашен и нагл.
Войдя вслед за Мишей в Сумрак, я увидел дядю Сашу, Илью, Батурина, сжимавшего камеру, и еще нескольких оперативников. Рядом с ними стояли оперативники Дневного Дозора. Некоторых я знал. Они сухо поздоровались. Я кивнул.
– Торопились как могли, – подойдя к дяде Саше, отрапортовал Михаил. – Где тело?
– Там. – Старый боец указал в сторону небольшого кафе в центре моста, как-то странно посмотрев на меня.
В нескольких метрах от того места, где мы стояли, я увидел мерцающий купол заклинания «неприкосновенности».
– Мы-то уже все видели, – вздохнул дядя Саша. – Пусть он лучше один пойдет.
Это было адресовано мне.
– Но камера же у Кирилла. – Я растерянно оглядел собравшихся.
– Иди-иди. «Неприкосновенность» сейчас сниму.
Я медленно пошел к телу. За несколько шагов до него дядя Саша за моей спиной убрал защиту, и мерцание исчезло.
Я остановился.
Света лежала, раскинув в стороны руки и неестественно поджав под себя одну ногу. Светло-русые волосы рассыпались по земле, на одежде никаких следов крови. С правой стороны сумка, в метре от левой руки мобильник в знакомом розовом чехле. Словно она неожиданно поскользнулась и упала на спину, но еще не успела встать.
Если бы не цвет лица.
В нем не было ни кровинки. Мертвенно-бледное, восковое.
Глаза закрыты.
Я остолбенело стоял, ощущая, как на меня бетонной плитой обрушивается страшная правда. Чудовищная реальность, которую я не хотел принимать.
Двигаясь словно на плохо смазанных шарнирах, я обернулся.
– Что с ней сделали?
Собравшиеся за моей спиной Иные молчали.
– Сила, – нарушил тишину дядя Саша. – Из нее выпили всю Силу.
Я снова повернул голову.
В ее открытые глаза я не смог бы смотреть. Всегда веселые, жизнерадостные, умные. Теперь навсегда застывшие под опущенными неподвижными веками.
– Света, – машинально позвал я, опускаясь рядом с ней на колени.
Казалось, она сейчас откроет глаза и улыбнется. Я помогу ей подняться, отряхнуть пальто, и мы пойдем домой. Все будет как обычно. Будем мы.
Я сморгнул, чувствуя, как по щекам побежали слезы.
– Света…
Сестра молчала. Светы больше не было.
Теперь я остался совсем один.
Почему она?! Почему мы?! Какой неведомый рок бросил ее в руки хладнокровного убийцы…
Я протянул ладонь, чтобы убрать прядь волос с лица Светланы.
– Не трогай! – предостерегающе крикнул сзади дядя Саша.
Я не послушал. Сейчас я вообще ничего не слышал, кроме бешено стучавшей крови в висках.
Но едва мои пальцы коснулись Светиной щеки, по всему ее телу прошла рябь, и оно рассыпалось, на глазах превращаясь в пыль, которую тут же рассеял Сумрак. Словно пустая куколка, из которой давно улетела бабочка.
Я стоял на коленях с протянутой рукой, смотря на то место, где мгновение назад лежала сестра.
Ее не стало. Навсегда.
Сзади кто-то подошел. На мое плечо легла рука.
– Все, Степ, вставай, – мягко сказал Миша.
– Света…
– Давай-давай, потихоньку. – Миша просунул руки мне под мышки и потянул вверх, словно пьяного.
– Почему она…
Жестокая боль сменилась холодной яростью.
– Почему она?! – заорал я, пока Миша оттаскивал меня к остальным. – Найду! Убью суку!..
– Прости, Степка, – с горечью сказал дядя Саша.
Иные расступились.
Кто?! Как?! На беззащитную девушку… Почему я не оказался рядом…
Захлебываясь слезами, я продолжал что-то орать, когда Миша уже выволок меня из Сумрака и тащил к «уазику» Светлых.
– Тише-тише, успокойся.
Я позволил усадить себя на сиденье.
– Побудь пока, – сказал Миша и захлопнул дверь.
Слезы прошли, уступив место тупой боли. Посмотрев через боковое стекло, я увидел лишь пустынную улицу.
Почему же я не почувствовал, что Свете вновь грозит смертельная опасность? Почему она не позвала на помощь?
Я упрямо вернулся в Сумрак и с какой-то отстраненностью наблюдал, как оперативники о чем-то переговариваются, ходят вокруг места, где лежала Света, как аккуратно поднимают с земли сумочку и телефон. Кладут их в пакеты для вещдоков. Наконец прощаются и расходятся.
Для одного существа, пусть и Иного, столько потерь – это уже слишком. Поняв, что смотреть больше не на что, я вышел с первого слоя.
На меня в упор смотрел Миша.
– Ну, как ты тут?
– Когда тебе звонили, ты знал, что это она?
Он промолчал.
– Почему не сказал?
– Ты бы в таком состоянии сюда не доехал.
– Я найду его, – сжав на коленях кулаки, глухо повторил я.
– Обязательно найдешь. Мы найдем, – уверенно ответил Миша. – Вместе.
* * *Было утро, но в кабинете Драгомыслова царил привычный полумрак. Геннадий Петрович стоял у окна и, слегка отодвинув штору, смотрел на стекло, по которому неторопливо сползали капли дождя.
– Понимаешь, Степан, я специально старался тебя не отвлекать, не дергать в офис. И дело было не только в том, что у