- Да! Да! Черт возьми! От меня все скрыли! Сейчас... у меня только одно желание - убить этого мерзавца! Только после этого я смогу посмотреть в глаза сестре и брату! Только так!

- Почему брату? Гм. Лучше расскажи, как все произошло. Только кратко.

- Кратко? - он какое-то время смотрел мимо меня отсутствующим взглядом, видно собираясь с силами. Семейные трагедии больно ранят сердце и душу, оставляя на них грубые, рваные раны, которые не заживают долгие годы. Люди стараются не бередить их, держа в глубине себя, за семью печатями. - Хорошо. Сестра была на последнем курсе, когда встретила этого подлеца, который закружил ей голову. Рестораны. Шампанское. Галантное ухаживание. Она, наивная дурочка, повелась на сказку о любви с первого взгляда, а потом была... спальня, а спустя уже два месяца он ее бросил. Она сделала попытку покончить с собой и тогда обо все узнали родители, а потом и брат. Он - не я, но поступил как настоящий мужчина. Найдя этого мерзавца, при свидетелях назвал его подлецом и потребовал извинений, тогда эта сволочь вызвала его на дуэль. Гришка пистолета в руках никогда не держал. Два раза перед дуэлью сходил в тир для тренировки, а потом пошел стреляться. Представляешь? Полтора месяца с простреленной грудью он лежал в больнице. С трудом выжил. Пока он лежал, родители подали бумаги в полицию, по месту службы этого сукина сына и прошение императору. Видно где-то что-то сработало, потому что от его семейства пришли и предложили деньги. И родителям, скрепя сердцем, пришлось их взять. Гришка только-только начал выздоравливать, а Татьяна, узнав о брате, опять попала в больницу. Я родителей не виню. Дело замяли, этого мерзавца вышвырнули из гвардии и перевели в простой кавалерийский полк.

- Кто он?

- Поручик Бахметьев-Кречинский.

- О, как! Старый знакомый.

- Откуда?!

- Какая разница! Важно другое: у нас с ним есть один неразрешенный спор. При этом скажу тебе, Валера: этот мерзавец не достоин дуэли,... зато вполне созрел для виселицы.

- Нет! Я не пойду в полицию, и не буду писать прошение государю! Я просто убью его! Застрелю, как бешеного пса!

- Он хладнокровный и опытный стрелок, Валера, а ты весь на нервах. Так может я....

- Нет! Не отомстив лично, я покрою себя позором, а если погибну, так позор мне уже не страшен будет!

- В таком случае, если ты его не убьешь, я это сделаю с превеликим удовольствием.

Не знаю, что Волин услышал в моих словах, но, несмотря на свое состояние, он удивленно посмотрел на меня, словно видел впервые и сказал:

- Ты меня прости, но тот, кто сейчас сидит напротив меня и Сережа Богуславский, которого мне когда-то довелось знать, совершенно разные люди. Он был большим, сильным, храбрым, но в глубине души очень мягким и добрым человеком. Твои слова не наигрыш. Ты сейчас говорил, то, что думал. Я это чувствую. Ты....

- Об этом мы можем поговорить и потом, если будет желание, Валера.

- Ты прав. Идем.

Мы столкнулись с графом, когда он выходил из офицерского клуба, в компании двух офицеров. Его довольное выражение лицо сползло при виде меня, но он взял себя в руки и, криво усмехнувшись, спросил: - Что привело к нам господина Богуславского, новоявленного старца нашего государя?

Я не успел ничего сказать, как Волин сделал шаг вперед и, вперив в него взгляд, полный ненависти, сказал: - Вам ничего не говорит имя Татьяны Волиной, поручик?

Лицо поручика передернулось, тело напряглось.

- Вам какое до этого дело, капитан?

- Она моя сестра!

- И что вы хотите?

- Я вызываю тебя на дуэль, мерзавец! - с этими словами Волин снял перчатку и кинул ее с силой в лицо графа.

Глаза поручика вспыхнули от дикой злобы, а лицо перекосила гримаса, но он почти сразу взять себя в руки и уже спокойным тоном обратился к офицерам, которые стояли рядом с ним, удивленно наблюдая за неожиданно разгоревшейся ссорой: - Господа! Как вы видите, меня вызвали на дуэль. Готовы ли вы стать моими секундантами?

- Извините, граф, но нам сначала хотелось бы знать, в чем собственно дело? - спросил его штабс-капитан.

- Оскорбления вам мало, капитан?

- Мало, граф. Особенно, если идет речь о чести девушки.

Бахметьев - Кречинский скривился, словно надкусил лимон, и сказал: - Я, кажется, немного поторопился, предложив вам стать моими секундантами. Забудьте, господа о моей просьбе. Прощайте.

Штабс-капитан и поручик - гвардеец, молча и холодно, откозыряли и ушли, не оглядываясь. Я посмотрел им вслед, затем повернулся к графу: - Какая же ты наглая сволочь, Бахметьев и как тебя еще,... а вспомнил, Кретин...ский.

Лицо графа сначала побледнело, а затем пошло красными пятнами. Он смотрел на меня бешеными глазами, раздувая ноздри, но не сделал, ни одного движения и только процедил сквозь зубы: - Ты мне жизнью ответишь за это, Богуславский.

- Да ну? - делано удивился я. - И как? Подстережешь ночью и в спину выстрелишь?

Волин до этого, молча и хмуро, наблюдавший за разговором, наконец, не выдержал: - Сергей, это недопустимо так оскорблять офицера. Пусть мужики подобным образом выясняют отношения, а ты....

- Как скажете, господин капитан. Замолкаю, дав вам возможность продолжить вашу "интеллигентную" беседу.

Капитан только покосился на меня, после чего перевел взгляд на графа и сухо сказал: - Пусть ваши секунданты обговорят условия с поручиком Богуславским. От меня единственное условие: организовать нашу встречу как можно быстрее.

- В этом наши желания совпадают, капитан. Пришлю секундантов прямо сегодня по адресу, который мне укажут, - сейчас голос графа звучал сухо, ровно, без малейшего следа эмоций.

Услышав адрес, поручик небрежно козырнул и пошел по улице. Волин некоторое время зло смотрел ему в след, потом тяжело вздохнул и посмотрел на меня:

- Сергей, ты никогда таким не был. Что с тобой случилось?

- Ты не забыл, что у меня проблемы с памятью, Валера?

- Дело тут не в памяти, ты внутри изменился. Со стороны смотрю, и не верю что это ты. Словно в тебя, Сережа, втиснули чужую душу.

- Может и так, но что это меняет? - у капитана при моих словах широко открылись глаза. - Теперь, давай по домам. Как только мне будет известно об условиях поединка, я тебя извещу.

Капитан несколько мгновений вглядывался мне в лицо, словно пытаясь что-то найти, и только потом ответил:

- Хорошо. Буду ждать. С нетерпением.

Не прошло и трех часов, как раздался звонок в дверь моей квартиры. Подошел, открыл. На пороге стояли два офицера.

- Господин Богуславский?

Кивнув согласно головой, я жестом предложил им пройти в квартиру. Подпоручик - кавалерист, совсем еще молодой человек, видно недавно выпущенный из училища. Явно из богатой семьи, отлично пошитая шинель, ухоженные усы, запах дорогого одеколона. Всем видом старается показать, какой он отчаянный вояка, а у самого в глазах светится детское любопытство.

- Подпоручик Батюшкин, - он щелкнул каблуками сапог и склонил голову в коротком кивке.

Вторым секундантом был штабс-капитан, лет сорока, с большой стриженой головой и правильными чертами лица, которые несколько портили сросшиеся мохнатые брови. Еще он отличался хриплым армейским басом, которым передал мне место и условия поединка.

- Штабс-капитан Левский, - представился он, при этом небрежно и коротко кивнул головой. - Мне поручено передать, что завтра, в восемь утра, граф Бахметьев-Кречинский будет иметь честь стреляться с капитаном Волиным. Выбор оскорбленной стороны - револьверы. Дуэльная дистанция - тридцать шагов. По команде "Начинай" сразу стреляют оба противника. Стрелять не более трех раз. У вас есть возражения к условиям дуэли, господин Богуславский?

- Нет.

- Отлично. Теперь о месте встречи. Я предлагаю....

После того как мы уладили вопрос о месте встречи, штабс-капитан неожиданно потребовал у меня удовлетворения, причем тон его был наглый и напористый: - Милостивый сударь, вы сегодня посмели грубо оскорбить моего друга. Вы же не будете этого отрицать?!