турке, неторопливо, как положено. С наслаждением вдыхая медленно разливавшийся по комнате густой аромат. Ну или на крайний случай брал уже сваренный из магазина домой. Было у меня несколько облюбованных мест.

Выбранное Дарией место мне понравилось. Высокие арочные потолки, удобные посадочные места, уютная обстановка. Не «Коньяк», конечно, но нормальное заведение для центра, куда могут заглянуть туристы, чтобы перекусить.

Мы устроились у окна с видом на Невский и некоторое время молчали. Дария рассматривала меня, ложечкой размешивая в чашке сахар, а я не знал, с чего начать разговор. То ли давно вот так не сидел в кафе с девушкой, то ли смущал факт, что я в компании Темной. Когда между мной и моделью был объектив, я был художником, творцом, а она моей глиной, из которой я мог лепить все, что захочу.

Дурак ты, Балабанов, одернул я себя. Тебе тридцать лет, ты постоянно находишься в цветнике, как частенько с иронией говаривал Миша, выбирай не хочу. Однако постоянной девушки у меня не было уже давно. По крайней мере на долгие отношения меня редко хватало. Да и, признаться, я сам не знал, хочу я этого или нет. Привык к одинокой жизни.

Но сидя напротив Дарии, я чувствовал совершенно другие эмоции. Теперь я был точно уверен, что девушку для «Музы» я точно нашел. Может, изюминка как раз в том, что она должна быть Темной.

– Давно снимаешь? – Видя, что я все не начинаю разговор, Дария перестала мешать кофе и сделала осторожный глоток. – М-м-м, вкуснятина.

– Да сравнительно, – ответил я и, прикинув, пожал плечами. – Лет пятнадцать уже.

– Немало. А что? В основном моделей?

– Да по-разному. – Я внутренне обрадовался, что разговор наконец завязался. – Моделей, разные портфолио, частенько на показы зовут, но в основном люблю снимать город, природу.

– Пейзажист?

– Можно сказать и так. – Я поймал себя на том, что откровенно любуюсь ею. – А ты? Я слышал о тебе кое-что.

– И что же? – Она снова отпила, и над фарфоровым краем кружки с любопытством сверкнули ее большие глаза.

– Только хорошее. – Я попытался сделать комплимент.

– Неужели? А ни разу не встречались.

– Бывает, – улыбнулся я. – Дария. Необычное имя.

– Грузинское. Ну, что про меня. – Слизнув с верхней губы пенку, она поставила кружку на звякнувшее блюдце. – Путешествую, снимаюсь. В общем, и платят неплохо. Зарабатываю. Кастинги, просмотры, несколько наших и заграничных глянцев, иногда ню, по подиуму хожу. Может, видел?

– Нет, – честно признался я. – Но верю. Ты красивая.

Наивно вышло, но ничего лучше я к месту придумать не смог.

– Спасибо. – Она усмехнулась. – А я-то думала, что у всех фотографов глаз профессионально замылен.

Ну конечно, Темная. Без колкостей никак.

– Не обижайся. Так иногда кажется. Но с тобой мне понравилось. Ты какой-то… – Она помолчала, подбирая слова. – Не черствый, что ли. А то только и слышишь «встань сюда», «сделай то», «макияж не тот», «разжирела». Отношение как к обезьяне, бесит. Поэтому и парня нет.

Вот это откровенность. При ее данных даже не верилось, что такая девушка может быть одна. Хотя я знал много таких примеров. Красивая модель – это всегда ревность, деньги, интриги, а уж Темная с внешностью Дарии могла запросто вертеть мужиками, как ей вздумается. Длительные отношения ни к чему, когда вокруг столько заманчивых приключений.

– Хорошо, что я теперь сама фотографов могу выбирать.

Я решился.

– Слушай, у меня давно зреет одна идея. Называется «Муза Петербурга», не хотела бы попозировать?

На эту работу меня однажды вдохновила проходившая в «Рахманиновом Дворике» выставка удивительно талантливого фотохудожника Ильи Рашапа. В какой-то мере я испытывал к нему профессиональную зависть, поскольку он был человеком и при этом умел так тонко чувствовать ткань и пространство снимка.

Вдохновленный, я долго вынашивал свою идею, перебирал всевозможные варианты, и вот наконец что-то могло реально случиться.

– В чем суть?

– Если кратко, есть некая девушка, – начал рассказывать я. – В пейзажах города разных лет и эпох. Она словно путешествует сквозь пространство и время.

– Сложно. И дорого. – Дария оценивающе посмотрела на меня. – Костюмы, декорации. А как ты собираешься это сделать? Есть спонсор?

Конечно, я прекрасно видел, что она понимает, как я хочу это сделать, но виду не подал.

– Бюджет есть, – уклончиво ответил я. – Долго готовлюсь уже. Просто подходящей фактуры все никак не мог подыскать.

– И тут вдруг нашел.

– Да, – уверенно сказал я. – Это должна быть ты. Я это вижу.

– Хорошо, я подумаю, – ответила она, собирая ложечкой со дна чашки остатки пенки. – Но после того как с этим проектом разберемся. Нам еще несколько дней снимать, помнишь?

– Конечно, – согласился я. – Все доделаем, а там видно будет. Если надо, я подожду.

– А ты со всеми девушками такой быстрый?

Я смутился.

– В смысле?

– Только познакомились, а уже в музы записываешь.

– Ты мне подходишь, вот и все, – прямо ответил я. – У тебя очень редкий типаж.

– Ну, раз подхожу, значит, не зря встретились! – улыбнулась Дария.

Мы еще немного посидели, болтая о ерунде, а потом, расплатившись (это сделал я, как и обещал), вернулись к моей машине.

– Тебя подвезти? – предложил я.

– Спасибо, но мне тут недалеко, прогуляюсь, – ответила Дария.

– Ну, тогда до завтра, – попрощался я, открывая дверь «Форда».

– Пока.

Сев за руль, я некоторое время смотрел, как она удалялась по улице. Вот тебе и познакомились, Балабанов. Темная модель. Хотя какая разница, снова повторил я себе. В кармане пальто лежал конверт с приличной суммой, и это было еще начало. Завтра мы увидимся вновь.

Интересно, что бы сказал на это Миша, улыбнулся я, заводя мотор.

* * *

– Хороша, – с видом знатока цокнул языком Гранкин, устроившись перед монитором.

Мы с Дарией за несколько дней все отсняли, я получил от Петра полный гонорар со спортивным костюмом в подарок и наконец решился поговорить с другом о такой необычной ситуации.

Я и Миша сидели у меня в студии, потягивали минералку и рассматривали отснятый материал. Мише внешние данные моей новой модели определенно нравились.

– Хороша, – отпив из бутылки, снова повторил он, неторопливо листая снимки. – Очень. Везет тебе, дурень. И где ты только таких находишь?

– Работа, – ответил я. – Рад, что нравится. Вот эта особенно получилась, скажи? Только подретушировать чуть-чуть.

– Но Темная, – нахмурился друг. – Какого черта?

– Да какая разница. – Я пожал плечами и повернулся ко второму монитору, на котором была выведена раскладка виртуальной палитры. – Темная и Темная.

– Смотри, – покачал головой друг. – Не обожгись.

– Не волнуйся. Все будет нормально. Да и слабенькая она.

– Нет. То, что она для твоей «Музы» подходит, я и так вижу, лучше не придумаешь… Но все-таки, может, она тебя приворожила? – вдруг предположил он.

– Я ничего не чувствовал. Да и зачем?

Я прекрасно понимал Мишу. Где-то глубоко внутри меня что-то отчаянно противилось, шептало, что нужно быть осторожнее. Но стоило мне посмотреть в глаза Дарии, как все страхи и сомнения улетучивались. В конце концов, я же художник.

А морок? На седьмом уровне? Вряд ли. И действительно, зачем?

Мне было