хватит.

— Что? Наложницы?

Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Мужья будут пропадать в гареме, а про нее забудут. А то как-то страшно оказаться наедине с двумя такими бугаями… Сердце замерло, щеки вспыхнули — Элиза вспомнила, как большая ладонь гладила ее по попе, чередуя ласку с обидными и болезненными шлепками.

Лестар отобрал у нее одеяло и кивнул головой на ванну, полную горячей воды. При этом у него оторвался кусок уха. Зомби наклонился, поднял его и засунул в карман. А Элизабет едва успела подскочить к раковине, чтобы вывернуть в нее остатки утренней еды.

— Полезай в воду, я потру тебе спинку, — с легкой ехидцей предложил ходячий труп.

— Убирайся! — завизжала Элиза и швырнула в зомби расческой.

— Я бы рад, да приказ хоззяина — не могу осслушаться, — виновато произнес Лестар, разводя руками. — Я ведь на ссамом деле не такой. Я крассивый, как эльф, просто голод сделал меня чудовищем, — очень грустно произнес зомби. — А я ведь верил ему.

— Кому? — прошептала Элиза и осторожно опустилась в ванну, не снимая батистовой ночной сорочки.

Тихий и несчастный зомби больше не пугал ее, а к запаху она уже притерпелась.

— Хану. Он обещал защиту, покровительство и еду.

Зомби потянулся за мочалкой, но Элизабет отрицательно покачала головой. Не хватало еще, чтобы этот полуразложившийся труп касался ее тела. Хватит того, что он глаз не отводит от ее шеи. Даже на грудь не смотрит. Ну и что, что она в ночной рубашке? Мокрая ткань мало что скрывает… Мерзость какая! А ведь рассказывают, что до того как вампиров поработили орки, девы в окна выпрыгивали за клыкастыми трупами. Ужас! Как можно вот за этим и выпрыгнуть в окно? Если только от страха. Дуры были эти девы! Дуры!

— Я вампир! Мне триста лет. Мы жили в горах, никому не мешая. Я не пил людскую кровь, только кровь животных. Из-за этого семья считала меня ненормальным. А затем пришли орки, они истребили половину из нас, — грустно и печально начал рассказывать Лестар и даже свистеть перестал, прикрыв дыру ладонью. — Хан сказал, что возьмет меня в личные слуги и мне больше никогда не придется терпеть насмешки соплеменников.

Он замолчал и очень натурально вздохнул.

— Но когда мы прибыли в орду, он заставил меня пить кровь людей, и я… я стал таким, как все. Чудовищем. Уродом. Кровососом. Когда же я напомнил ему о клятвах, он наказал меня, лишив еды.

«Хороший метод, нужно запомнить», — решила про себя Элиза.

— Ты так молода, так невинна, так красива. Если бы я мог, я бы, не раздумывая, отдал за тебя жизнь, но на что может надеяться такой труп, как я? Я не могу просить тебя даже о дружбе. Пустые разговоры…

— То есть, если я покормлю тебя, ты станешь красивым, молодым и перестанешь вонять?

Элизабет считала себя девушкой практичной, и ей было глубоко наплевать на грустную историю вампира, но иметь сообщника в стане врага она не отказалась бы. А этот Лестар, похоже, ненавидит хана, а значит, нуждается в покровителе.

— Да, госпожа моя, — низко поклонился зомби.

— А я имею право тебе приказывать? — уточнила на всякий случай Элиза.

Она помнила о всяких магических клятвах и совершенно не планировала попасть под откат одной из них.

— О да, госпожа моя, — плотоядно и очень неприятно сверкнул черный глаз, но девушка, погруженная в свои мысли, не обратила на это внимания. — Теперь, когда вы жена ханов, вы можете повелевать всеми их… игрушками… Всеми, госпожа…

— Полотенце!

Сама кормить зомби она, конечно, не будет, а вот кого бы ему отдать? Жаль, что нельзя скормить Лисан или Амадею! Да и этого тролля, который и не тролль вовсе, а троллиха, вряд ли удастся заманить в ловушку.

Элиза взялась за золотой колокольчик.

— Звали, госпожа?

Конопатая служанка испугано косилась на застывшего в полной неподвижности зомби.

— Звала, Марка, — с холодной усмешкой произнесла Элизабет. — Говоришь, платья тебе мои не нравятся, мужья мои страшные?

— Госпожа! Да я…

— Я все слышала. Но я тебя прощаю и, если ты покормишь Лестара, отдам тебе желтое и синее платья. А если не согласишься, уволю!

— Ну, ежели он не выпьет меня, то… я согласная! Но еще и алый платок!

— Ты торгуешься?

— Дык ведь боязно!

— Но платья хочется, — не удержалась Элиза от сарказма и вышла в спальню, бросив напоследок: — Лестар, не до смерти!

А то думай потом, куда труп девать.

На кресле лежало платье. Самое красивое свадебное платье, которое только можно вообразить. Дорогущий эльфийский шелк, метр которого стоил тысячи золотых. Этой ткани в мире осталось слишком мало, и ее нелегко было достать. Элиза подняла платье дрожащими руками, чувствуя, как от восторга по щекам катятся слезы. Как же ей хотелось пройти в этом роскошном платье рядом с великолепным Эриндриэлем! Но… Она маркиза Рауль, правнучка знаменитого Нола Рауля, она никому не покажет, что разочарована и недовольна.

А прабабке фурии пусть икнется, где бы она сейчас ни находилась. Старая карга!

«Я самая обаятельная и привлекательная, — прошептала Элиза заученную с детства сутру. — Они все захлебнутся от зависти, увидев меня сегодня на свадебном пиру. Я ханым-бай, жена вождей самого свирепого и сильного народа этого мира! Орда моих мужей непобедима! Мой муж — великий шаман! Мой второй муж — хан! И пусть теперь меня боятся!»

— Ханым-бай, ты великолепна, — прозвучал приятный голос за спиной.

Черноволосый и черноглазый красавец-мужчина лукаво улыбнулся, обнажая белоснежные клыки, и склонился в глубоком поклоне.

— Я твой раб. Позволь заняться свадебной прической.

«А жизнь-то налаживается», — усмехнулась Элиза, садясь в кресло.

Может быть, не все так страшно, как казалось несколько часов назад? А как избавиться от мужей, она придумает. Не зря же ее прабабка была фурией.

А еще Лестар… Смотрит такими преданными и влюбленными глазами, что, кажется, прикажи, и он ради своей госпожи ножом вырубит просеку в дубовом лесу. Элиза гордо расправила плечи, снисходительно поглядывая в зеркало на очеловечившегося