Вечером, народ, несмотря на усталость, ел без особого аппетита, разговор вертелся вокруг сокровищ, да и взгляды постоянно скрещивались на сундуках и мешках, сложенных в трех метрах от костра. Несомненно, у всех на языке вертелся один и тот же вопрос, но задал мне его молодой и смешливый Трофим Казанец: - Теперь, вы, стало быть, богач, Сергей Александрович?

- В какой-то мере, Трофим. Все эти сокровища пойдут в государственную казну, там их опишут, положат в государственную казну, а мне потом выплатят какую-то часть.

- А если бы вы сами по себе приехали, то как? - спросил меня один из братьев - проводников.

- Честно говоря, не знаю. Скажу только одно, к богатству я, скажем так, равнодушен.

- А я бы гульнул на них так, чтобы люди долго вспоминали о том, как гулял казак Семен Шкандыба! - тут же высказался один из казаков.

- Не, деньги надо с толком тратить! - неожиданно сказал Трофим. - Я бы свадьбу сыграл... царскую!

Я повернулся к нему: - Когда свадьба, казак?

- Скоро, Сергей Александрович. Согласие родителей Насти получил, день венчания назначен, осталось только с холостой жизнью распрощаться! Вот приедем домой, соберемся в трактире и отметим это дело! Правильно я говорю?!

Кругом засмеялись, послышались шутки. Я смотрел на лица казаков, слушал их и вдруг неожиданно понял, что в этих людях, простых и открытых, не было зависти. Нет, они завидовали моей удаче, но черной зависти, отравляющей сердца, у них не было. Как и у проводников. Даже можно было сказать больше, они радовались за меня. А вот с моей охраной обстояло дело намного хуже. Они постоянно находились около богатых и важных людей, видели, как роскошь идет под руку с подлостью и воровством, а значит, более цинично смотрели на жизнь, через призму власти и богатства. Если до этого мы не выставляли не столько охрану, сколько поддерживающего огонь человека, то теперь урядник подошел ко мне и сам предложил выставить сменяемый пост из двух человек: одного моего охранника и одного казака. Я согласился, так как и сам хотел попросить его об этой услуге.

Проснувшись рано утром, я уже хотел заняться зарядкой, как ко мне подошел урядник с Трофимом Казанцом. Лица у обоих напряженные и строгие. Я посмотрел за их спины. В лагере никто не спал. И что хуже всего, люди разделились. Казаки стояли отдельной группой от филеров, бросая на них злые и неприязненные взгляды. Что, черт вас возьми, произошло?! Неожиданно сердце екнуло: "Сокровища украли!". Бросил взгляд на сундуки и мешки. Вроде все нормально.

- Слушаю вас.

- Тут такое дело, - недовольно буркнул урядник. - Вор у нас объявился.

- Кто? Что украл?

- Ваше золото. Монеты, - ответил мне Казанец, глядя мне прямо в глаза. - А кто... не знаем.

- Гм. А это что означает? - и я кивком подбородка показал на две группы за их спинами.

- Скажу прямо, - урядник посмотрел мне прямо в глаза. - Кто-то из вашей охраны взял.

- Откуда такая уверенность?

- Три группы охраны этой ночью дежурили. Утром Трофим встал, чтобы справить малую нужду. Сбегал, а на обратном пути,... вон что нашел, - и он протянул мне золотую монету.

- Где?

- В шаге от сундука.

- И что вы предлагаете?

Взгляд урядника стал мягче.

- Значит, доверяете, Сергей Александрович? - уточнил он.

- Доверяю.

- Тогда мы вот что сделаем, - урядник наполовину развернулся и позвал братьев, которые сейчас сидели у костра с непонимающими лицами. Когда, те, с опаской подошли, подозревая что-то недоброе, обратился к обоим: - Из сундука пропало золото. Вы не....

- Николай Тимофеевич! Вы же нас с детства знаете! Батю нашего знаете! Мы не в жисть чужого не возьмем!

- Молчать! Оба! Не о вас речь! Попробуйте найти, где вор золото спрятал. Думается мне, что он набил монетами карманы, а затем поблизости закопал. Ведь, он не дурак - при себе держать не станет.

- Так это.... Чего не попробовать.

Монеты были найдены через полчаса. К ним привела цепочка, тщательно затертых, следов.

- Вот, - и Фома протянул мне туго набитый полотняный мешочек с завязанными на горловине ремешками. - А обувка похожа....

Неожиданно он замолчал и опустил глаза.

- Говори, как есть.

- У вашего.... Вон того, - и он показал в сторону Ильи Решетникова. - У него задники каблуков сильно стоптаны.

Все уставились на агента. Казаки с осуждением, охотники с жалостью. Сохатый, не сразу понявший, что это обвиняют его сотрудника, наконец, сообразил, схватил его за грудки, и яростно сверля подчиненного глазами, заорал: - Говори, сучий сын!! Правду, говори!!

- Так я... ничего! Не брал я!! Пусть докажут!

Он попытался оторвать руки Сохатого, но не смог.

- Уже доказали, урод!!

- Ничего не доказали!! И не докажите!! - в его голосе был страх и ярость.

Когда ему, наконец, удалось вырваться из рук Сохатого, он отскочил на два шага назад и попытался выхватить оружие, но был сбит с ног казаками, которые заломили ему руки, заставив стать на колени. Пару минут он дергался, пытаясь вырваться, а потом вдруг разом обмяк, поник и опустил голову.

Я спросил его:

- Ты украл?

- Бес попутал, - не поднимая головы, тихо ответил он.

- Ты только что вылетел со службы, но это не все. Алексей Мефодьевич, - подозвал я старшего агента. - Что делать будем?

- Воля ваша, господин Богуславский. Вам решать.

Старший агент был разъярен и зол. Ведь Решетников не только сломал этим поступком свою жизнь, но и поломал карьеру старшего агента, который отвечает за своих подчиненных. С минуту я думал, а потом сказал:

- Как только мы возвращаемся в Тобольск, ты, Решетников, пишешь рапорт по начальству об уходе. Причину сам найдешь, а Алексей Мефодьевич проследит за этим. И последнее. Уйдешь без послужного списка, так что кем и как ты будешь зарабатывать на хлеб - думай уже сейчас.

Только сейчас Решетников понял, что его ожидает и поднял голову.

- Ваше благородие, господин Богуславский, вы же меня на голодную смерть обрекаете. Я же больше ничего не умею. Кем же....

- Тебе было уже сказано: думай. А теперь давайте собирать завтракать, а затем начнем собираться!

Когда после завтрака я укладывал свои вещи, ко мне подошел старший филер и тихо сказал: - Спасибо вам большое, Сергей Александрович. Век не забуду вашей доброты.

По прибытии в Тобольск я озадачился мыслью, где хранить сокровища до прихода парохода, но потом решил пусть у городских властей по этому поводу голова болит и отправился сразу к губернатору, но оказалось, что тот занемог, зато вице-губернатор Гаврилов Николай Иванович без минуты промедления меня принял. Стоило мне изложить свою просьбу, как тут же был погребен под лавиной вопросов. Причем самым главным из них был: нельзя ли хоть одним глазком поглядеть на легендарные сокровища?

Отказать было невежливо человеку, только что решившего мою проблему, вызвав к себе директора городского банка. Ханские сокровища найдут приют на ночь в главном хранилище банка. Казаки, уже заждались, ожидая меня, взяв в кольцо телеги с ценным грузом. После того, как объяснил, что осталось только доставить богатства в банк и на этом их миссия заканчивается, я добавил:

- Просто так расставаться не хочу. Принимаете ли вы мое предложение, казаки и охотники, посидеть компанией за столом в трактире или ресторане, который укажите?

- Да! Да! - сразу послышались довольные голоса со всех сторон.

- Я плачу и никаких возражений не принимаю, но при этом есть просьба: выделите человека от общества, чтобы помог мне со столом.

- Да тут и выбирать нечего! Толкунова! Ваську! - разом загомонили все. - Он у нас главный обжора!

Урядник довольно усмехнулся в усы, видно и ему по душе пришлось мое предложение, после чего скомандовал: - Отставить разговоры! Едем!

Большую часть следующего дня мне пришлось провести в банковском хранилище. Сначала я лично переложил все сокровища в предоставленные мне, тяжелые сундуки с навесными замками, а заодно составил общую опись. Не успел я закончить работу, как стало прибывать городское начальство с женами для осмотра коллекции. Директор банка был недоволен таким нашествием людей и как только начал жаловаться, что в такой обстановке, просто невозможно за всеми уследить, тогда я предложил ему в качестве дополнительной охраны двух своих агентов, на что он с радостью согласился. Жены и дочери отцов города громко ахали и шумно восторгались богатствами хана, при этом откровенно косясь на своих мужей. Те, замечая их взгляды, виновато опускали глаза и разводили руками, означая тем самым, что сделать ничего не можем. Это не обычный старатель, с которого можно было содрать три шкуры, а доверенный советник самого царя. Если у всех остальных кроме зависти эти богатства не вызвали, то мое удивление, некоим образом вызвал только жандарм. Пройдя вдоль ряда сундуков и пробежав глазами по их содержимому, он остановился у одного, заполненного серебряными и золотыми монетами, после чего извлек лупу и стал изучать монеты, с таким старанием и вниманием, что я заподозрил в нем коллекционера. Он настолько увлекся этим занятием, что даже не заметил, как остальные гости собрались уходить. Отвлек его от этого занятия полицмейстер, который подойдя, громко сказал, подтвердив мое предположение: - Все! Пропал наш коллекционер! Вон как влюблено разлюбезные свои монетки рассматривает!